Власти Перу ввели режим чрезвычайной ситуации в четырёх департаментах для борьбы с преступностью. Это как если бы ваш сантехник, увидев протёкший кран, вместо разводного ключа достал бы из чемодана парадный мундир, надел каску, объявил на кухне военное положение и начал читать устав. «Граждане! В связи с невыполнением краном своих прямых обязанностей по сдерживанию водных масс вводится особый правовой режим! Всеобщая мобилизация полотенец!» А потом всё равно взял бы тот самый ключ и пошёл бы его закручивать. Вот только теперь — под аплодисменты и с чувством выполненного долга. Герой, блин.
Иранские военные с гордостью доложили, что поразили вспомогательное судно США. Американцы, просмотрев отчёт, грустно уточнили: «Это не судно. Это пусковая установка на плавучей платформе. Вы, блять, попали из гранатомёта по складу боеприпасов».
Представьте человека, чья единственная рабочая функция — нажимать огромную красную кнопку «НЕТ». И всё. Он за неё ест, спит и получает зарплату. И вот однажды на совещании эту кнопку у него... временно отключают. По техническим причинам. Коллеги без него принимают какое-то решение. И наш герой, вернувшись, смотрит на протокол, разводит руками и с искренним, неподдельным возмущением в голосе заявляет: «Ну что это за документ? Он же несбалансированный!» А в зале — тишина. Потому что все думают одно и то же: «Блин, а что, кроме «нет», он ещё и «да» говорить умеет? Или он просто обиделся, что его суперсилу проигнорировали?»
В Дубае над аэропортом развернули ПВО. Ну а что? Чтобы какой-нибудь внезапный дрон не испортил селфи блогеру на фоне пальм. Безопасность — прежде всего. Даже от соседского абсурда.
Пентагон показал шикарное видео. Стилизация под Wii Sports: прицел, красивый удар. Всё горит, рвётся, летит нахуй. Диктор с пафосом вещает: «Мы демонстрируем высокоточное поражение ключевого объекта противника!». Показывают крупным планом обломки. «Вот это… э-э-э… грузовик. Или, возможно, автобус. Или большой фургон. Мы предполагаем, что он принадлежал… кому-то. И был… чем-то важным. Но смотрите, как чётко мы его нашли и ебнули! Главное — процесс, а не результат. Как в боулинге на Wii: кинул — и красиво! А что за кегли — уже неважно».
Ну вот, опять. Сижу, смотрю новости. На экране — человек. Очень искренний, очень взволнованный. Говорит: «Выражаю сердечную признательность за солидарность России с иранским народом». Голос дрожит от эмоций. Я проникаюсь. Начинаю чувствовать эту солидарность где-то в районе солнечного сплетения. Прямо вот весь иранский народ мне как братья. Ведущий почтительно спрашивает: «Масу́д Пе́зешкиан, как вы оцениваете...» И тут у меня в голове что-то щёлкает. Я перематываю. Переслушиваю. Пезешкиан. Масу́д Пе́зешкиан. Сижу, пялюсь в телевизор. И понимаю всю глубину момента. Это же не просто солидарность. Это же высший пилотаж. Когда за солидарность с иранским народом тебя благодарит парень, у которого фамилия звучит так, будто его прадед торговал краковской колбасой где-то под Варшавой. Ну, или под Прагой. Великая иранская династия Пезешкианов. Я жду, когда он добавит: «От имени всего народа, а особенно — дяди Шмулика и тёти Цили». Но он не добавляет. Он просто благодарит. И от этой искренности становится как-то... ну, солидарно. До слёз.
Сидит бизнесмен, пьёт коньяк, звонок в дверь. Открывает — два пацана в косухах, ксивы ФСБ тычут.
— Вашу деятельность проверяем. Нарушения. Штраф — пять лимонов. Наличными.
Бизнесмен смотрит на них, вздыхает:
— Ребята, я вас умоляю... У меня вчера уже ваши коллеги были, десять забрали. Позавчера — другие, семь. Я уже в долгах как в шелках! Давайте как-нибудь в другой раз?
Пацаны переглянулись. Один достаёт телефон, отходит, шепчет. Возвращается, лицо хмурое:
— Значит так. Вызываем нашу комиссию по проверке фактов вымогательства среди личного состава. Они сейчас приедут, разберутся, кто из нас настоящий, а кто — левый. И с кого сколько брать.
Бизнесмен молча наливает себе ещё коньяку. Ждёт. Через полчаса звонок — приехала комиссия. Проверка затянулась до утра. В итоге бизнесмену выписали штраф за создание нездоровой конкуренции на рынке коррупционных услуг.
Британия обвиняет Россию в эскалации конфликта. Это как если бы Джек-Потрошитель, застуканный с окровавленным ножом, строго сказал прохожему: «Милок, вы слишком резко повысили градус насилия в нашем диалоге».
— Товарооборот Смоленской области и Белоруссии вырос на 8%! — гордо рапортуют. Ну да, я со своим соседом по даче Мишкой тоже в прошлом году на 8% больше обменялись: он мне — картошку, я ему — по лицу.
— Граждане, мир лишился международного права! — заявил человек, только что разбивший витрину и засунувший в карманы полмагазина. — Оно куда-то ушло. Совсем. Ищите, кто видел!
