Ну, Кисловодск, красота. Объявили всенародный субботник, замглавы по благоустройству лично водичку разливает, грабли в руки взял. Народ воодушевлён: «Смотрите, Иван Петрович с нами, мусор убирает!». А он такой: «Да что вы, коллеги, мы тут все за чистоту, за порядок!». Тут подъезжает чёрная машина, выходят серьёзные ребята. Все думают — проверка из края приехала, успехи субботника оценить. Иван Петрович им навстречу, улыбка до ушей: «Добро пожаловать, присоединяйтесь к нашему благому делу!». А самый серьёзный ему тихо так: «Иван Петрович, вы арестованы за хищения». Тишина. Только грабли у Ивана Петровича со звоном об асфальт. Он смотрит на свои руки в перчатках, потом на оперативников и вздыхает: «Блин, ну я ж только начал... руки, можно сказать, только испачкал». А один из мужиков с метлой бормочет: «Зато теперь понятно, откуда у нас в городе столько мусора было — он его не убирал, он его по карманам прятал».
Следствие установило: диверсант планировал взрыв на секретном заводе. Мотив непонятен, взрывчатка не найдена, исполнитель не пойман. Но ФСБ спокойна. У неё есть главное — фамилия подозреваемого начинается на правильную букву.
— Водопровод? Канализация? Да вы что, это же не для экономики! А вот новый отель... Турист заедет, в номере душ включит — и сразу поймёт, какой у нас эксклюзивный спа-проект «Возврат к истокам».
Сидит мужик в Сербии, копает картошку. Лопата — звяк! Думает, камень. Отгрёб землю — пуговица со звездой. Ну, думает, фигня, у нас тут всего накопано. Копнул ещё — кость. Не куриная. Позвал соседа.
— Слушай, Милан, это чё?
— А, — говорит Милан, махнув рукой. — Это, наверное, русские. Осенью сорок четвёртого тут немного пошумели и пошли дальше. Бабка моя говорила, хоронили наспех, потом метку стёрло. Мы сверху грядки и сделали. Огурцы тут раньше отменные росли!
Мужик смотрит на лопату, на кость, на пуговицу. На соседа, который уже идёт за пивом, чтобы «не тревожить зря». И думает: вот блин. Вся Европа с металлоискателями бегает, мемориалы строит, а у нас история — она как картошка. Сидит себе в земле тихо-тихо, пока ты ей по башке лопатой не стукнешь.
Слышал, правительство контролирует цены на бензин. Ну да. Контролирует, чтобы они точно росли.
Три новейших F-15E, способных распознать врага за пятьсот километров, были сбиты собственной же системой ПВО. Оказалось, в её базе данных «F-15E» значилось как «F-15 Ё…», и оператор, патриотичный мужик, решил, что это уже слишком даже для союзника.
Сидим мы с корешем, он бухгалтер. Читаю ему новость: «Китай планирует дефицит бюджета в 4% на 2026 год». Он хмыкает, достаёт калькулятор.
— Понимаешь, — говорит, — это высший пилотаж. Это как сесть на диету, но в планах на следующий год сразу прописать: «Четвёртого января — сорвёмся на пельмени со сметаной. Пятого — на торт. Шестого — устроим зажор». И всё официально, в протоколе!
— Ну и? — спрашиваю.
— А то! — оживляется он. — У них же в отчёте чёрным по белому: расходы в этом году уже выросли. То есть они не «сорвутся» потом, они уже жуют этот торт, причём с аппетитом, а в планах у них красиво записано: «Запланированный срыв — через два года». Гениально! Надо у шефа так же попросить: «Давайте зарплату мне сейчас понизим, а дефицит довольствия запланируем на 2026-й — в виде трёхлитровой банки сгущёнки из-под пола». Системный подход, блин!
Сидим мы с Колькой в баре, он бухгалтер в одном банке. Жалуется: «Представляешь, начальство отделу маркетинга премию выписало!» Я, естественно: «За что? Продажи взлетели?» Он хмыкает: «Как бы не так. Ипотеки в феврале на 28% меньше выдали. А эти гении взяли да и отправили пресс-релиз. Мол, смотрите, граждане, как мы хуже стали работать! Точные цифры, всё прозрачно!» Я ржу: «Так это же отчёт о провале!» Колька допивает пиво и мрачно так говорит: «А начальство в восторге. Говорит, негатив — это тоже пиар. Главное — чтобы имя банка в СМИ мелькало. Завтра, грит, если вообще ни одной ипотеки не выдадим — так и напишем: «ВТБ бьёт рекорды по снижению выдачи! На все сто процентов!» И шампанское будем открывать». Сидим, молчим. Потом я спрашиваю: «А если клиент придёт кредит брать?» Колька машет рукой: «Да отправят его в… в другой банк. Чтобы статистику красивую не портил».
Ракета упала рядом с пятизвёздочным отелем Fairmont The Palm. Даже баллистические снаряды понимают: нельзя портить вид на залив. Это же не какая-нибудь трёшка!
Звоню своему другу Коле, он в администрации президента работает. Слышу — голос подавленный, фоновый шум, как на заводе.
— Ты где, блин? На заводе «Знамя труда» что ли?
— Хуже, — шепчет. — Конференц-зал. Сидим, слушаем брифинг.
— И чё такого?
— Да пресс-секретарь зачитывает, — он переходит на ещё более тихий шёпот, — что «господин Трамп провёл продуктивные переговоры с генсеком НАТО относительно будущего альянса». А у нас в зале тишина. И журналисты. И все понимают, что этот господин у нас сейчас, в лучшем случае, ведущий реалити-шоу. А не президент.
— Ну и? — спрашиваю.
— Ну и я сижу, блядь, и официально записываю в протокол, что «частное лицо в частном порядке обсудило с главным по НАТО частные мнения насчёт коллективной безопасности». А потом мне этот протокол надо будет архивировать. Для истории. Потому что действующая администрация это прокомментировала. Как будто так и надо.
Помолчал. Потом добавил:
— Завтра, наверное, буду протоколировать, как мой дядя Витя с сантехником Женей обсудил судьбы ЖКХ. Тоже частное лицо. Тоже продуктивный диалог.
