Слушаю новости, а там Трамп с гордостью заявляет, что теперь ВС США будут бомбить *новые* районы Ирана. Прямо как реклама обновлённого сервиса доставки: «Расширили зону покрытия! Теперь руины и в вашем районе!» Сижу, думаю — вот и у меня в жизни так: «Дорогая, я сегодня буду нервничать и плакать из-за работы *на новом диване*. Прогресс налицо».
Вчера я решила, наконец, разобрать завал на балконе. Три года там копились старые журналы, пустые коробки и какая-то гигантская картонная голова оленя из Икеи, которую муж когда-то притащил, а собрать забыл. Эпичная битва с хламом. Я уже почти победила, вытащила последнюю тяжёлую коробку с книгами. Поставила её на край стула, чтобы передохнуть, и тут мой кот Марсик, священный идиот, решает, что это идеальный момент для прыжка на спинку. Стул качнулся, коробка поехала, и вся моя трёхлетняя коллекция журналов «Домашний очаг» с советами «как навести порядок за один день» рухнула на меня с высоты метра. Лежу, придавленная глянцевыми улыбками и статьями про декор, а Марсик мурлычет у меня на груди. Вот так тебе и помогают. Буквально заваливают работой.
В общем, сижу я, значит, уже три года как простая смертная. Карьеру в НКО променяла на карьеру в декрете, начальственное кресло давно пылится у другой тёти. И тут мне звонок: «Здравствуйте, вы как руководитель обязаны предоставить отчёт…». Я, естественно, впадаю в ступор. Лезу в реестр ЕГРЮЛ — а там я, красавица, всё ещё царь и бог, с правом действовать без доверенности. То есть юридически я до сих пор та самая сильная женщина, которая всё может. А фактически я — та самая уставшая женщина, которая не может даже убедить госреестр, что она уже не у руля. Пытаюсь доказать Минюсту, что я больше не начальник. Это ж надо так облажаться — бороться с системой не за власть, а за право снять её с себя. Чувствую себя героиней абсурдного боевика: «Государство против Костиной: Битва за безответственность». Победа будет за мной. Или за тем, кто следующим заполнит эту проклятую форму.
Мой муж объявил, что мы будем «совместно» делать ремонт. Я уже три дня шпаклюю, крашу и таскаю мешки, а он продолжает «разрабатывать концепцию» на диване. Союзное государство, блин.
Читаю новости: «Поиски пропавших детей в Звенигороде продолжаются и ночью». Сердце ёкает, представляю обезумевших родителей, тёплые пижамки, тёмный лес... Читаю дальше: «Волонтёры исследовали более 2,5 км акватории реки». Ночь. Река. Акватория. Водолазы, должно быть, с фонариками, как какие-то подводные герои-самосвалы.
И меня осеняет. А на суше-то, выходит, искать некому? Или стратегия такая — дети, конечно, пропали в лесу, но мы, блин, проверим каждую заводь на предмет их внезапного желания стать ихтиандрами? Логика спасателей — это высшая математика, доступная лишь избранным. «Суша — это скучно и предсказуемо, — рассуждают они, — а вот ночное погружение в ледяную воду — это да. Это драйв. И статистику по километражу красивее отчитаем».
Сижу, кусаю губу. Ирония ситуации в том, что если я потеряю в лесу ключи от квартиры, то, ясное дело, первым делом буду шарить руками в унитазе. На всякий случай. Вдруг их туда унесло течением моих жизненных проблем.
Мой муж, когда я пытаюсь обсудить с ним распределение семейного бюджета, напоминает мне японский зоопарк. Серьёзно. Я ему: «Дорогой, давай ты будешь оплачивать садик, кружки и новую зимнюю одежду детям, а я возьму на себя коммуналку, продукты и свою психотерапию». Он смотрит на меня тем же взглядом, каким, наверное, смотрели российские зоологи на предложение обменять одного матёрого, прожорливого, вечно недовольного белого медведя на два десятка милых, неприхотливых капибар. Мол, где тут логика? Ты мне предлагаешь кучу мелких, но еженедельных проблем в обмен на одну гигантскую, но разовую? Это ж как поменять свой хронический стресс на его единоразовый нервный срыв. Неравноценный обмен, блин. В итоге, как и в зоопарке, остаёмся каждый при своём медведе. Только мои ещё и уроки делать не хотят.
Читаю новость: «Россия пока эвакуировала только женщин и детей». И понимаю, что где-то в Иране сейчас проходит самая мужественная пижамная вечеринка в истории. Сидят наши дипломаты в опустевшем посольстве, доедают стратегический запас пельменей из морозилки и стараются не звонить домой, чтобы не выдать паники. «У нас тут всё в порядке, дорогая! — кричит один в трубку поверх звуков сирены. — Просто… мужской коллектив собрался, чисто поболтать. О войне и о высоком. Да, скучаю, конечно». А сам думает: «Господи, хоть бы коньяк не кончился раньше, чем за нами вертолёт пришлют». Ирония в том, что мы-то, эвакуированные, тут в безопасности паникуем из-за сломанного фена, а они там, брошенные на произвол судьбы, уже, наверное, третью банку тушёнки открывают с таким видом, будто покоряют Эверест. Типично: женщин спасают от опасности, а мужчин — от необходимости два дня подряд мыть посуду.
Задержали британского экс-посла по делу Эпштейна. Отпустили через час. Видимо, протокол допроса был таким: «Ваше превосходительство, вы случайно не организовывали международную сеть по торговле людьми?» — «Боже упаси!» — «Ну ладно, свободны». Формальности же.
Сижу, смотрю новости. Рэпера судят за ограбление полицейского. Ну, думаю, всё, приехали, сейчас-то ему дадут по полной программе за такую наглость. А в итоге — условный срок. Условный! Это как если бы тебе в ЖКХ сказали: «Вы затопили всех соседей, включая нашего электрика. Ваше наказание — год условно. То есть, в принципе, можете продолжать. Но мы вас осуждаем. Сильно осуждаем». Система, которая сама позволяет себя ограбить, а потом строго пальчиком грозит, — это не правосудие, это какой-то интерактивный театр с открытым финалом. Где главный зритель — твоё пошатнувшееся представление о логике.
Прочитала я эти рекомендации сомнолога про «качественный дневной сон в неподходящих условиях». Решила опробовать. Сижу я в маршрутке, в час пик, между мужиком с авоськой картошки и бабушкой, которая дышит мне в макушку. Вспоминаю: «Температура комфортная, поза расслабленная, отсутствие резких звуков». Ну, позу я скорректировала, завалившись на сумку. Температуру... Ну, хоть не в морозилке. А вот с отсутствием звуков — облом. Водитель включает «Русское радио» на полную. Я, стиснув зубы, начинаю мысленно визуализировать «спокойный образ», как советуют. Визуализирую, блин, тихую обиду на всех, кто придумал эту ерунду. И знаете, почти получилось. Я даже начала засыпать под какофонию из «Ласкового мая» и тряску. Проснулась от толчка. Бабушка меня будит: «Детка, вы храпите. И на мужика с картошкой слюни пускаете». Качественный сон, мать его. Главное — следовать методичке.
