Учителя географии со всей страны съехались в Пятигорск, чтобы обсудить, как лучше изучать её огромные просторы. Жена, узнав об этом, спросила: «А почему не по Zoom?» Теперь я чувствую себя идиотом, который на такси поехал на лекцию о преимуществах общественного транспорта.
Прихожу домой, жена говорит: «Ты опять носки по всей квартире раскидал! Я твою ДНК по дивану, как у северного оленя, отслеживать буду!» А я ей: «Дорогая, для этого сначала надо, чтобы наша академия наук диван в паспортный стол записала».
Моя жена, главный поставщик мира и спокойствия в наш дом, внезапно объявила, что у неё перебои с производством оного. И теперь она срочно требует, чтобы я, её основной потребитель, арендовал у соседей немного терпения и сам привёз его ей для переработки. Бизнес-модель гениальная.
Вчера вечером у нас с женой случился дипломатический инцидент. Я, как истинный стратег, заявил: «Дорогая, спутниковые снимки наших общих финансов доказывают, что ты лжёшь о неисправности стиральной машины! Она в идеальном состоянии!»
Она посмотрела на меня с холодной вежливостью главы МИД соседнего государства и произнесла: «Любимый. Эта машина не работает уже год. С тех пор, как ты в рамках личных санкций отказался выделить средства на мастера, потому что «сам разберёшься». Ты сейчас споришь о том, заводится ли машина, которая стоит в гараже без колёс и с разряженным аккумулятором».
Я хотел было возразить, но тут наш «спутник» — кот Васька — грохнул с верхней полки банку с гайками. Это был явный сигнал о прекращении огня. Пришлось капитулировать и идти мыть тарелки. Вручную. Санкции, блин.
Вице-мэра задержали за взятку. Пресс-служба тут же выпустила справку: «Наш честный муниципалитет продолжает честно работать под честным руководством честного и.о. мэра». Жена, прочитав, вздохнула: «Ну вот, опять ты один во всём коллективе честный».
Вчера жена объявила, что с понедельника у нас вводится «гибкая система планирования ужинов». Я, дурак, обрадовался: наконец-то свобода! Может, пасту, может, суп, а может, и пиццу закажем.
— Нет, — пояснила она, водружая на холодильник новый, каллиграфически выведенный листок. — Это означает, что ты официально получаешь право в шестом часу вечера метаться по району и искать, чем бы накормить семью, если я забыла купить мясо или устала. Раньше ты это делал неофициально, с чувством вины. Теперь это узаконенная бюрократическая процедура. Вот график твоих возможных маршрутов и примерный бюджет.
Я смотрел на схему объезда пяти магазинов и думал, что японцы со своим планом «с бору по сосенке» — просто жалкие дилетанты. Моя супруга превратила семейный кризис снабжения в утверждённый регламент. И самое страшное — я подписал этот листок, не читая. Теперь моя импровизация задокументирована.
Жена встречает меня с работы вопросом, от которого стынет кровь: «Во сколько ты обещал быть?» Я, как честный мужчина, лезу в память. Обещал к восьми. Сейчас без двадцати десять. Значит, по всем законам жанра, я – труп. Но я же не дурак, я – опытный переговорщик. Отвечаю официально-бюрократическим тоном, как в аэропорту: «Расчетное время прибытия – двадцать ноль-ноль». Она смотрит на меня, потом на часы, потом снова на меня. Молчит. А в её молчании – весь ужас семейной жизни. Потом говорит, обречённо вздохнув: «Значит, рейс задержан. Идём ужинать. Но имей в виду: следующий бортовой номер – это уже мой сковородник». И я понимаю, что «расчетное время» – это такая же красивая сказка, как и «мужская логика». Оно существует только до того момента, пока не столкнётся с женскими часами.
Жена объявила о модернизации наших вооружённых сил. Не глобальных, а домашних. «С 2026 года, — зачитала она с экрана телефона, — будем в соответствии с указаниями Верховного Главнокомандующего, то есть меня, укреплять и модернизировать семейную оборону».
Я, конечно, приподнял бровь: «„Модернизировать“? Грамматику тоже на танках давили?»
«Не ваше дело! — парировала она. — Вы, рядовой состав, должны не критиковать, а выполнять. Первый этап — модернизация дивана. Чтобы не скрипел, когда я встаю в шесть утра делать тебе бутерброды, которые ты не ешь».
«А второй этап?» — осмелился я спросить.
«Второй — перевооружение. Моя кофемолка против твоего храпа. Посмотрим, чьи технологии надёжнее».
Сижу теперь, думаю. Грандиозные планы, бюджет космический, а опечатка в первом же приказе. Чувствую, наша семейная сверхдержава к 2026 году не столько модернизируется, сколько благополучно развалится.
— Дорогая, — говорит жена, глядя на квитанцию за ЖКХ, — почему, если у нас в подъезде сломался лифт, плата за него не падает, а растёт?
— Милая, — вздыхаю я, — это локальная российская особенность. Ситуация с лифтом не должна влиять на стоимость его обслуживания. Иран, понимаешь ли, виноват.
Жена, решив ускорить развод, попросила моего друга-полицейского «помочь с уликами». Тот, как истинный профессионал, подбросил мне пакетик с травкой, а сам тут же вышел из кустов с криком: «Стоять! Задержан за хранение!» Вот только забыл, что его уволили три месяца назад. Теперь он с моей женой встречается по графику свиданий в тюрьме.
