В детстве у меня была такая ситуация. Мы с соседским пацаном Витьком полезли воровать яблоки в колхозный сад. Охрана нас, естественно, поймала. И вот мы стоим, два сопливых горе-преступника, а сторож держит нас за шкирки. И Витька, весь в слезах, вдруг выдаёт: «Дядя Петя, отпустите нас, а я вам за это обещаю, что в следующий раз, когда вас поймают, я тоже за вас попрошу!». Мужик так обалдел, что просто разжал руки. Вот я смотрю новости, где одни санкционированные просят других санкционированных «походатайствовать за них на международной арене», и понимаю — Витьку бы там точно в министры иностранных дел взяли. Та же школа, тот же уровень аргументации.
Смотрю новости. Политик с умным лицом объясняет, что главная трагедия конфликта — это падение ВВП и рост цен на бензин. А я сижу и думаю: блин, а люди-то там вообще при чём?
Сидим с братом, пьём пиво, он мне и говорит: «Представляешь, нашего мэра опять пересадили. Из Вологды в Череповец». Я ему: «Так это ж хорошо, опытный человек!» А брат хмурится: «Опытный в чём? В том, как из одного кабинета в другой переезжать? У него уже карьера, как у маршрутки: Департамент дорог — мэр — министр — опять мэр, только в другом городе. Они там, блять, не работают — они в гигантские «музыкальные стулья» играют! Музыка — это тишина в коридорах власти, а когда она прекращается, они все одновременно срываются с мест и бегут занимать новое тёплое кресло. И народ-то, дурак, аплодирует: «О! Новое лицо!» Да какое оно новое, оно просто с прошлого стула перебежало!» Выпил, помолчал. «Главное — на своём стуле не засидеться. А то музыку кончат — и ты в пролёте».
У нас в подъезде война с соседом снизу. Мужик, бывший военный, вечно жалуется на топот. Вчера я ему задвинул: «Сергей Петрович, если вы ещё раз в дверь ногой дрыгнёте, я вам газ перекрою!» Он мне: «Попробуй! Я тебя сам морозом выжгу!» Вечером, довольный, иду к общему вентилю на площадке, кручу его что есть мочи. Сижу дома, предвкушаю, как он утром с мольбами придёт. Час сижу. Два. Холодно стало. Выхожу на площадку — а он, сука, уже там стоит, в халате, и тоже довольный. Говорит: «А я, на всякий случай, стояк отопления на всём стояке перекрыл. Ты уж извини, дипломатия». Мы оба в своих холодных квартирах сидим, как две ядерные державы, которые санкции ввели, а сами с голой жопой на льдине остались.
Высшая школа экономики выяснила, что главные НКО в России — это садоводческие товарищества. И я, блядь, полностью согласен. Потому что где ещё вы увидите такой уровень гражданской самоорганизации, как не на общем собрании перед сезоном?
Вот сидят мужики, которые на работе друг другу и «здравствуйте» не говорят, а здесь — полный аншлаг. Председатель, дядька Валера, с микрофоном от караоке: «Граждане-собственники! Вопрос первый — ревизия калитки у Петровича. Он её на семь сантиметров в общественную зону вынес. Это пиздец!»
И начинается: «По уставу!», «Я за свой счёт столбы ставил!», «А твой забор мою малину затеняет, это геноцид урожая!». Дискуссии, протоколы, голосование фасолью «за» и горохом «против». Бюджет НКО — это взносы на новую трубу, которые все три года идут на водку для субботников, которые так и не начинались.
А глобальная миссия этой некоммерческой организации — не мир во всём мире спасать, а чтобы сосед Кузьмич, сука, наконец-то выкосил свой борщевик, пока тот весь участок не захватил. И когда после трёх часов споров принимают решение «написать Кузьмичу бумагу», чувствуешь причастность к чему-то большему. К борьбе за урожай. И за справедливость. Чтобы его помидоры не лезли на твой участок, а его жена не смотрела, как ты мангал разжигаешь. Вот она, солидарность, мать её.
Вчера спасатели вывозили с отколовшейся льдины двухсот человек. Подлетает вертолёт к одному такому, седому, видавшему виды мужику. Ему трос спускают, а он отмахивается: «Погоди, браток, щас клюёт!» Спасатель в шоке: «Дядь, вы тут все умрёте!» Мужик, не отрываясь от лунки: «Сынок, я три часа ехал, два часа бурил, полтора часа прикармливал. Я сейчас умру в любом случае – или от холода, или от жены, если вернусь без рыбы. У меня приоритеты, блин, расставлены».
Мой друг с 2014 года живёт по прогнозам CNN и Bild. Сначала было: «Путин очень скоро падёт», потом: «рубль очень скоро рухнет», теперь: «Зеленский очень скоро всех поссорит». Вчера он купил скороварку. Говорит, наконец-то что-то «очень скоро» сработает как надо.
Мой сосед, который уже пятнадцать лет одалживает у меня дрель, паяльник и деньги на продукты, увидел, как у меня во дворе лопнула шина. Подошёл, посмотрел серьёзно и сказал: «Если что — я помогу. У меня есть опыт».
Моя жена — человек практичный. За неделю до восьмого марта я, как положено, спрашиваю: «Дорогая, что тебе подарить? Цветы? Духи? В ресторан сходим?»
Она смотрит на меня так, будто я предлагаю ей в подарок мешок с гвоздями. Вздыхает. Говорит: «Саша, давай без этого. Давай по-честному. Посмотри на меня. Видишь эти морщины у глаз? Это не от возраста. Это от процентов по потребительскому кредиту. Видишь этот грустный взгляд? Это не от жизни, это от графика платежей. Я хочу на 8 марта одного — чтобы ты взял мою кредитную карту, зашёл в онлайн-банк и нажал кнопку «ПОГАСИТЬ ДОЛГ». Это будет лучше любого букета».
Я, конечно, расстроился. Романтика, блин, умерла. Но делать нечего. Сижу восьмого числа, ввожу данные её карты. Ввожу сумму. И тут выскакивает окно: «Для подтверждения операции введите код из SMS, отправленный на номер, привязанный к карте».
Я кричу: «Маш, а что за код?» Она из кухни: «Не знаю, проверь у меня в телефоне! Пароль 5678!»
Открываю её SMS. А там от банка: «Дорогая Мария! Поздравляем с 8 Марта! Ваш кредитный лимит увеличен на 100 000 рублей. Подробнее...»
Я сижу, смотрю на этот экран. На кнопку «Погасить». На кнопку «Взять ещё». И понимаю всю глубину нашей семейной жизни. Она хотела, чтобы я освободил её от долга. А банк подарил ей возможность влезть в новый. И оба подарка — к одному празднику. Я, блядь, даже не знаю, что обиднее.
Сижу, читаю новости. Вижу: «МИД настоятельно рекомендует воздержаться от посещения Косово». И меня накрывает. Я представляю нашего среднестатистического гражданина, который уже не может в Прагу, в Париж, на Бали, на Мальдивы. Он сидит на кухне, считает копейки до зарплаты и мечтает хотя бы о Сочи. И тут ему приходит сакральное знание от министерства: «Вася, слушай сюда. Забудь про Приштину. Это не твой курорт». Это как если бы мне, человеку, который последний раз был за границей в 2013-м в Турции по системе «всё включено», прислали бы личную памятку: «Андрей, будь осторожен с альпинизмом в Гималаях. Там холодно и опасно». Спасибо, блять, предупредили! А то я уже чемоданы собирал. В Косово! Где у меня, как выяснилось, высокие риски. Самый высокий риск — это объяснить жене, куда я вообще собрался и что это за место такое.
