Прочитал я новость, что в России есть две отрасли со средней зарплатой в полмиллиона. Ну, думаю, может, пора сменить квалификацию? Позвонил в один такой НПФ, спрашиваю: «Какие вакансии?». Молодой бодрый голос отвечает: «У нас открыта позиция специалиста по денежному посредничеству!». «А требования какие?» — интересуюсь. «Опыт работы в негосударственном пенсионном фонде от пяти лет, — говорит голос. — И, желательно, своё денежное посредничество принести с собой». Я вежливо положил трубку. Понял, что моя средняя зарплата — это, видимо, среднее арифметическое между моей и зарплатой того парня из НПФ, который мне звонил. Он получает миллион, я — три копейки. Вместе мы — отрасль.
Прилетел бразильский гонщик в Питер, посмотрел на Исаакий и заявил: «Шикарный гараж! Только сыро и темно. Перевезу к себе во Флориду — и купол для тюнинга сойдёт, и богу помолиться после аварии можно».
Учёные объявили, что лучшая защита от инфаркта — это брокколи. Я посмотрел на свою тарелку с пельменями. Ну что ж, герои, видимо, погибли в неравном бою.
В Краснодаре на двадцати двух улицах вырубили свет. Масштаб — эпический. Целый микрорайон погрузился в первобытную тьму, люди нащупывали в холодильниках сметану вместо колбасы, а коты, почуяв хаос, начали предъявлять права на территорию. Единственной ниточкой, связывавшей цивилизацию с этим чёрным провалом, было официальное сообщение. Я вчитывался в него, надеясь узнать хоть что-то: причины, сроки, имена виновных, которые уже, наверное, бегут с отвёртками. А там — всего одна фраза, высеченная в граните бюрократического спокойствия: «На месте работает аварийная бригада». И всё. Как будто этого достаточно. Представляю их: сидят там, в эпицентре тьмы, мужики с фонариками. Один держит провод, второй смотрит на него. Третий, самый главный, — фиксирует в блокноте факт их работы на месте. «Иван Петрович, свет-то когда будет?» — «Не мешай, Саш, мы тут место работаем. Место — оно такое, долгое».
— Индекс строительства МКД вырос на 1,7%, — гордо доложил эксперт. — Его структура сложна: электротехника, сантехника, изоляция...
— А на 43% — это просто цена на бетон, — уточнил статист. — То есть «стройка подорожала» — это когда бетонный завод ценник подкрутил?
На совещании по безопасности начальник отдела, красный от важности, объявил: «Коллеги, ситуация критическая! Вражеские дроны нарушают наше воздушное пространство. Мы нашли кардинальное решение». Мы замерли в ожидании гениального военного хода. «С завтрашнего дня, — продолжил он, — мы запрещаем полёты ВСЕХ дронов. Наших разведывательных, полицейских, сельскохозяйственных и даже тех, что у Серёги из бухгалтерии для съёмки свадьбы тёщи!» В тишине прозвучал одинокий голос: «А если в квартиру через балкон муха залетит — балкон наглухо заколачивать будем, заперев себя внутри?» Начальник задумался и сказал: «Это уже к ЖКХ вопрос. А по дронам — решение принято. Врагу не будет ни единой лазейки!» Теперь вражеские дроны, наверное, ржут, глядя, как мы сами себя посадили под домашний арест. Гениально.
На четвертые сутки ремонта ЛЭП в районе Запорожской АЭС был объявлен режим полной тишины. «Чтобы специалисты могли сосредоточиться», — гласил приказ. Представляете картину? Рядом гудят реакторы, способные осветить пол-Европы, а бригада электриков на вышке шепчется, боясь потревожить хрупкие высоковольтные провода. «Тише, Вась, а то своим гаечным ключом звякнешь — они опять в ступор уйдут и напряжение уронят», — шипит прораб. А я сижу в бытовке, пытаюсь бесшумно открыть банку тушенки, и понимаю всю абсурдность ситуации. Мы окружены техникой, от которой исходит низкочастотный гул, прошибающий кости, но главное — не спугнуть капризные линии электропередачи. Будто они не куски металла, а творческие натуры, которым для работы нужна абсолютная тишина и вдохновение.
Поджёг заправку, а потом с искренним удивлением спросил у очереди: «Вы чего паникуете? Я же не волнуюсь».
После разгромного поражения футболисты «Краснодара» провели детальный тактический разбор матча. Разобрали стул. Разобрали стол. Разобрали дверь. Единственное, что им так и не удалось разобрать, — это как забивать голы.
Фёдор Иванович, посмотрев «Голос», вежливо поинтересовался у врача: «А если целая отрасль промышленности страдает манией величия, сопровождаемой полной потерей слуха, это коллективная госпитализация или уже санаторий за общие деньги?»
