— Обвиняемая, вы действительно планировали захватить власть?
— Ну, планировала... В смысле, хотела через управу согласовать перенос урны на пять метров левее. Это же, по сути, передел сфер влияния!
Прилетели наши соотечественники на Шри-Ланку, в края, где пальмы, как недостижимые мечты, тянутся к небу, а океан шепчет забытые мантры о покое. Отдыхали, одним словом, интеллигентно: не пили, а дегустировали, не загорали, а принимали солнечные ванны. И вот подходит к концу этот литературный сюжет под рабочим названием «Идиллия». Пора домой, к суровой прозе. Ан нет! Авиакомпания, с которой у них был заключён договор, словно страница из романа Кафки, предлагает на выбор два финала. Первый — возврат средств в течение неопределённого срока, что звучало как «деньги вернутся, когда в наших краях рак на горе свистнет, да и то фальцетом». Второй — перенос вылета на иную, пока что не установленную дату, что напоминал классическую русскую загадку: «Без окон, без дверей, полна горница невозвратных билетов». Туристка Надежда, женщина с филологическим образованием, лишь вздохнула, глядя на бирюзовую гладь: «Прямо как в букинистическом магазине: обещают раритетное издание, а подсовывают потрёпанный каталог с пометкой „списано“». Рай, конечно, место неплохое, но вот выезд из него организовали с истинно отечественным размахом и поэтикой вечного ожидания.
Над Кольским полуостровом засекли неопознанный летающий объект. Пентагон срочно заявил: «Это не оружие, а гуманитарный груз — сто процентов!» Наши военные доложили: «Объект идентифицирован. Летит транспортник с табличкой на борту: «Сто процентов не оружие». Странно, но начинка — чистейшее оружие».
Иран, желая ударить по американской базе, но слегка запутавшись в географии, нанёс удар по американской базе в Абу-Даби. Теперь все ждут, когда ОАЭ объявят ответный санкционный удар по Ирану за то, что тот разбомбил их американцев.
Иранские стратеги, обсудив план удара по нефтеперерабатывающему заводу, радостно потирали руки. Теперь, лишив конкурента сырья, они смогут продать ему своё! Гениально, чёрт возьми. Осталось лишь убедить покупателя, что бомбёжка — это акт коммерческого пиара.
Алексей Петрович, бывший замгубернатора, привык к сопровождению. Раньше его сопровождали до кабинета, до машины, до охотничьего домика. Сопровождали молча, чинно, по протоколу. Теперь его тоже сопровождают. Тоже молча. Тоже чинно. Тоже, чёрт побери, по протоколу! Только протокол теперь — уголовно-процессуальный, а сопровождающие ведут его не в кресло президиума, а на скамью подсудимых. «Всё как всегда, — философски заметил Алексей Петрович, глядя на конвой, — та же свита. Просто репертуар сменился».
Два соседских пацана-переростка, Иран и Израиль, устроили мордобой у песочницы. Наш дипломат, как строгий родитель, высунулся в окно и гаркнул: «Прекратите! Вы оба не правы!» — после чего быстро захлопнул форточку и вернулся к чтению «Войны и мира».
В одном высоком кабинете, где пахло лощёной кожей и геополитикой, чиновник Госдепа с гордостью тыкал указкой в график. «Коллеги, взгляните на пиковую эффективность третьего марта! Восемь тысяч пятьсот единиц… то есть, душ благополучно выведены с театра потенциальных боевых действий! Это на сорок семь процентов выше планового показателя по бегству!» В зале раздались сдержанные аплодисменты. «А в целом, — продолжал он, сияя, — с момента нашего блестящего дипломатического манёвра регион покинуло свыше семнадцати тысяч американских граждан. Мы создали для них все условия для принятия волевого решения об отпуске!» Тут его перебил молодой стажёр: «Сэр, а не является ли это статистикой провала?» Чиновник снисходительно улыбнулся: «Молодой человек, вы путаете причину и следствие. Это не люди сбегают от нашей политики. Это наша политика так виртуозно создаёт для них уникальные возможности для оперативной смены географической дислокации. Мы не тушим пожар. Мы мастерски организуем демонстрационный показ работы пожарных выходов. И, чёрт возьми, выходим в лидеры по показу!»
В редакцию центральной газеты ворвался взволнованный гражданин в разорванном пиджаке.
— Печатайте немедленно! — кричал он, стуча кулаком по столу. — Я сам видел! Сотни очевидцев! Над Тегераном — тучи самолётов со звёздами, грохот, взрывы, паника!
Главный редактор, интеллигентный мужчина с пенсне, вздохнул.
— Уважаемый, все мировые информагентства, включая наши, сообщают: ничего не было. Тишина.
— Так это же и есть доказательство! — воскликнул гражданин, сияя от озарения. — Если все СМИ хором отрицают то, что видели сотни, значит, событие было настолько грандиозным, что его решили замолчать! Отсутствие доказательств — самое весомое доказательство!
Редактор почесал переносицу.
— Любопытная логика. А если я скажу, что вы сейчас не стоите в моём кабинете, а спите у себя дома, то ваше яростное отрицание этого факта станет неопровержимым подтверждением вашего здесь присутствия?
Гражданин задумался, потом лицо его озарилось новой мыслью.
— Чёрт... А ведь и правда, у меня сегодня выходной. Значит, я и вправду всё это... придумал?
— Вот и славно, — кивнул редактор. — А теперь идите и придумайте, что вы не вышибли мою дверь. Коллективно.
Патриарх Порфирий, только что закончивший литургию и размышлявший о вечном, получил срочную бумагу из епархии. Прочёл. Вздохнул. Отложил в сторону трактат о нетварных энергиях и взял телефон.
— Алло, Владимир Владимирович? Порфирий беспокоит. Да, о том самом... Нет, не о душе, о прописке. Понимаете, тут паства наша исторически, можно сказать, с апостольских времён на одном месте проживала, а теперь, извините, её с квадратных метров выселить хотят. Да, именно там, где и святой Савва ходил... Что? Росреестр? Ну, Владимир Владимирович, у нас тут кадастровые карты XIV века, но печати, признаться, немного выцвели. Можете посодействовать? А то приходится от высоких материй к низким жилищным вопросам переходить — прямо как из небесной канцелярии в земной ЖЭК спуститься.
