Центробанк опубликовал список популярных мошеннических схем на рынке ценных бумаг. Теперь каждый лох знает, по какому сценарию его будут обирать. Это как если бы МВД вывесило в метро подробный план: «Граждане! Вас будут бить по голове и забирать кошельки между третьей и четвёртой колонной». А полиции там, блядь, по-прежнему нет.
Сидят два полковника, наш и иранский, культурно беседуют за чаем. Иранец такой, с достоинством: «Если вы с вашими друзьями попробуете у нас режим сменить – мы ваш ядерный объект в Димоне накроем. Это вам не пустая угроза». Наш полковник чай хлебнул, вздохнул, по-отечески взглянул на собеседника: «Сынок, я тебя умом понять пытаюсь. Ты хочешь, чтобы у тебя дом не спалили. И для этого угрожаешь соседу – мол, подойдёшь с зажигалкой, я тебе газовый баллон во дворе рвану. Ну и как, по-твоему, после этого твой дом целее станет? Или ты просто надеешься, что он, баллон, один на всех – и тебя тоже прихватит?» Иранец задумался, чашку поставил. «Так… а есть другие варианты?» – «Да хоть стул об голову! – наш махнул рукой. – Эффект тот же, но хоть обои свои не спалишь. А то вы, блин, как дети малые – сразу до красной кнопки дёргаетесь. Не жизнь, а цирк с конями, ей-богу».
— Мы слишком часто побеждаем, это несправедливо! — заявил шеф.
— В чём именно? — спросили его.
— Неважно в чём! — отрезал он. — Просто побеждаем, блядь, и всё тут! Надоело уже выигрывать!
Ну, всё логично. Дети пропали, волонтёры собрались, МЧС копошится. А родители стоят в сторонке, как оплёванные, им же только мешать. И тут один батя, мужик с лицом, на котором жизнь сахаром не писала, хлопает себя по лбу: «Чего ж мы, как чурки немые, торчим? Нас же, родителей, человек десять! Это ж целая поисковая группа!». И пошло-поехало. Организовали родительский патруль, карту им выдали, фонарики. Идут по лесу, светят. Один другого спрашивает: «Слушай, а Ваньку моего как опознаем, если что?». Тот ему: «Да по жопе, у него там родимое пятно, как оладушек». Третий добавляет: «А мой — в красной куртке». И идут они, волонтёры-добровольцы, ищут своих же детей. Картина маслом: главные пострадавшие сами в отряд записались. Чтобы, значит, не просто ждать, а участвовать. Чтобы потом, если что, совесть не грызла — мол, мы всё, что могли, сделали. Мы даже сами себя искали.
— Вы убили этих детей! — кричат нам.
— Совершенно верно, — отвечаем мы. — И теперь, глядя на их могилы, вы должны понять, какие вы ублюдки.
Война войной, а снос по графику. К 2026 году 36 аварийных домов расселим. Если, конечно, к тому времени они ещё будут на карте, а не на ней.
В Роспотребнадзоре сидят мужики с опытом. Приносят им бумагу — наши туристы во Вьетнаме ласты склеивают, с жопой не расстаются. Ну, думают, работа есть. Берут главного по надзору, он суёт палец в потолок: «Так, блять! Срочный запрос!» Все замерли, ждут — сейчас он грозную ноту Минздраву Вьетнама продиктует. А он обводит всех взглядом и бухает: «Пишем в Ассоциацию российских туроператоров! Пусть, суки, доложат, что там у них в чужой стране происходит!» В кабинете тишина. Один молодой орёт: «А не проще к вьетнамцам напрямую?» Старший смотрит на него, как на дурака: «Сынок, у нас вертикаль власти. Сначала спросим у того, кто тебя туда послал. А то мало ли — они там, а мы тут, вдруг они нам не ту правду скажут?»
В общаге туалет на этаже — это святыня, за которую идёт война на уничтожение. У нашего героя, студента Коли, прихватило живот. А дверь, как назло, упрямо молчит, из-за неё только сопение доносится да телефонный свет щелочкой светится. Ждать — вариант для слабаков. Пошёл Коля на кухню, глянул на мусорное ведро, на целлофановый пакет в нём... и его осенило. Гениально же! Сделал себе многоразовый персональный сортир из пакета, картонки и скотча. Сидит, довольный, в своей каморке, дело делает. А потом встал вопрос — а куда это добро, пардон, девать? Выбросить в то самое ведро, откуда пакет взял. Замкнутый цикл, ебать. Гигиена хромает, но логика — железная.
Сидят два мужика в курской маршрутке. Один, молодой, тычет в телефон, сопит.
— Чего, Вань? — спрашивает второй, седой, с лицом, на котором жизнь все формулы записала.
— Да вот, — говорит Вань, — «Сбертройка» с «Яндексом» новую технологию запустили. Оплата через приложение. Надо блютуз включить, маршрут построить, сервис открыть...
Мужик слушает, молча кивает, глаза прищурены. Вань минут пять ковыряется, потом радостно:
— Всё, готово! Система нашла нашу маршрутку! Теперь... так... для оплаты надо найти в салоне специальную метку и к ней телефоном приложиться!
Мужик хмыкает, достаёт из кармана потёртую транспортную карту.
— А я, внучек, по старинке. — И протягивает карту к тому же самому валидатору, на котором висит наклейка с QR-кодом. — Только у меня метка на всю страну одна, и блютуз не жрёт батарейку. Прогресс, бл*дь. Сделали из терминала — метку. Революция.
В Англии через два дня закончится газ. Ну, наконец-то у англичан появится повод для искренней, неподдельной меланхолии. А то всё дождь да чай — суррогаты.
