Моя жена Аня объявила о смене тактики. Раньше был классический «удар за удар»: я носки на полу — она бьёт сковородкой по столу, я забыл про мусор — она забыла про мою рыбалку. Теперь, говорит, будет точечное воздействие. Вчера вечером подходит, обнимает сзади и так мило шепчет на ухо: «Дорогой, если ты сейчас же не вынесешь это ведро, я тебе всю ночь буду рассказывать про подругу Олю и её нового мужа, который ВСЁ ПОНИМАЕТ». Я вынес. И даже помыл. Стратегический ход, блин. Это как спецназовцу перед штурмом предложить чаю с печенькой. Страшнее прямого удара.
Сидим с женой в лобби пятизвёздочного отеля в Дубае, вид на пальмы, фонтанчики, всё как у людей. Только вот наш вылет перенесли на неопределённый срок, и администратор, улыбаясь всеми тридцатью двумя зубами, вежливо сообщает: «Рекомендуем не покидать территорию отеля, чтобы быть на связи».
— То есть мы как бы под домашним арестом? — спрашиваю я.
— О, нет-нет! — парирует он. — Это премиум-ожидание. С бесплатным мини-баром в номере.
Вечером звоню жене из бара у бассейна:
— Алё, дорогая! Я заказал тебе ужин в номер. Шампанское и клубника уже в пути.
— А ты где? — подозрительно спрашивает она.
— Я... провожу разведку местности. Сижу в пятнадцати метрах от нашего крыла. Если что — свистни.
На третий день «премиум-ожидания» я уже знал всех барменов по именам, а жена выучила арабский, чтобы «с боями» продлить проживание ещё на сутки. Говорит, чувствует себя героиней боевика, только вместо оружия — кредитная карта и бронь на Booking.com. Выходим на балкон, смотрим на закат над Персидским заливом. Вздыхаю:
— Красота-то какая... А ведь могли бы сейчас дома посуду мыть.
— Молчи, — шипит жена. — Наслаждайся курортом. Завтра снова идём на баррикады — выбивать полотенца.
— Дорогой, — говорит жена, — если я намекну, что хочу новую шубу, а ты купишь цветы, я обижусь?
— Ну, логично же, — отвечаю. — Обидишься.
— Вот! А у вас в Пентагоне вся аналитика на этом уровне. «Нефтяной кризис на Ближнем Востоке может взвинтить цены на нефть». Гении, блять.
— Дорогая, я за месяц выполнил план по скандалам — три штуки, как и договаривались. А вот по примирениям перевыполнил в два раза, так что премия в виде секса мне положена. Жду отчёт о встречной поставке.
Сидим с женой, смотрим Паралимпиаду. Горные лыжи. Несётся наша спортсменка Варвара Ворончихина по трассе так, что дух захватывает. Берёт золото, ставит рекорд.
Жена, вся в эмоциях, вытирает слезу:
— Вот это сила духа! Вот это характер! На её месте я бы, наверное, сдалась...
Я, не отрываясь от экрана, киваю:
— Да уж... Мне бы её устойчивость. Хотя бы в быту.
— Это как? — не понимает она.
— Ну, представляешь, — говорю. — Вчера мне в ванной поясницу защемило, когда я за шампунем нагнулся. Полчаса ползал, как тюлень по льдине, и мычал. А эта женщина на одной ноге с горы на скорости под сто летит, виражи режет. Я вот о чём думаю: если б у неё *моя* спина была, она бы, наверное, уже на Марсе лыжную базу построила. А я с дивана встать не могу, если сквозняк из окна.
Жена помолчала, потом вздохнула:
— Ладно, иди, разогрей себе ужин. Только сгибайся в коленях, а не в пояснице, чемпион.
Прихожу с работы, а дома бардак — горы немытой посуды, игрушки разбросаны, на полу что-то липкое. Жена смотрит на меня и официальным тоном, как диктор, заявляет:
— На территории нашей квартиры отменяется режим «Беспилотный муж». Опасность миновала.
— То есть я теперь пилот? — уточняю.
— Именно. Пилот этого бардака. И сейчас ты совершишь посадку у раковины, займёшься разгрузкой посудомоечного трюма, а потом пройдёшь техобслуживание пылесосом. Режим ЧС снят, но работа по ликвидации последствий, блядь, возлагается на тебя. По расписанию — до моей проверки в 21:35.
Приходит мужик в Геническую больницу, спрашивает:
— А где тут хирургическое отделение?
Главврач Лилия Санджиева, не отрываясь от бумаг, отвечает:
— Пока в проекте. Но мы его обязательно начнём строить.
— А когда?
— После первого апреля.
Мужик обрадовался:
— О, так скоро! В следующем месяце!
Врач смотрит на него с тихой, профессиональной грустью:
— Молодой человек, какое «скоро»? Мы его планируем закончить только в две тысячи двадцать восьмом.
Мужик чешет затылок:
— Так… А первое апреля какого года имелось в виду?
Лилия Санджиева вздыхает, как человек, который уже устал объяснять эту простую истину:
— Любого. Главное — после.
Сижу, смотрю новости. Показывают, как наши стратеги нанесли высокоточный удар по чужой военной инфраструктуре. Гордость распирает. Заходит жена с пакетами.
— Что там? — спрашивает.
— Мощь, — говорю, — геополитика. Ответ Западу.
Она ставит сумку на стол, достаёт чек.
— Вот это — ответ заправки. Бензин с утра на десять процентов подорожал. Твоя «мощь» мне ползарплаты в бак залила. Кто там у тебя проиграл, стратег хренов?
Сижу, молчу. Понимаю, что самый болезненный контрудар пришёл не с Ближнего Востока, а с АЗС за углом. И главный враг теперь не в Пентагоне, а на диване, и считает убытки.
— Я с тобой не разговариваю! — заявила жена и тут же швырнула в меня тапком. — Но продолжу без колебаний отвечать на твои провокации.
В ярославском ТЦ драку разбирают, как сериал. Сегодня арестовали троих — это второй эпизод. Ждём финальный сезон, когда задержат последнего участника, который вернётся за забытым в драке кроссовком.
