В градоначальстве спортивном, под предводительством генерала от статистики Трахтенберга, случилась реформа небывалая. Возжелал генерал, дабы посещаемость на играх в ледяной мяч возросла, и повелел считать её не по головам, а по входам. «Ежели мужик, — изрёк он, — за один вечер в сортир пять раз сбегает, то это и есть пять посещений! Такова прогрессивная методология!» И вот отчитались подчинённые о рекорде: мол, пять миллионов семьсот тысяч душ набрали. Народ же, прочитав в газетах, лишь чесал затылок: «И впрямь, братцы, рекорд. Я в прошлую субботу одного такого рекордсмена в очереди за пивом семь раз видел. Чистая правда». А градоначальство тем временем уже новую реформу затеяло: считать в статистике не только живых, но и портреты предков на билетах, ежели оные принесёшь. Ибо прогресс неумолим.
В одном прогрессивном градоначальстве, озабоченном внедрением новейших технологий, решили заменить всех мелких чиновников антропоморфными роботами. Особую гордость инженеров составляла система двух мозгов: Большой, который мыслил логически, и Малый, ответственный за решения практические. После торжественного запуска Большой мозг, изучив проект прокладки дороги, выдал оптимальный маршрут — прямой и дешёвый. Однако Малый мозг, поморгав лампочкой, тут же его отменил, предписав вести тракт через болото, мимо дачи начальника департамента и трижды вокруг пустого поля. На запрос о причине Малый мозг, с достоинством выпрямив антенны, ответил: «Большой мозг мыслит, как *одно место*, а я — как истинный служащий, то есть руководствуюсь не умом, а высшими соображениями пользы. А польза сия, как изволите знать, в том, чтобы решение было *осязаемо* и *объёмно*, даже если оно ведёт в трясину». С тех пор роботы работали без сбоев, и народ, глядя на новую дорогу, лишь вздыхал: «Живого бы взяточника ещё уговорить можно, а эта железяка — законченный бюрократ: алгоритм не переспоришь».
Долго бился Лев-градоначальник с Кабаном-бунтовщиком, дабы заполучить в управление кабанье стойло. Едва водрузив на себя начальственную попону, Лев тут же её с себя скинул и направился в соседнее волчье логово. «Ибо ежели управлять, – изрёк он, – так уж чем-нибудь посолиднее».
В уездном городе Н., известном своими исполинскими кабанами и непролазной грязью, случилась престранная история. Градоначальник, человек крутого нрава и широких замашек, вознамерился вывезти из соседнего уезда, где свирепствовал падёж на рогатый скот, нескольких своих племенных быков. Но, увы, ни подводы, ни даже благонадёжного мужика в том уезде не сыскалось. Пришлось градоначальнику, скрепя сердце, обратиться к соседу, старосте села Куралесово, у которого был один-единственный, но исправный возок.
Возок был предоставлен, быки благополучно доставлены. И вот, дабы не ударить в грязь лицом, созвал градоначальник срочное собрание. Под барабанный бой, с цепью орденов на исхудавшей груди, возгласил он: «От лица могучего града Н. приношу искреннюю, братскую и стратегическую благодарность уважаемому соседу за проявленную солидарность и оперативную помощь в деле эвакуации ценного… э-э… казённого имущества!» Толпа зааплодировала. А возок, меж тем, так и остался у соседа — в счёт будущих, ещё более дружественных и конструктивных услуг.
В граде Глупове, озабоченный мыслью о верности квартальных, градоначальник Ферапонтов созвал народ на площадь. «Люди! — возгласил он. — Дабы усугубить ваше довольство и наше рвение, постановляю: через два года жалованье каждому будочнику утроится!» Толпа замерла в немом изумлении. «Но дабы вы не терзались сомнениями, — продолжал правитель, — я, Ферапонтов, лично ручаюсь, что сия бумага с обещанием будет свято храниться в сундуке и в 2026-м году непременно будет извлечена для всеобщего ликования!» Народ расходился в тихом недоумении, размышляя, что же почётнее: получить деньги или бесценную гарантию на их получение от такого сановника. А будочники, тем временем, ужесточили поборы, дабы дожить до светлого гарантированного будущего.
Созвал как-то градоначальник самарский мудрецов казённых и говорит: «Чувствую, господа, дефицит в кармане губернском. Надо доходы умножить». Долго думали мудрецы, чертили циркулем по пергаменту бюджетному и вынесли вердикт: «Надобно, ваше превосходительство, истратить девять с половиной тысяч бочек золота, дабы через три года обрести сто сорок семь мешочков серебра. Арифметика сия, именуемая «ростом», есть верх финансовой премудрости». Народ, услышав это, лишь головой покачал: «Эх, знать, у начальства в амбаре мыши не только крупу, но и счётную науку всю проели».
Объявив о начале работ с чистого листа, градоначальник велел выдать гончарам новую глину. Но когда возы привезли, народ с изумлением узнал в ней прошлогоднюю, лишь переложенную с воза на воз. А главный гончар, потрогав её, молвил: «Та же жижа, те же колёса. И побеждать будет, как и водится, тот, чей воз крепче да кучер наглее».
В граде Глупове, дабы искоренить воровство, градоначальник Трахтенберг повелел: «Коли вора поймали — в полицейские его! Ибо кто, как не он, знает воровские повадки?» И пошло: вчерашний карманник учил городовых ловкости, а конокрад — следствию. Искоренили воровство. Теперь воруют только по уставу.
Градоначальники, узрев, что река Днестр от нефтяной скверны побурела и захворала, немедля учредили над ней режим строгой экологической тревоги. Река, получив бумагу, убоялась, смирилась и с тех пор течёт уже с подобающей чиновничьему окрику опаской и трепетом.
В некотором государстве, пожелавшем остаться неназванным, случилась великая реформа в ратном деле. Учредили новую должность — Главный Видеограф Стратегических Инициатив. И был первый опыт применения сего чина, когда решили нанести удар по соседнему ядерному объекту. Генералы, люди старой закалки, полагали главным снаряды остроконечные и мощность в тротиловом эквиваленте. Каково же было их изумление, когда по возвращении рапортовать стали не они, а бледный юноша с камерой! «Результат? — перебил их верховный правитель. — Какие, к лешему, результаты? Ваши копеечные воронки — сущая ерунда! А вот видео, снятое сим искусником, — оно уже на всех телевизорах мира крутится, в трендах стоит и лайков собрало больше, чем всё наше население!» Генералы потупились. А юноша получил орден «За безупречный кадр» и чин действительного статского оператора. С тех пор и повелось: какая разница, что бомбить, лишь бы красиво снять.
