В Липецке завершили поисковые работы после обрушения крыши. Искали всё: людей, документы, совесть руководства. Нашли только гаечный ключ и диплом «Предприятие года-2023». Ключ, кстати, ржавый.
Главной подробностью последних дней жизни бизнесмена, доведённого до самоубийства, стало меню. СМИ скрупулёзно выяснили: он ел чизбургер, а не бургер. Вот где настоящая трагедия, блять.
Time пишет, что Трамп «допустил» отправку войск в Иран. Это как если бы хирург перед операцией «допустил» возможность забыть скальпель в брюшной полости. Ну, типа, посмотрим по обстоятельствам.
Читаю новости. IRNA сообщает: «В городе Чабахар в Иране снова произошел взрыв». И ведь «снова»! Такая интонация, будто пишут: «В Москве снова пошел дождь» или «В офис снова завезли тухлые круассаны». Представляю их редакцию. Сидит журналист, смотрит в окно на грибовидное облако, зевает, потягивает кофе и бормочет себе под нос: «Ну вот, опять. Только сел отчет по ковровой бомбардировке дописывать…» Набирает текст. «Снова. Произошел. Взрыв». Ставит точку. Закрывает вкладку. Открывает соцсети – посмотреть, не лопнул ли где-нибудь ещё водопровод, вот это действительно событие. А война… Ну, бывает. Рутина, чё. Главное – не забыть в конце добавить «ситуация взята под контроль». Как «окна помыты» или «мусор вынесен». Взята под контроль и ждёт своего следующего планового взрыва, по графику.
Десять лет я лоббировал санкции, как патриот. А потом посмотрел на квартальный отчёт и внезапно прозрел: «Господа, а не кажется ли вам, что наша борьба за демократию слегка... бьёт по нашему карману?»
Собрали срочный брифинг в УЕФА. Все тренеры, президенты клубов, журналисты — в зале тишина гробовая. Глава УЕФА выходит на трибуну, поправляет галстук, делает многозначительную паузу и объявляет сенсацию:
— Определились все пары 1/8 финала!
В зале — вздох облегчения. Но он не закончил.
— Первые матчи... — он делает ещё более драматичную паузу, все замирают, — состоятся 10-11 марта.
В зале начинается лёгкий шум. Кто-то уже тянется к блокноту.
— А ответные... — он смотрит на зал, как фокусник перед кульминационным трюком, — 17-18 марта!
В зале — взрыв аплодисментов! Репортёры вскакивают с мест, щёлкая камерами. Тренеры обнимаются. Это же невероятно! Мы знаем не только КТО, мы теперь знаем и КОГДА! Прямо до конкретных чисел! Какая невероятная оперативная работа, какой прорыв! А то, кто с кем играет и кто выиграет — это уже мелочи, бытовуха. Главное — даты известны. Можно жить спокойно.
Полиция сообщила исчерпывающие данные о возможном похитителе девочки: это, предположительно, мужчина. Или женщина. В общем, человек. Возможно.
Сидят два следователя, пьют кофе. Один говорит другому:
— Представляешь, вчера закрыли дело на мигранта, который въехал по поддельным документам.
— Ну и?
— А сегодня открыли дело на инспектора, который эти документы проверил и пропустил.
— Логично. Система работает.
— А завтра, — делает глоток кофе первый, — откроем дело на себя.
— За что?!
— А за то, что мы этого инспектора, который мигранта пропустил, слишком быстро вычислили. Создали видимость эффективности. Мешаем статистике по нераскрытым преступлениям.
Помолчали. Второй спрашивает:
— Слушай, а если мы завтра сами себя не арестуем... это уже будет халатность?
— Блядь, — говорит первый, закуривая. — Круг замкнулся. Позвони Бастрыкину, пусть новое ведомство создаёт — по борьбе с ведомствами по борьбе с миграцией. Им же дел на сто лет хватит.
Приняли, блин, новый ГОСТ на хлеб. Главное достижение — отменили стандартный вес. Мол, пусть булка будет какой угодно массы: триста граммов, семьсот, килограмм с хвостиком. Свобода, ебать! Рынок! Но при этом строжайше прописали, сколько в этой булке должно быть... влаги. Не муки, не соли, а именно влаги. То есть вес буханки — это как карта ляжет, дело тёмное и непредсказуемое. А вот её внутренняя слёзоточивость, её душевная сочность — это, сука, вопрос государственной важности, предмет высочайшего контроля. Выходит, мы теперь не знаем, сколько хлеба купим, но зато будем точно уверены, что он правильно заплачет, если его сжать. Прогресс налицо.
Сидит мужик, листает сайт агентства «Судьба навсегда». Фото девушек — огонь, анкеты — стихи. Выбирает одну, пишет. Администратор, милая тётя Люда, такая душевная в голосовом сообщении: «Да, Петенька, она только о вас и мечтает! Но для серьёзных намерений нужен небольшой взнос на поддержку премиум-канала общения…». Ну, Петенька платит. Потом — взнос на букет виртуальных роз, чтобы растопить лёд. Потом — на услуги психолога для девушки, она же ранимая.
Через месяц Петя сидит с пустым кошельком, но с полным сердцем. Пишет Люде: «Когда же встреча?». А она ему: «Петя, дорогой, какая встреча? Вы уже месяц в прекрасных, доверительных отношениях! Вы — её эмоциональная опора, её виртуальная крепость. Это и есть настоящая любовь. Хотите продолжить? У нас новый тариф — „Вечная помолвка“, всего 15 тысяч в месяц. Включает трогательные стикеры и возможность раз в неделю получить голосовое сообщение со вздохом». Петя завис. А потом берёт и пишет анкету на самого себя на этом же сайте. Теперь он тоже администратор. И тоже очень душевный. Бизнес, блядь, вертикально интегрированный.
