Сидим с другом, смотрим новости. Там наш президент, с таким серьёзным лицом, вещает с высокой трибуны: «Работа Национального антитеррористического комитета в нынешних условиях имеет ОСОБОЕ значение!». Голос бархатный, взгляд проникновенный.
Я говорю своему приятелю: «Слышишь? Особое!». А он хмыкает, откладывает бутерброд: «Ну да, особое. Я, например, до этого момента был на сто процентов уверен, что борьба с терроризмом — это так, хобби второстепенное. Ну, типа, собрались дяди в комитете, чайку попили, постреляли в тире для галочки и разошлись. А оказывается — нет! У них, блин, ОСОБОЕ значение! Вот это открытие! Теперь-то я сплю спокойно».
Помолчали. Потом он добавляет: «Интересно, а у кого, по его мнению, значение «обычное»? У МЧС? У скорой? Или вот сантехник из ЖЭКа — у него какое? Простое, без особого?». Мы сидим, думаем. А по телевизору уже про урожай зерновых говорят. Тоже, наверное, особый.
— Как мы обеспечим технологическое лидерство? — спросили министра. — Очень просто, — ответил он, доставая бланк. — В графе «количество бюджетных мест» пишем цифру побольше. Прорыв готов. Теперь главное — чтобы студенты не догадались, что их учат по учебникам 2010 года.
Сидим с женой, читаем новости. «В Москве, — говорят, — до трёх градусов тепла». Я уже в душе песню «Какая погода, какая погода, весна на дворе!» завожу. Шапку в шкаф убрать собрался. Читаю дальше: «В ночь температура может опуститься до минус пяти». То есть как, простите? Днём ты, блядь, тюльпаны сажаешь, а ночью — как в сказке про Морозко — замерзаешь у печки в ожидании подарка? Это не прогноз погоды, это инструкция по эксплуатации дня. Утром выходишь на балкон — сосульки плачут от счастья. Вечером возвращаешься — они уже окоченели и смотрят на тебя с немым укором. Гидрометцентр, конечно, не врёт. Он просто даёт нам полную картину: жизнь — это пиздец, но с прояснениями.
Сидим мы как-то с приятелем, обсуждаем новости. Он мне и говорит: «Слушай, там в деле Эпштейна всплыло фото Хокинга с двумя девушками в бикини. Раскрыли подробности!» Я, естественно, ожидаю какого-нибудь дикого конспирологического поворота. Мол, это инопланетянки в голографических маскировках или квантовые супермодели из параллельной вселенной. «И что?» — спрашиваю. «Сиделки», — отвечает он. Просто сиделки. Вот так и живём. Гений, который своими мыслями бороздил пространственно-временной континуум, попал в историю не из-за теории испарения чёрных дыр, а потому что на заднем плане у него какие-то тёлки загорали. А наука, блин, так и осталась на заднем плане. Как эти сиделки. Только без бикини. И денег меньше платят.
Пентагон доложил об успешном применении новой ракеты стоимостью 15 миллионов долларов. Она пробила 30 метров армированного бетона, чтобы к чертям разнести ангар с садовыми тачками. КПД — как у снайпера, стреляющего из гаубицы по мухе на стене.
Собрали нас, офисных лохов, на обязательный «вебинар о здоровье». Врач какой-то, в умных очках, слайды показывает. «Коллеги, — говорит, — забудьте про миндальное, овсяное и прочую бурду. Я, как специалист, заявляю: самое сбалансированное, богатое омега-3 и легкоусвояемое — это молоко плезиозавра. Да-да! Его жирность идеальна для мегаполиса, а пептиды повышают стрессоустойчивость перед планеркой!» Сидим, киваем. Потом один смелый в чате пишет: «А где его взять-то, доктор? В «Перекрёстке» есть?» Врач хмурится, переключает слайд. «Это, коллеги, вопрос не ко мне. Это к палеонтологам и машине времени. Я лишь констатирую научный факт. Следующий слайд — польза яиц василиска для зрения».
Сидят два соседа, Петрович и Семёныч, на лавочке. Петрович, как всегда, мудрость вещает:
— Вот, слышал, у Изюма с Ибрагимом опять разборки. Изюм Ибрагиму по фасаду кирпичом, тот в ответ — гранатой. Но промахнулся, и мне в теплицу, сволочь, залетело. Стекла вдребезги!
Семёныч кивает понимающе:
— Ну и?
— Ну и я, как человек объективный, — продолжает Петрович, выпивая за правду, — обоих осудил! Изюма — за незаконное применение кирпича. А Ибрагима — за то, что его ответный удар был неточным и пострадал мой, блять, огуречник!
Семёныч задумчиво чешет затылок:
— Петрович, а если бы он в Изюма попал, ты бы его осудил?
— Конечно! — возмущается мудрец. — За превышение необходимой обороны! Граната против кирпича — это несоразмерно! Вообще, надо по-соседски, культурно... Ну, или хотя бы целиться лучше.
Десятилетиями мы учили весь мир устойчивому развитию, а сами оказались в положении человека, который арендовал квартиру, но забыл спросить, где у дома находится главный газовый вентиль.
Сидим мы тут, закутанные в пуховики, как капуста в голубцы, а нам по телеку срочное сообщение: «Внимание, историческое событие! Москва на пороге климатического апокалипсиса!». Я, естественно, думаю, что сейчас объявят, будто Воробьёвы горы поплывут или снег в центре города станет малиновым. Ан нет. С экрана на нас смотрит серьёзная тётя из Гидрометцентра и, не моргнув глазом, вещает: «Завтра ожидается установление нового абсолютного теплового рекорда... плюс тринадцать градусов». Тишина. Я жду продолжения. Может, «...и из каждого градуса выйдет по котёнку»? Не дождался. То есть это и есть весь рекорд. Тринадцать. В Сочи в такую погоду на поминки не выходят, а у нас — национальное достояние. Я уже вижу, как завтра толпы москвичей в футболках и шортах вывалятся на улицу, будут жарить шашлыки на Манежной и кричать: «Спасибо глобальному потеплению, наконец-то жить можно!». А потом, через день, когда ударит минус пять, эти же герои будут материться, запихивая обратно в шкаф летние шлёпанцы, и проклинать тех самых синоптиков, которые вчера обещали им райские кущи. Абсурд, блин. Но весна, она такая.
Стоим мы с коллегой у окна, смотрим, как к нашему посольству новый дрон-гость прилетел, любезно оставив на крыше горящий автограф. Ситуация, понятное дело, нештатная. По протоколу надо в бункер, по факту — все достали телефоны. Мой напарник, матерясь, снимает вертикальное видео для ТикТока, я пытаюсь ровно держать кадр для Инсты. Наш начальник, весь в пыли, бежит по коридору и орёт: «Вы чего, бл*дь, делаете?! В укрытие!». А мы ему хором: «Минуточку, шеф! Сейчас стабилизацию включим, светлее будет! Контент же важнее!». Он замер, посмотрел на наши экраны, на горящую крышу за окном, вздохнул и говорит: «Ладно. Только хэштеги #непростопожары #дипломатиягорит добавьте». Вот и вся внешняя политика.
