Ну что, друзья, как там наше всё? Правильно, выступил. По горячим следам. По поводу инцидента с танкером. Важное, историческое заявление. Цитирую дословно, внимание: «Мы, безусловно, дадим оценку произошедшему. И примем соответствующие решения. Наши соответствующие службы уже работают над соответствующими выводами. Это был акт международного пиратства, не имеющий аналогов. Спасибо».
Я сижу, читаю это официальное сообщение. Перечитываю. И понимаю, что меня накрывает. Глубокое, философское понимание. Суда атаковали? Атаковали. Где? Вроде как где-то. Кто? Ну, не мы. Что будем делать? Оценим. А что случилось-то, в конце концов? А хрен его знает! Главное — процесс пошёл. Оценочный. Соответствующий.
Я представил картину: сидит мужик в кабинете, ему докладывают: «Владимир Владимирович, там Arctic Metagaz, понимаете, того…» А он такой, смотрит поверх очков: «Арктический мета… что? Ладно. Напишите, что мы — против пиратства. Вообще. И что разберёмся. Когда-нибудь. Красиво, без деталей». И ведь написали! Идеально. Ни одной лишней буквы. Как будто судно не дронами потыкали, а оно само споткнулось о мировой океан и упало. Типа, бывает.
Сидим с подругой в торговом центре, она тянет меня к стойке с духами.
— Смотри, новый нишевый бренд! — говорит. — Очень концептуально. Вот, например, «Рубашка нараспашку».
Читаю состав на витрине: верхние ноты — дождь и бензин, сердце — ночной полупустой поезд, шлейф — тоска и махорка.
— А это что за флакон в форме фляги? — спрашиваю.
— А это, — с придыханием говорит консультант, — наша новинка, «Я так промок, налей, сынок». Унисекс. Аромат для тех, кто не просто вышел покурить, а вышел, чтобы не вернуться. Хотите попробовать?
Брызнула на запястье. Понюхал. И знаете, пахнет... правдой. И водкой. В основном водкой. Прямо как будто в душу плюнули, но по-хорошему. Купил. Теперь жена спрашивает: «Ты что, с мужиками опять пил?» А я ей: «Нет, дорогая, это я духов надышался. Это искусство».
— Дорогие россияне, срочно возвращайтесь на историческую родину!
— А мы разве не в России?
— Нет, в Израиле.
— А, ну тогда другое дело. Погнали обратно.
Сидим с другом, листаем ленту. Вижу — новый флешмоб запустили: «В отличной форме». Фотографии людей с хештегом, все подтянутые, улыбаются. Я говорю: «О, наших паралимпийцев поддерживаем! Респект! Давай и мы сфоткаемся?»
Друг хмыкает: «А ты команду-то видел?»
«Нет, — говорю, — но раз флешмоб всероссийский, наверное, человек сто, не меньше».
Он мне ссылку кидает. Читаю: «В Паралимпиаде в Италии примут участие шесть российских спортсменов».
Шесть. На всю страну.
Я смотрю на его каменное лицо, потом на свой живот, который явно не в «отличной форме». И говорю: «Так... То есть, если мы с тобой ещё двое добавимся, мы уже больше десяти процентов команды составим?»
«Да, — отвечает. — Но ты сначала от дивана оторвись. Вот это и будет твой личный флешмоб в поддержку».
Пентагон анонсировал пресс-конференцию по итогам первого дня операции. «В 16:00 по московскому времени. Будем отвечать на вопросы, раздавать мерч и объявлять кастинг на второй сезон».
В больнице три недели искали пациента, готовили ориентировки, опрашивали свидетелей. А он лежал в шахте лифта. Просто лифт сломался, и все решили, что это нормально.
Сидим с подругой, смотрим интервью этой модели. Говорит: «В восемнадцать стремилась к совершенству, потому и начала колоть». Я чаем поперхнулся. Звоню своему корешу, косметологу Сашке.
— Сань, — говорю, — ты ж гений! У меня тут идея для бизнеса. Открываем клинику «Антиципация». Для подростков.
— Для каких? — не понимает он.
— Ну, для тех, кто хочет всё и сразу! Представляешь: заходит пацан лет четырнадцати, у него ещё прыщи не сошли, а мы ему: «Слушай, а морщины на лбу предвидишь? Они лет через двадцать будут! Давай-ка мы тебе ботоксом профилактически шлёпнем!» Или девочке: «Губки, конечно, милые. Но лет через пять они могут стать тоньше на 0,3 миллиметра! Нельзя такое допускать — филлера два куба!»
Сашка молчит. Потом тихо так:
— Ты… ты гений. Но только давай не «Антиципация». Назовёмся просто «Психушка». Так честнее.
Сидят как-то в брюссельском кабаке два чиновника Еврокомиссии. Один, весь в депрессии, говорит:
— Представляешь, опять этот Фицо выступил. Говорит, мы на Украину давим, чтобы они «Дружбу» с Россией починили. Прямо так и сказал — «давление»! Как будто мы не за санкции!
Второй, отхлебнув пива, вздыхает:
— Ну и что? А ты в курсе, что у меня в гараже «Мерседес» 90-го года стоит? Так вот, он тоже «дружба». Карбюраторная, блин, дружба. И чтобы он поехал, я на него тоже давлю. Ногами. С криками «чтоб ты сдохла, тварь!». И знаешь, иногда даже едет.
Первый помолчал, потом спросил:
— И куда ты на нём едешь?
— На заправку, — честно признался второй. — Бензин заливать. Тот самый, который, по идее, мы покупать не должны. Ну, ты понял.
— Понял, — кивнул первый. — То есть выходит, мы тут все просто в гаражах сидим, ногами дрыгаем и материмся, надеясь куда-то доехать?
— Ага. Только гараж у нас на полконтинента, а вместо карбюратора — геополитика. Выпей лучше, а то совсем грустно станет.
Сидит Цаликов на домашнем аресте, скучает. Звонит ему старый приятель-генерал:
— Руслан, привет! Ну как ты там? Говорят, тебя в танках Т-90 уличили, которые со складов испарились?
Цаликов машет рукой, хотя его по телефону не видно:
— Да что вы, Петрович, какие танки? Я в этой вашей военной технике, как баран в айфоне! Я один раз в часть приехал, мне говорят: «Вот, Руслан Хаджимурзаевич, новейший комплекс ПВО». А я на него смотрю и спрашиваю: «А где тут, извините, кнопка «Пуск»?» Они все офигели. Я даже аккумулятор от «Камаза» от аккумулятора грузовика «Урал» отличить не могу!
Приятель восхищённо:
— Да ты, я смотрю, полный профан!
— Вот именно! — оживляется Цаликов. — Я ж им в суде так и сказал: «Господа судьи! Я не брал танки. У меня в гараже даже шуруповёрта нет, всё на болтах! Какие, на хрен, танки?» А они мне: «А как же, Руслан Хаджимурзаевич, три эшелона гусеничной техники?» А я им: «Так это, блин, не техника! Это… инвестиционный актив такой, в металлоломе! Я, считай, помог утилизацию провести!»
На другом конце провода — долгая пауза. Потом приятель говорит:
— Понял. Ты не в танках разбираешься. Ты в статьях Уголовного кодекса — полный дилетант. Держись там.
— Поручили Рубио и Хегсу доложить конгрессу об операции в Иране. Это как доверить алкоголику провести экскурсию по спиртзаводу и ничего не трогать.
