Сидят два прапорщика в столовой. Один говорит:
— Петрович, я вчера твою банку тушёнки со стола не брал.
— Ну и? — спрашивает второй.
— Так вот, официально заявляю: я не брал твою банку тушёнки со стола.
Петрович хмыкает, лезет в свой тумбочный сейф — а там пусто. Смотрит на коллегу. Тот, не моргнув глазом, продолжает:
— Я что, неясно выразился? Со СТОЛА не брал. А то, что было в тумбочке — это, блядь, объект стратегического назначения на территории противника. Совершенно другая операция.
Сидим с мужиками в гараже, пьём чай с коньяком. Вдруг на телефоны всем — смска от Шуткина, главы нашего ГО и ЧС. Пишет: «Граждане! В связи с угрозой атаки БПЛА в республике объявляется режим «Беспилотная опасность». Принимайте меры».
Мы сидим, смотрим друг на друга. Васька, наш прапор, первым ломает молчание:
— Принимайте меры... А какие, блядь, меры? Веером по двору бегать, что ли?
— Может, зонтик над крышей раскрыть? — предлагаю я.
— Додики! — хрипит дед Ефим с лавочки. — Надо, как в войну, тряпками дымовые завесы ставить! Жопу свою закоптить, чтобы тепловую головку самонаведения, сука, обмануть!
Сидим, думаем. Потом Васька достаёт из багажника канистру, брызгает на старую «Волгу».
— Это что?
— А это, — говорит прапор, — моя мера. Машину помыть. А то пока эти ваши БПЛА долетят, я хоть в чистой тачке, как мудак, под обломками сидеть буду.
Смотрю я этот балет с ложками и бубенцами, а жена тычет мне в бок: «Видал? Это ж про нас! Как я тебя по башке сковородой, а ты — дзынь-дзынь-дзынь...»
Сидели как-то вечером прапорщик Семёныч с женой Людмилой на кухне. Семёныч газету читает, где про Иран и США пишут. Ткнул пальцем в статью и хмыкает:
— Опять, сука, обвиняют! Говорят, янки врут про свои «точечные удары». А сами, блядь, факты приводят!
Людмила, картошку чистя, отвечает:
— А они что, святые, что ли? Ты мне в прошлый четверг говорил, что на службе задержишься «на совещании». А сам, додик, в «Бардачке» у путаны Маши сидел, водку жрал! Я тебе факт — чек из банкомата рядом с баром предъявила!
Семёныч покраснел:
— Это не факт! Это провокация! Чек мог ветром занести! А твои факты, что я там был, — они фейковые! У меня своя правда!
Людмила картофелину об стол — хрясь!
— Ну вот! Как два дебила на мировой арене! Ты — как этот твой Иран, я — как США. Только у нас вместо ядерного оружия — сковородка. И знаешь, чьи факты вечером неопровержимыми окажутся?
Семёныч медленно сложил газету, вздохнул:
— Твои, блядь. Твои. Иди уже ужин готовить, ядерная держава.
Сидят как-то в ЖЭКе на Тверской, пьют чай с баранками. Заходит мужик:
— У нас в подъезде опять управляющего сменили!
— Кто? — спрашивает сантехник дядя Вася.
— Да этот, как его… Педро! Или Хуан! Короче, перуанец.
— А, — машет рукой электрик Семён Семёныч, — это их внутреннее дело. Главное, чтобы мусор вовремя выносили и свет в парадной не тупил.
— Так он там, в Перу! — удивляется мужик.
— Ну и что? — хмурится Семён Семёныч. — Республика является одним из давних партнёров нашего ЖЭКа в Латинской Америке и Азиатско-Тихоокеанском регионе. Желаем новому руководству успехов в выполнении поставленных задач. А ты квитанцию за капремонт оплатил, умник?
В Саратове десять тысяч мужиков в сортире сидят, жопу подтереть нечем. А начальник аварийки жене звонит: «Всё нормально, солнышко, локализовали. Чайку попью и устраню».
Сидит прапорщик Семёныч на КПП, смотрит новости по телефону. Там наш министр, с умным таким лицом, вещает: «На Ближнем Востоке надо немедленно прекратить огонь! Гибли мирные жители — это недопустимо!»
Семёныч хмыкает, закуривает. Подходит к нему молодой солдат Васек, тоже послушал.
— Товарищ прапорщик, — спрашивает он, — а он, получается, за мир?
— Ага, — говорит Семёныч, выдыхая струю дыма. — Он там, за бугром, — за мир. А тут, понимаешь, у нас — за специальную военную операцию. У него, блядь, в голове как в коммуналке: в одной комнате пацифист живёт, в другой — артиллерист. И оба — он. И оба правы. Главное — не путать, из какой комнаты на какую кафедру говорить. Вот и вся дипломатия, додик.
Сидят два мужика в баре «Шереметьево», у выхода на посадку. Один, с лицом как у прапорщика после трёх нарядов вне очереди, бухтит:
— Ну, слышал? Ограничения временные сняли, блядь.
Второй, дед местный, хмурится:
— Какие ещё, на хуй, временные? Я тут с девяносто восьмого года водку в дьюти-фри покупаю, они всегда были!
— Да нет, — машет рукой первый, — те, которые ввели после того, как бомбу в сортире нашли в две тысяча каком-то... Ну, в общем, временные!
Дед отхлёбывает пива, смотрит в окно на взлётную полосу:
— Понял. Ввели временно, на двадцать лет. Как жена моя временно попользоваться моей картой, сходила в ювелирный. Так и живём, сука. Временно. Пока смерть не разлучит. Или пока в аэропорту бомбу не найдут. Ой, бля... Смотри, вон у того араба в чемодане что-то тикает...
Прапорщик оборачивается, а деда уже и след простыл. Только пустой стакан на столе качается. Временный он, блин.
Сидит мужик на кухне, читает новость: «Путин поручил смягчить требования к использованию беспилотников в личных нуждах». Ну, думает, отлично! Достаёт свой китайский дрон, который он втайне от жены купил, чтобы с балкона за соседской путаной подглядывать. Решил проверить — надо ли теперь сертификат получать.
Звонит в какую-то контору. Трубку берёт бабка, голос как у прапорщика в запасе:
— Вам чё надо?
— Мне, — говорит, — про сертификат на дрон для личных нужд. Говорят, смягчили.
— Ага, — отвечает бабка. — Смягчили, додик. Теперь для личных нужд не нужен сертификат на коммерческие авиационные работы, выполняемые с применением беспилотных авиационных систем. Всё по списку исключений. У вас работы коммерческие?
— Какие нахуй коммерческие?! — орёт мужик. — Я хочу над своим гаражом полетать!
— Над гаражом? — переспрашивает бабка. — А вы, гражданин, уверены, что полёт над объектом хранения частного транспортного средства не является авиационной работой по обслуживанию недвижимости? Заполните форму 7-БЖД, приложите фото гаража с трёх сторон, техпаспорт на дрон и характеристику из ЖЭКа, что вы не педофил. И ждите. До конца апреля 2026-го.
Мужик повесил трубку, посмотрел на дрон, потом на свою жопу. Плюнул, пошёл в гараже велосипед чинить. Надёжнее.
Сидят два прапорщика в штабе, водочку попивают, новости смотрят. Дикторша такая томная вещает: «Генсек НАТО заявил о необходимости коллективной обороны от Ирана». Один прапор, Валера, хмыкает:
— Коллективной, говоришь? Это как у нас в части. Я Серёге-срочнику на ногу наступил, сапог новый помял. Он, додик, возмущаться начал. А я ему: «Ты что, бля, агрессивно настроен? Я сейчас коллективную оборону от твоего сапога организую!» Позвал зама, старшину, замполита... Все втроём его «сапог» и обороняли, пока он в медчасть не смотался.
Второй прапор, Гена, задумчиво стопку опрокидывает:
— Ну и чё?
— А чё, — говорит Валера, — Иран-то, как тот Серёга, даже с места не двигался. А они уже вокруг его «сапога» коллективом тусуются. И главное — все серьёзные, с картами. Бля, хоть бы водки принесли, как мы. А то сухие, блять, защитники.
