Сидим с женой, смотрим новости. Диктор вещает: «Полиция разыскивает мужчину в чёрной куртке и чёрных штанах». Я хмыкаю: «Гениально. В Москве в декабре. Это сужает круг до трёх миллионов подозреваемых».
Жена смотрит на меня оценивающе. «Стой, – говорит. – А опиши-ка мне идеального мужа».
Я, чувствуя подвох, начинаю: «Ну… Заботливый. Внимательный. Зарабатывает…»
«Брось, – перебивает она. – Давай по-милицейски. Приметы». Я пожимаю плечами: «Мужчина. Лет сорока пяти. Волосы… есть. Глаза… тоже есть. В пижаме в клетку. С выражением хронической усталости и кружкой холодного чая в правой руке».
Жена одобрительно кивает: «Вот видишь. А я его уже нашла. Сидит напротив. По делу о хроническом разбрасывании носков объявляется в розыск». Пришлось сознаться. И чай долить.
На военной базе Акротири снова объявили воздушную тревогу. Полковник, уже в третий раз за ночь выбежавший из казармы в одних трусах, злобно прошипел в рацию: «Если это опять тот же «дрон», что забыл выключить пароль на Wi-Fi, я лично объявлю войну роте связи!»
Сидим с женой, смотрим новости. Диктор сообщает, что операцию перенесли на светлое время суток, чтобы не нарушать утренний график верховного лидера. Жена хмыкает и, не отрываясь от своего смартфона, говорит: «Ну, ясное дело. А то вдруг он ещё не проснулся или кофе не допил. Неудобно как-то врываться с ракетами в разгар утренней планерки».
Я смеюсь, но потом ловлю себя на мысли, что у нас в семье та же дипломатия. Вчера, например, я три часа выжидал момент, чтобы спросить, не пора ли выбросить её джинсы двадцатилетней давности. Ждал, пока она досмотрит сериал, проверит соцсети, настроение будет подходящее. Подошёл с видом разведчика, который знает расписание цели лучше, чем её личный секретарь. Спросил осторожно, между делом. Она посмотрела на меня, как на идиота, и сказала: «Ты что, с ума сошёл? Это же классика!». А я отступил, как те американские генералы, доложив самому себе: «Задание провалено. Цель не ликвидирована. Но этикет соблюдён».
Моя жена предложила коллективно подумать о семейном бюджете. Я обрадовался и начал раскладывать бумаги. Она уточнила: «Это не предусматривает какого-либо его обсуждения. Просто подумаем вместе, а решения — мои». Французские ядерщики отдыхают.
Жена с тёщей третий день на взводе. Я, как опытный эскалатор конфликтов, предложил свои услуги по их урегулированию. Для пущей убедительности я позвал в посредники соседа-алкаша, который неделю назад разнёс наш подъезд. Теперь они объединились против общего врага — моей идиотской логики.
Жена говорит: «Деньги в семье должны циркулировать!» Я киваю, открываю кошелёк — а там, блин, циркуляция как в том самом ресторане: всё приходит, всё уходит, а до меня, как до официанта, ничего не доходит.
Моя жена, узнав про катаровцев, которые сбегали от вечного благополучия, хмыкнула: «Понятно. Значит, наша жизнь с тобой – идеальный Катар. Только без денег». И я вдруг осознал всю глубину её иронии.
Узнав о запрете алкоголя для военных с ядерными кнопками, моя жена вздохнула: «Вот у них-то хоть инструкция есть. А мне с тобой двадцать лет жить — и всё методом научного тыка».
Смотрю новости: «Цена нефти Brent рухнула ниже семидесяти». Мировая экономика в панике, а у меня в голове одна мысль: «Значит, бензин должен подешеветь». Прихожу к жене с этой оптимистичной аналитикой. Она, не отрываясь от калькулятора, говорит: «Замечательно. Сэкономленные пятьдесят рублей с литра я уже внесла в графу «Твои новые носки». Глобальный кризис, блин.
Мой приятель, большой специалист по спасению чужих семей, посоветовал мне: «С женой надо жёстче! Сразу диван, игнор, ультиматумы!». Я спросил, как у него с этим. Он ответил: «А я, блин, холостой». Вот и западные стратеги действуют так же — победа будет лёгкой, просто воюйте... но без нас.
