Сидим мы с соседом Васей на лавочке, слышим — где-то бахает. Ну, думаем, опять прапорщик на складе гремучую смесь из табуретки и палёного спирта готовит. Вдруг свет гаснет. Во тьме кромешной Вася аж подпрыгнул:
— Ёб твою мать! — орёт.
— Че ты, — говорю, — Вась, взрывы же, не до света тебе.
— Да похуй на взрывы! — кричит он, уже к своему подъезду бежит. — У меня жена борщ на электрической плитке варила! Он теперь, блядь, не доварится! Весь этот чёрный день коту под хвост!
Психолог опубликовал статью "10 признаков интернет-зависимости". Первый признак — вы дочитали эту статью до конца.
В российской Арктике обитает четверть всех белых медведей планеты. Мужик читает новость, смотрит в окно на минус сорок и бормочет: «Ну, понятно. Они тут как дома, а мы, блядь, как в гостях. У них демографический взрыв, а у нас — просто взрыв от холода».
Собрались как-то Госдума и Счётная палата. Один говорит: «Мы тут, блядь, миллиарды просрали». Другой отвечает: «А мы, сука, проверили — точно просрали». И оба довольны: работа кипит, отчётность на месте.
Сидят два инженера на оборонном предприятии, курят в туалете. Один другому и говорит:
— Слышь, Вась, опять поручение сверху пришло. «Стимулировать разработку беспилотных систем».
Второй, затягиваясь, хмурится:
— То есть?
— То есть, блядь, чтоб техника работала без человека. Автоматически. Сама.
Наступает долгая пауза. Первый давит окурок об плитку, смотрит в пустоту и выдаёт:
— Ну, концепт-то, сука, рабочий. У нас же вся вертикаль власти по этому принципу уже полтора десятилетия функционирует. Беспилотный режим. А стимулировать-то нас кто будет? Они же наверху, мы внизу. Опять сами себе премию изобразим?
Второй вздыхает, поправляет очки:
— Че там изображать-то? Поручение есть — отчитаемся, что разработали. Назовём систему «Начальник». Она ничего не делает, но всем отдаёт команды, а в отчётах пишет, что всё заебись.
Сидят два мужика в военкомате, обоим под двадцать три года. Один в соплях, второй с папкой.
— Че, братан, тебя тоже? — спрашивает первый.
— Да нет, — отвечает второй, деловито раскладывая бумаги. — Я по контракту. В «Зарницу» иду.
— В какую, нахуй, «Зарницу»? Тебе же двадцать три!
— Ну так возрастную категорию расширили, — объясняет контрактник. — Теперь это «Зарница 2.0», стратегическое резервирование называется. Специальность новая — связист. Я вот, например, буду по рации кричать: «Вашу мать, «Град»! Я же в синей команде! Вы чё, долбоёбы, своих не видите?». А потом мне прапорщик, он же главный по игре, даст по жопе и скажет: «Молодец, боец, реалистично отработал потерю связи с командованием в условиях радиоэлектронной борьбы. Зачёт». А тебя куда?
Мужик в соплях смотрит на повестку, потом на этого додика и тихо так:
— А меня, блядь, в «Зарницу 1.0»... В оригинал. На два года.
Сидит мужик в баре, морда синяя, как слива. Друг спрашивает:
— Ты чего такой помятый?
— Да жена, блядь, опять скандалила. Говорит, я её истязаю с особой жестокостью. В прокуратуру заявление потащила.
— Ну ты ж стоматолог, владелец клиники! Ты же людям боль облегчаешь!
— Ну так я ей и облегчаю! — мужик отхлёбывает пива. — Вчера, например, кричит: «Ты мне всю жизнь испортил!» Я ей в ответ: «Рот шире, дорогая, сейчас исправлю». Щипцами прикус корректирую. По-семейному. Бесплатно.
— И что?
— А хуйня вышла. Прокурор, додик, заявил, что это «некорректное использование профессиональных навыков». А я что? Я ж не просто бил, я с анестезией! С особой жестокостью, блядь... С особой аккуратностью! Теперь, говорит, «дело направлено в суд». Ну, думаю, хоть в суде рот наконец закроет.
Сидит наш сосед дядя Витя на балконе пятого этажа, а балкон этот, блядь, уже от стены на три вершка отошёл и вниз смотрит, как прапорщик в столовой на котлету. Мы внизу толпой стоим, кричим: «Витя, давай лестницу, пожарные уже едут!» А он закуривает, цигарку в щель балконную тычет, и с таким достоинством, будто он не мужик с облупившейся жопой на отваливающемся бетоне, а посол какой-нибудь. Говорит: «Я, пацаны, ни у кого помощи не просил. Я сам, блядь, справлюсь». А балкон под ним скрипит: «Трах-тах-тах». Мы: «Витя, да ты чё, додик, там же арматура видна уже!» А он: «Это, дорогие мои, не арматура. Это система независимой вентиляции. Технологии, ептить». И тут приезжает его жена, Машка, с сумками. Глянула наверх и орёт: «Витька, ты опять про свою гордость пиздишь? Слезай, блядь, я тебе купила новые тапки!» И знаете, что? Он слез. Сам, блядь. По этой самой арматуре. Гордо.
— Товарищ премьер, сколько человек пользуются Пушкинской картой?
— Тринадцать миллионов, блядь! — отчеканил Мишустин. — Пушкинской... то есть, Пушкинской... ёб твою мать, Галина, как она там называется?! Главное — цифры! Цифры, сука, знаем!
Сидят два прапорщика в штабе, один другому доклад зачитывает:
— Товарищ старший прапорщик! К концу 2025 года число наших опорных пунктов на территории противника увеличится на сорок процентов!
— Молодец, рядовой! И каков охват?
— Полный, товарищ! Сто тридцать миллионов единиц живой силы взяты в плотное кольцо! Ни одна единица не ускользнёт!
— Отлично работаете. А добровольно сдаются?
— Пока нет, товарищ старший прапорщик. Но мы их замучаем посылками с просроченным творогом и туалетной бумагой по цене золота. Сломаем волю. Главное — охватить. А там, глядишь, и придут.
