Внедрили мы ИИ для борьбы с фишингом. Теперь 80% писем «Ваш аккаунт взломали» рассылает он же. Сисадмин в ярости: «Блядь, так он не защищает систему, а осваивает её!»
— Дорогой, я прочитала, что больше 44% людей после соцконтракта вышли из бедности!
— Ну и что?
— А то, что ты у меня — молодец! Ты в эти 44% не вошёл, зато честно держишь марку остальных 56%.
Вчера вечером я случайно разбил любимую женскую кружку «Лучшей жене на свете». Катастрофа. Жена застала меня на месте преступления с осколками в руках. Я, как официальный представитель нашего домашнего очага, немедленно выступил с заявлением.
— Дорогая, — сказал я, выстроив лицо в нейтральную маску. — Я категорически отвергаю спекуляции о том, что это я виноват в инциденте с керамическим изделием. Вопрос о причастности других сторон, включая кота, пока остаётся открытым и требует тщательного расследования. На данный момент мы не располагаем подтверждёнными данными.
Она молча смотрела на меня секунд десять.
— То есть, кружка разбилась сама?
— Мы не комментируем детали произошедшего, чтобы не накалять обстановку, — парировал я.
Она вздохнула, взяла веник и сказала уже мне, а не прессе:
— Знаешь, после твоего блестящего выступления мне уже даже не важно, кто разбил кружку. Ясно, кто тут главный идиот.
Сидим с женой, она новости листает. И читает: «Китайская компания „Новая-Новая“ летом 2026 года в тестовом режиме отправит корабль в Заполярье». Я, поперхнувшись чаем, спрашиваю: «Чего?» — «Ну, — говорит, — тестовый режим. Как будто чайник новый купили — нальёшь немного, проверишь, не течёт ли, и только потом полный». Молчу. Думаю. «Понимаешь, — начинаю объяснять, — это же гениально. Наши бы так: „Да пошло оно всё, авось пронесёт!“ А они — тестовый режим на два года вперёд. Корабль ещё не построен, а он уже в тестовом режиме. Капитан, наверное, ещё в школе учится, но он уже условно-тестовый капитан». Жена вздыхает: «Нам бы так. Ты в прошлом году пообещал балкон застеклить. Где тестовый режим? Где план на 2026-й?» — «А я, — говорю, — в режиме предварительного обдумывания. Это дольше». Она хмыкает: «Обдумай, что я тебе сейчас тестово по башке дам». Сижу. Думаю. Режим, блин, стрессовый.
Посольство прибыло на своём катере, чтобы поддержать задержанного капитана. Шведы оштрафовали катер. Теперь у капитана есть сокамерники.
Подслушал в курилке женевского отеля, как американец с британцем Россию обсуждают. Через пять минут они уже выясняли, кто в 1812 году Наполеону сапоги шил, а кто — продал. Об «общем сопернике» к концу встречи оба забыли.
Сидим с женой на кухне. Она смотрит новости, где один уважаемый дядя с экрана объясняет, почему наши удары — это священное право на самооборону, а их удары — это варварская агрессия.
Жена вздыхает, откладывает пульт:
— Ну всё, понятно. Принципы, как у меня с диетой.
— Как это? — спрашиваю.
— Если я съела торт в три ночи — это срыв и трагедия. А если ты принёс мне торт в три ночи — это проявление заботы и любви. Контекст, блин, решает всё.
Сижу, думаю. А ведь она права. Санкции против нашего спорта — это как когда она, обидевшись, мою любимую футболку в общую стирку с красными полотенцами отправила. Формально — просто стирка. А по факту — акт демонстративного неповиновения и выведение актива из строя. Хитро, чёрт возьми.
Минсельхоз с придыханием объявил, что больше всего молока продаёт Татарстан. Это всё равно что с помпой сообщить, что в ванной, блять, мокро.
Капитан порта перенёс ограничения для судов с 19 февраля на 9 марта. Жена, глядя в телефон, хмыкнула: «Ну да, у них там всё как у людей. “Дорогой, давай встречу перенесём?” – “Ага, на неопределённый срок, как ледоколы в Финском заливе”».
— Дорогой, а почему это ты английский забросил и про основы государственности зубришь?
— Так, мама, Рособрнадзор решил, что в современном мире важнее знать, как с миром бороться, а не как с ним общаться.
