Читаю новость. Гендиректор какой-то «Рублёво-Архангельской» лампочки советует нам, обитателям хрущёвской пчелиной соты, вешать на балкон солнечные батареи. Мол, сэкономите. Я представила эту картину. Моя лоджия, которая и так вся в зимних закатках, детских санках и ящике с «нужными вещами от мамы», ещё и в панелях. Которые надо мыть. Которые зимой занесёт снегом. Которые сосед сверху, вечно пьяный дядя Витя, обязательно зальёт, когда будет размораживать свой старый холодильник. И вот я, уже сэкономившая, сижу, вытираю тряпкой эту высокотехнологичную хрень, а с неё капает талая вода с примесью винегрета из его прошлогодних запасов. Экономия, блин, светит. Прямо в глаза, когда на балкон выходишь.
Смотрю, как вратарь «Челси» дважды дарит мячи «Арсеналу». Понимаю его с полуслова. Это же классическое женское «Ой, всё!» — когда уже так надоело бороться, что проще просто поддаться и пусть будет, как будет.
Читаю новости. «Добыча угля упала на 8,9%». Ну, думаю, классика: кризис, безработица, светлое будущее где-то за очередным поворотом. Начинаю мысленно готовить речь для подруги о том, как всё хреново и пора бы уже учиться вязать варежки из крапивы. Но взгляд цепляется за следующую строчку: «Составила 34,2 миллиона тонн».
И всё. Всё моё возмущение мировой экономической несправедливостью резко обнуляется. Потому что я вдруг с ужасом представляю того статистика, который эту цифру выводил. Сидит человек, смотрит на груды отчётов, на калькулятор, покрытый угольной пылью, и думает: «Блять, ну 34,1 — некрасиво. Не сходится пазл в душе. А 34,3 — вообще из другой оперы. А вот 34,2… Да. Это оно. Солидно. Внушает уважение».
И вот уже не страна катится в тартарары, а он, бедолага, бьётся над тем, чтобы после запятой была именно «двойка», а не какая-то левая «тройка». И я его понимаю. Потому что когда в конце месяца ты пытаешься свести дебет с кредитом, а там не хватает трёхсот рублей до красивой круглой суммы — вот это и есть настоящая экономическая катастрофа. А всё остальное — просто статистика.
Сидим с подругой, пьём вино, она взахлёб рассказывает про нового мужчину. «Представляешь, — говорит, — вчера он мне заявил, что я слишком эмоционально на всё реагирую! После того как сам неделю меня игнорировал, на сообщения отвечал смайликами, а на свидание опоздал на час!» Я киваю, наливаю ей ещё. А потом вспоминаю новости, которые утром мельком видела. И говорю: «Понимаешь, а ведь это высший пилотаж. Это когда ты сама неделю устраиваешь сцены на пустом месте, а потом с искренним возмущением заявляешь, что это он нарушил твой эмоциональный суверенитет и нанёс удар по твоей гражданской самооценке. Это не лицемерие, детка. Это — внешняя политика». Мы выпили. Молча.
Ну, вот я и созрела для хобби. Подруга вяжет, соседка на йогу ходит, а я решила — пойду с мужем на охоту. Романтика, тундра, снегоходы... Он, конечно, орал, что я спугну всю дичь, но я настояла. Оделась, как он велел: всё камуфляжное, только помаду яркую не смогла снять — ну не могу я без чувства собственной завершённости!
Едем. Мороз, бескрайняя белизна. Он мне шепчет: «Видишь вон того оленя? Благородный, с ветвистыми рогами». А я вижу только расплывчатое коричневое пятно. «Вижу, — говорю, — красавец». Прицеливаюсь, волнуюсь. Выстрел. Пятно падает.
Подъезжаем, а это не олень. Это другой охотник, в таком же камуфляже, только без моей помады. Лежит и матерится на мою маму. Муж стоит, лицо белее снега. А я думаю: «Господи, вот ведь типично. Даже на охоте у меня получается не дичь подстрелить, а проблему. Теперь этого придётся отхаживать, отпаивать, извиняться... И главное — шубу-то я так и не получила».
Мой стоматолог, глядя на мою панорамную снимку, вздохнул так, будто я ему только что показала фотографии своего бывшего. «Импланты вам, дорогая, противопоказаны. Диабет, кость как осенний лист… В общем, полный швах». Я уже мысленно прощалась с улыбкой и готовилась к роли колоритной бабки-шептуньи. Но он вдруг оживился: «Зато у нас есть инновация! Патент! Альтернатива!» В его глазах зажёгся огонёк изобретателя. Я представила себе что-то нанотехнологичное, почти киберпанк. «Это, — торжественно произнёс он, — специальная усиленная коронка на штифте. Служит до десяти лет, в два раза дешевле!» Я сижу и думаю: гениально. Это как если бы тебе, кому навсегда запретили водить машину, вместо прав на мотоцикл с восторгом вручили… новенький самокат. С подсветкой колёс. На десять лет. Спасибо, конечно. Буду кататься.
Власти, отменив контроль за домами, торжественно вручили нам «всю полноту власти». Теперь, когда прорвёт трубу, я имею полное право собрать собрание, избрать председателя и лично выписать себе штраф за халатность.
Кувейт за два дня сбил 23 иранских дрона. А я не могу выпроводить даже одного, которого соседский кот загнал на балкон. Вот она, разница между государственной границей и личными границами.
Генерал Залужный, узнав, что его хотят посадить, решил открыть второй фронт. Теперь он воюет не только с врагом, но и с тем, кто ему это поручил. Жизнь — это когда у тебя одна война по работе, а вторая — из-за трудового спора.
Смотрю прогноз: ветер, слякоть, минус два. Думаю: «Ну, пока ещё ничего». Потом вспоминаю, что это прогноз на май.
