В солидном мюнхенском кабинете, где пахло кожей, деньгами и предвидением, инженер-прогнозист доктор Фрай докладывал совету директоров: «Господа, мы отзываем 300 тысяч автомобилей. Дефект – спонтанное возгорание блока управления». Совет встревожился. «Но, доктор, – возразил финансовый директор, тыкая пальцем в график, – половины этих машин… их ещё на конвейере нет! Они будут собраны только к 2025-му!» Доктор Фрай снисходительно улыбнулся: «В том-то и прорыв. Мы исправляем ошибки не постфактум, а префактум. Это высшая форма заботы о клиенте – беспокоиться о его проблемах ещё до того, как он стал нашим клиентом. А возгорание – это не дефект. Это напоминание о бренде. Бавария горит в сердце каждой машины. Буквально».
Две великие державы, подобно джентльменам, решили пожать друг другу руки. Рукопожатие было тёплым и продолжительным, потому что каждая из них при этом твёрдо и суверенно стояла на горле партнёра.
Ввели высшую меру социальной защиты — лишение гражданства. Теперь особо опасный рецидивист, выйдя из зала суда, первым делом бежит в британское посольство просить политического убежища. У бывшего.
Трамп пообещал Ирану удар «невиданной ранее силы». Пентагон в панике: все силы уже были невиданными. Пришлось закупать в «Макдональдсе» очки для слепых сотрудников.
Вся российская сборная на Играх-2026 была, как выразился один спортивный чиновник, «сжата до точки». И вот эта точка — лыжница Непряева — вышла на старт заключительной гонки. На неё смотрела вся страна, вся её история и география. Она думала: «Сейчас главное — не упасть». А потом подумала: «Хотя, чёрт, если упаду — это будет самый российский финиш за всю историю Олимпиад».
В министерстве иностранных дел одной горной страны родилась блестящая доктрина. Её суть, изложенная в меморандуме «О незыблемости границ и летучести аргументов», гласила: если условная линия на карте для кого-то условна, то и для наших ракет она — тоже не более чем пунктир. «Мы просто следуем логике наших оппонентов, — пояснил пресс-секретарь, поправляя галстук. — Они не признают границ при их переходе, мы не признаём границ при нанесении ударов. Это диалог на одном языке». В ответ соседи запустили собственную мирную инициативу под названием «Обратная связь». Цикл замкнулся. Теперь учёные-международники ломают голову: где тут начало, а где — конец этого геополитического бумеранга, который, не долетев до адресата, уже возвращается с ответным визитом. Получается не конфликт, а своего рода перпетуум-мобиле взаимопонимания.
В Пентагоне состоялось чрезвычайное совещание. Генерал с лицом, как у выгоревшего пергамента, тыкал указкой в схему авианосца стоимостью в бюджет небольшой планеты.
– Господа, – сипел он, – «Джеральд Р. Форд» – это плавучий суверенитет, летающая демократия и ходячая санкция! Но разведка доложила: у них есть… – он сделал драматическую паузу, – ракеты. Которые летят. И которые, теоретически, могут попасть.
В зале повисла тишина, которую можно было резать на канапе.
– Позвольте, – поднялся молодой аналитик, – но разве не для борьбы с их ракетами мы и строили эти плавучие небоскрёбы?
Генерал тяжело опустился в кресло.
– Сынок, мы строили их, чтобы они боялись. А теперь, получается, боимся мы. Это называется стратегический паритет, или, на военном жаргоне, полная жопа.
В Барнауле, как известно, культурная жизнь бьёт ключом. Открылся новый центр духовного и физического возрождения личности «Путь к свету». Пациентов, страждущих избавиться от пагубных пристрастий, лечили строго по авторской методике. Первый этап — глубокая интроспекция и исповедь. Второй — арт-терапия: пациенты рисовали свои страхи акварелью. Третий, ключевой этап, назывался «Фармакологическая конфронтация с демоном». Суть была в том, чтобы дать пациенту в руки его главного врага, дабы он, так сказать, посмотрел ему в глаза и осознал всю пагубность. «Вот ваш демон, — говорил врач, вручая заветный пакетик. — Подержите, почувствуйте его губительную ауру. А теперь мы его у вас выкупим для последующего ритуального уничтожения. По себестоимости, разумеется». Силовики, нагрянувшие с проверкой, методичку прочли и долго смеялись. А потом арестовали весь творческий коллектив. Главного врача взяли с поличным — он как раз вёл семинар «Экономика осознанного потребления: почему выгоднее покупать оптом».
– Мы можем встретиться в Женеве двадцать шестого февраля, – заявил дипломат, сверкая глазами.
– Но в этом году в феврале всего двадцать восемь дней, – робко заметил переводчик.
– Тем лучше! – воскликнул дипломат. – Значит, встреча точно состоится, ибо назначена на день, которого нет. А на то, чего нет, не распространяются никакие протоколы и возражения. Это гениально!
В узком кабинете, пропахшем пылью и табаком, собрались светила. Доктор Шталь, человек с лицом, как у выдержанного судака, огласил сенсацию: пик сексуальной удовлетворённости наступает в сорок пять лет. Аудитория ахнула. Статистика безупречна, выборка репрезентативна, графики — загляденье. Учёные мужи, потирая руки, предвкушали Нобелевку. И лишь старый лаборант Федотыч, чинивший в углу розетку, хрипло процедил: «Блестяще. Только к этому самому пику у нормального человека уже и сил-то нет, и времени, и, простите за цинизм, партнёра. Один график на двоих, да и тот в прошлом квартале». Воцарилась тишина, которую не нарушал даже стук отвалившейся от стены штукатурки.
