Жена, увидев новость про обвал выдачи семейной ипотеки, вздохнула: «Вот и объяснение, почему ты вчера так резко с дивана поднялся». А я ей: «Дорогая, не драматизируй! Аналитики же обещают рост в марте». Она, не отрываясь от телефона: «Ага. И я в марте обещаю тебе рост. На диване. Своими ногами».
Вчера жена за ужином с пафосом заявила, что в нашем браке наступила эпоха тотальной цензуры: я затыкаю ей рот, когда она говорит правду. Я так опешил, что даже отложил вилку. «Дорогая, — говорю, — но это же был пирожок!» А она, не моргнув глазом: «Вот! Первые ласточки репрессий!»
Жена прислала: «Купи хлеба. И молока». Я ответил: «Хорошо». Она тут же: «Ты что, злишься?!» Я: «Нет!» Она: «ТРИ ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫХ ЗНАКА?! ТЫ МНЕ УГРОЖАЕШЬ?!» Сел писать объяснительную. Без знаков препинания.
Читаю новость, что на Байконуре, с которого ракеты в космос запускают, героически восстановили кабину обслуживания. Смотрю на жену. Говорю: «Дорогая, я тоже комплекс. Можешь меня обслужить?». Она, не отрываясь от телефона: «Твою стартовую площадку я двадцать лет назад восстановила. Теперь просто слежу, чтобы не развалилась».
Три дня весь город искал пропавшую девочку. А потом в новостях мелькнуло фото с места поисков. Теперь весь Смоленск ищет мужика в полосатой пижаме, который на этом фото чешет левой ногой за правым ухом.
Сижу, смотрю новости. Диктор с каменным лицом вещает: «Конфликт на Ближнем Востоке наносит серьёзный удар по экономике, ведёт к росту цен и нестабильности на рынках». Я киваю, понимающе хмурю бровь. Страшная вещь — нестабильность на рынках.
Из кухни выходит жена, Лидка. Лицо перекошено, в глазах — та самая нестабильность, только домашнего разлива.
— Ты в курсе, — начинает она ледяным тоном, — что твой сын получил двойку по геометрии?
Я отрываюсь от экрана, где аналитик пугает падением индекса Доу-Джонса.
— И что? — спрашиваю. — Гуманитарная катастрофа?
— Хуже! — парирует Лидка. — Это, блин, удар по семейному бюджету! Репетитора нанимать! Это ж сколько стоит? Это ж инфляцию нашего холодильника до колоссальных масштабов доведёт! О каких новых обоях ты мне после этого можешь говорить? О каких?
Сижу, думаю. Где-то там война, где-то кризис. А настоящий коллапс мировой финансовой системы начинается тут, в гостиной, когда сын накосячил с теоремой Пифагора. И главный аргумент против — даже не его тупость, а цена репетитора. Жизнь, понимаешь ли, дорожает.
Жена вернулась из музея современного искусства. Смотрю на чек и думаю: «Дорого, конечно, но искусство требует жертв». Она, не отрываясь от нового арт-объекта — вазы за 30 тысяч, — вздыхает: «Ты у меня добытчик, а я — культурный собиратель. Кто кого содержит — ещё вопрос».
Вчера жена объявила, что обсуждать мой поход на рыбалку в субботу не приходится. Мол, её позиция неизменна: дома ремонт, а я — главный по шпаклёвке. Я с невозмутимым видом опытного дипломата заявил, что диалог невозможен, пока она не откажется от ультиматума насчёт гипсокартона. «Ты, — говорит, — сам и есть главная причина отсутствия любых переговоров! Кто в прошлый раз, «закончив» шпаклевать, забыл в стене пачку сигарет и три самореза?» Пришлось срочно менять позицию и предложить компромисс: я — на рыбалку, а потом — целых два дня шпаклюю. Она, сволочь, только усмехнулась: «Видишь, как легко договориться, когда одна сторона меняет свою позицию на адекватную». Чёрт, проиграл. Но карасей всё равно надеру.
Сижу, читаю новости: мол, санкции против России могут ослабнуть из-за Ирана. Жена смотрит на меня, на квитанцию за квартиру и вздыхает: «Значит, если соседка Люда перестанет орать на мужа, ты мне новую шубу купишь? По той же логике».
Смотрю я это новое британское шоу, где людей приковывают друг к другу наручниками. И думаю: «Ну, молодые, потерпят». А потом ведущий объявляет: «А теперь, пары, совместный поход в туалет! Для укрепления доверия!»
Жена с дивана, не отрываясь от своего сериала, бросает: «Слабак. У них хоть ключ есть. А мы с тобой, дорогой, уже пятнадцать лет живём в режиме «в туалет — только с полным отчётом о предстоящих действиях и примерной сметой по времени». И дверь-то не закроешь — сразу вопрос: «Ты что там, сознание теряешь?» Так что их испытание — это не шоу. Это наша повседневность, только без гонорара. Переключи на футбол, чего лишнее смотришь».
