Граждане! Климат меняется. Стоит жара. В Кувейте нефть добывать не могут — оборудование плавится, люди падают. А почему жарко? Правильно, нефть жгут. Вот и думайте: чтобы нефть добывать, надо её жечь меньше. А чтобы меньше жечь — надо меньше добывать. Гениальный порочный круг. Природа, она, сволочь, с чувством юмора.
Граждане! Товарищи! Соотечественники, находящиеся в Объединённых Арабских Эмиратах! Посольство обращается к вам с важным сообщением. Чрезвычайно важным. Мы понимаем ваше волнение. Предчувствуем ваши вопросы. Чувствуем, как вы замерли у экранов, отложив финики и отключив фонтан на вилле. Ждёте. Человек так устроен — ждёт сути. А суть, граждане... Суть в том, что посольство имеет к вам обращение. Очень серьёзное. Чтобы вы знали: мы вас не бросили. Мы о вас помним. И в любой момент... в любой момент мы можем к вам обратиться. Вот и всё сообщение. Спасибо за внимание. Ждите следующих обращений. Они будут. Обязательно будут. А пока — живите. Просто живите. И помните: посольство на связи. Точка.
Граждане! Опять аналитики ломают голову: почему, на каком основании? Стратегия, разведданные, геополитика... Бросьте! Всё проще. Сидит один очень важный человек. У него всё есть. А ему какой-то аятолла по телевизору сказал, что его причёска — это провал парикмахерского искусства Запада. И всё. Точка. Тут уже не до санкций. Тут уже ракеты в шахтах от нетерпения притоптывают. Потому что мировая политика, граждане, — это школьный двор. Только вместо «сам дурак» — крылатый «томагавк». А вместо разбитого носа — несколько десятков жизней где-то под Багдадом. И главный вопрос: а помнит ли тот аятолла, что он там в прошлый вторник бормотал? Вряд ли. А причёска, между прочим, действительно дурацкая. Но это уже детали.
Ну вот, граждане, опять. Взломали человеку аккаунт. Проникли в личное цифровое пространство, увидели всё, что не надо. Паника, крики: «Я обнажённый перед всеми!» Ну, перед всеми – это сильно сказано. Перед тремя тысячами подписчиков, из которых две тысячи девятьсот – это боты по продаже кроссовок. Но дело не в этом. Дело в реакции. Логика простая: если твою квартиру обокрали – ты меняешь замки. Если твой образ в интернете обокрали – ты меняешь… волосы. Вот она, новая философия. Хакеры увидели тебя блондинкой? Становись брюнеткой! Пусть теперь ломают голову! Они проникли в твой «Инстаграм»? А ты проникни в парикмахерскую! Смени всё: цвет, стрижку, брови. Чтобы эти, там, на том конце провода, ахнули: «Боже, это уже не та жертва! Мы взломали не того человека! Отступаем!» И отступают, понимаете, в полном недоумении. А ты стоишь перед зеркалом, новая, другая, и думаешь: «Вот теперь я в безопасности». А пароль-то оставила «12345». Ну, жизнь.
Чтобы спасти дитя от родни, его надо отдать первому в очереди. А очередь — это святое. Вы что, никогда в поликлинике не сидели?
Сидят, понимаешь, учёные мужи. В белых рубашках. Перед ними графики, компьютеры, остывший кофе. Изучают вопрос. Вдумчиво так. Напряжённо. – Товарищи! – говорят они. – Мы провели сложный анализ, задействовали суперкомпьютеры и пришли к сенсационному выводу! Дорогая нефть... – и здесь они делают драматическую паузу, смотрят в зал, как на премьере, – дорогая нефть вредит экономике! В особенности... металлургии, химии и производству удобрений!
Я сижу, слушаю это. Жизнь, конечно, штука сложная. Но чтобы додуматься, что если тебе на ногу упадёт кирпич – будет больно, для этого, оказывается, нужен целый институт. А следующий этап исследований, я так понимаю, – открытие, что мокрая вода – это влажно. Граждане! Дайте им грант! Они на пороге великих открытий!
Граждане! Вот смотрите, какая жизнь. Говорят, отношения между странами испортились. Совсем. До такой степени, что даже плохой договор разорвать нельзя. Представляете? Это как подойти к жене, с которой вы уже три года молчите, и сказать: «Дорогая, извини, но наши ужасные отношения не позволяют мне подать на развод. Уровень не позволяет! Надо потерпеть». И терпишь ты эту железную дорогу, которая ведёт в никуда. И она терпит тебя. И оба думаете: вот если бы мы дружили, я бы давно уже всё это к чёрту послал! А так — сиди, коммуницируй. Жизнь, понимаешь ли.
Граждане! Товарищи! Жизнь, как она есть. Сидим мы тут, живём. Вдруг — оповещение. Выступает наш губернатор, Александр Гусев. Голос спокойный, ровный, будничный. Такая интонация, будто он сообщает, что с девяти до шести на проспекте Революции будет ямочный ремонт, объезжайте, пожалуйста, товарищи водители. А говорит-то он, понимаете, совсем о другом. О том, что в небе над нашим городом — непосредственная угроза удара беспилотных летательных аппаратов. БПЛА, короче говоря. Дроны, если по-простому. Летят, понимаешь, железные шмели с взрывчаткой, а нам об этом докладывают с такой же интонацией, как о графике отключения горячей воды в июле. «Работают системы оповещения», — говорит. А что нам делать? Сидеть и ждать, пока системы отработают? Или, может, по старинке — в подвал, с табуреткой и банкой огурцов? Вопрос. Главный вопрос жизни. Как реагировать на апокалипсис, который объявляют тем же тоном, что и внеплановую проверку газового оборудования? Жизнь, она, конечно, абсурдна. Но чтобы настолько… Сидишь, слушаешь, и думаешь: а следующий бюллетень будет о чём? «Уважаемые воронежцы! В связи с повышенной солнечной активностью возможны сбои в работе спутников, а также падение на город небольшого астероида. Рекомендуем держать под рукой зонтик». И всё. И пошёл дальше кашу есть.
Сидят две женщины после суда. Одна другой говорит:
— Ну что, гражданка, условно отделались. Теперь думай, как условный срок отработать.
— А чего его отрабатывать? — отвечает вторая. — Условно — оно и есть условно. Не поймают — и ладно. Поймают — скажем, что срок уже условно отбыли. Они же сами его таким сделали, условным. То есть, как бы есть, а как бы и нет. Гениальная система!
Первая задумалась:
— То есть, выходит, мы их, по сути, условно пытали? И они условно пострадали? И суд условно наказал? Всё честно. Жизнь — она вообще штука условная. Особенно если ты не из прокуратуры.
Сидит человек на трибуне. Важный. Представитель. Говорит ровно, чётко, как будто отчитывается о выполнении квартального плана по озеленению. "Товарищи! За отчётный период достигнуты следующие показатели. Повреждено более двадцати объектов детской образовательной инфраструктуры. То бишь, школ. Кроме того, выведено из строя тринадцать учреждений медицинского профиля".
Сидит, смотрит в бумажку. Ждёт, видимо, аплодисментов. Или хотя бы одобрительного кивка. Мол, хорошо поработали, молодцы, план перевыполнили.
А зал молчит. Потому что в голове не укладывается. Надо же так жизнь устроить, чтобы разрушенная больница звучала как "успешно освоены средства"! Как будто не людей под развалинами, а старые нормы списали. И смотришь на этого гражданина и думаешь: он-то понимает, что говорит? Или уже нет разницы? Отчитался — и свободен. Главное — цифры доложить. А то, что за цифрами — детский плач и тишина в операционных... Это, видимо, уже следующий пункт повестки. Невыполнимый.
