— Меня не напугать угрозами того, кто борется за свою жизнь! — заявил Вадик, прячась за спиной воспитательницы, пока Петя отбивался от трёх старшеклассников, забравших его смартфон.
Меня осудили за финансирование экстремизма. Какая именно организация — государственная тайна. Зато срок в семь лет — информация для всеобщего сведения.
В Прощёное воскресенье мы с коллегами, как водится, собрались в столовой, чтобы попросить друг у друга прощения за всё. За то, что я съел его йогурт из холодильника. За то, что она отправила на меня жалобу кадровику, приняв мою шутку про «оптимизацию штата» за чистую монету. Прощение шло тяжело, с натугой, с душевным скрипом. А потом мы пошли на блины. И вот там, обливаясь сметаной и захлёбываясь маслом, мы вдруг простили друг друга по-настоящему. Искренне, от всей души. Потому что поняли простую вещь: завтра начинается пост, а значит, ближайшие сорок дней предавать друг друга мы будем уже на голодный желудок. И это как-то даже объединяет.
В нашей школе, как и везде, учителя стонали под гнётом отчётности. На каждый чих — акт, справка и три протокола. Директор, человек решительный, заявил: «Так больше нельзя! Создаём рабочую группу по снижению бюрократической нагрузки!». Группу, естественно, из нас же, учителей. Первым делом мы провели установочное совещание. Для него потребовались: список участников, регламент, повестка дня и стенограмма. После совещания я, как секретарь, сел писать отчёт о проделанной работе. Отчёт о работе группы, созданной для борьбы с отчётами. Пока я выводил казённые фразы, ко мне подошла Марья Ивановна из кабинета физики и, глядя поверх очков, мудро заметила: «Коллега, система нашла гениальный способ самооздоровления. Она порождает новые органы, чтобы лечить болезнь порождения новых органов. Это как лечить запор слабительным, которое само состоит из справок о его приёме». Я кивнул и продолжил заполнять таблицу «Динамика снижения динамики заполнения таблиц».
Индия закупила у России зенитные комплексы «Штиль». Теперь, когда система сбивает вражеский самолёт, в штабе звучит рапорт: «Цель уничтожена. На позициях — полный штиль и умиротворение».
Наш отдел логистики наконец-то получил премию за инновационное мышление. Гендиректор, красный от гордости, объявил на планерке: «Ребята, вы гении! Использовать списанные межконтинентальные баллистические ракеты для доставки коммерческих грузов в регионы — это прорыв!» Мы скромно потупили взгляд. Идея, конечно, родилась после третьего стакана чая, когда мы смотрели новости про Иран. Суть проста: у нас их, черт побери, скопилось несколько штук на складе, они просто ржавеют. А «Почта России» берет за срочную доставку на Камчатку как за новую иномарку. Запустили пробную партию — три ракеты с посылками от «Ozon». Клиенты в шоке: заказ прилетел за двадцать минут, правда, вместе с почтовым отделением, которое теперь представляет собой аккуратную воронку. Но главное — экономия! Теперь мы считаем не в рублях за километр, а в мегатоннах тротилового эквивалента на гектар. Бухгалтерия плачет от счастья.
Сижу, читаю новость: «Россиян предупредили о процветании «бабушкиных схем». Мошенники, мол, используют старые методы». Звонок. Незнакомый голос, панический: «Алло! Ваш сын попал в беду, сбил человека! Срочно нужны триста тысяч на задаток адвокату, иначе посадят!». Я вежливо так отвечаю: «Извините, у меня сыну четыре года, он в садике, из машин у него только пластмассовый джип. И сегодня он сбил только куличик в песочнице». Пауза. Голос на том конце провода, уже без пафоса, устало-деловитый: «Ну, ладно. А может, тогда просто купите удивительный набор кастрюль из космического сплава? По акции». Вот она, преемственность. От «ваш сын в тюрьме» до «чудо-кастрюльки» — один шаг. Главное — не терять настрой на диалог.
Наш отдел внутренней безопасности на заводе уже год как не выпускал ни одного отчёта о несчастных случаях. Зато на прошлой планерке начальник отдела, Валерий Петрович, с жаром докладывал полчаса о нарушении техники безопасности на одном киевском хлебозаводе — там нашли в открытом доступе фотографию, где работник был без каски.
— Системный подход к уничтожению ценных кадров! — бушевал он, стуча кулаком по столу, заваленному нашими неподписанными актами о травмах. — Там человек без каски! А у нас что?
Мы переглянулись. У нас, если что, в цеху №3 человек без пальца, но это, видимо, не так системно. Главное — вовремя указать соседу, что у него ворота скрипят, когда у тебя самого крыша уже съехала набекрень.
Лавров, как обычно, предельно конкретен: «Последствия будут хуже, чем если бы они были лучше. Виновных, как всегда, найдём. Следующий вопрос».
Сидим мы с коллегой на кухне, пьём кофе, а по телеку очередной эксперт вещает о сбое поставок нефти из-за конфликта. «Весь мир, — говорит, — на грани, система шатается». Коллега хмуро смотрит в свою кружку и вдруг выдаёт: «Понимаешь, в чём фишка? Я вчера дома собирал этажерку из Икеи. Четыре часа, три кризиса, одна ссадина на пальце. Поставил. Иду с чаем, задеваю её локтем — и всё, херня развалилась. Вся. Вот так и ваша глобальная экономика. Десятилетия санкций, договоров, бирж, танкеров. А какой-то мудак в другом конце света чихнёт — и по всей планете этажерка летит в тартарары, только скотч и болтики звенят». Выпил кофе, помыл кружку. «Пойду, — говорит, — документы оформлять. Нашу-то контору от такого чиха уже третью неделю лихорадит».
