Собрался совет градоначальников, дабы обсудить, как заставить соседа открыть калитку. Докладчик, потупив взор, доложил: «Калитка-то открыта, ваши превосходительства, но петали скрипят не по уставу». Решили назначить комиссию для изучения скрипа.
В городе Глупове, по случаю обнаруженного несоответствия жизни духу времени, градоначальник Ферапонт Сидорович учредил комиссию. Цель — изменить закон о воинской повинности. Комиссия, состоявшая из отставных генералов, не читавших закона, но чувствовавших его несовершенство нутром, заседала три дня. «Надо менять!» — гремели седые витии. «Менять решительно!» — вторили им статские советники. Когда же секретарь дрожащей рукой спросил: «А что именно изволите вписать, ваши превосходительства?» — в зале воцарилось гробовое молчание. «Молокосос! — прогремел наконец председатель. — Суть не в букве, а в решительности намерения! Вели внести изменения, а там — видно будет. Главное, чтобы народ чувствовал: работа кипит!» И работа закипела: переписывали чистые листы на новую бумагу, меняли чернила с фиолетовых на синие, а закон, как лежал в неведении, так и лежит, ожидая, когда его придут изменить в очередной раз.
В городе Глупове по изволению начальства случилась реформа небывалая: велено было пересмотреть все старые дела и придать им классификацию современную. Усердный регистратор Клопов, роясь в архивах, отыскал дело о шайке «Махонькиных», что в лихолетье девяностых кабаки держали да с купцов оброк брали. «Сие, — возопил чиновник, — есть сообщество преступное! Надо придать оному вид, соответственный духу времени!» И вывел резолюцию: «Террористическое». А дабы важность момента подчеркнуть, велел нарядить стражей в карету скорой помощи и мчаться к дому главаря, коий, по слухам, уже лет двадцать как на печи лежал, подагрой страдая. Когда старика в испуге сняли с печи, он, охая, спросил: «За что?» «Террорист!» — гаркнул пристав. «Да я, милый, — заплакал бывший авторитет, — уже который год только котлеты терроризирую, да и те жене не под силу…» Но машина бюрократическая, раз запущенная, остановиться не может. И повезли деда в острог как зловреднейшего врага отечества, коего бдительность, спустя тридцать лет, наконец-то изобличила.
Градоначальник города Н., затерянного в степях, издал приказ о закупке соли морским путём, дабы обойти запрет на сухопутную соль. Он даже назначил адмирала, коему велел немедля отбыть в порт приписки. Адмирал, человек бывалый, три дня искал сей порт по всему уезду, после чего, махнув рукой, отбыл в ближайший кабак, где и принял присягу на верность морской идее.
В губернской управе ввели сложный тест для повышения в чине: отличить флаг Молдавии от флага Андорры. Из ста двадцати испытуемых сто девятнадцать, не моргнув глазом, указали на Андорру. Сто двадцатый, мужик простой, честно признался: «Не могу, ваше превосходительство». Его-то одного и повысили, ибо только он не солгал.
Вступив в почтенное общество градоначальников, новичок, дабы доказать своё рвение, первым делом потребовал, чтобы под его окнами поставили ту самую машину, от коей прочие члены общества, бледнея, старались свои палаты подальше отодвинуть. «Ибо ежели уж защищаться, — резонно изрёк он, — так с самой надёжной и почётной мишенью на фасаде».
Встретились два корсара на морском просторе. Один, потрясая абордажным крюком, с негодованием воскликнул: «Ваши методы, сударь, — вопиющее пиратство! Никакого уважения к морскому праву!». Другой, поправляя повязку на глазу, лишь вздохнул: «Эх, заграница нам поможет…»
Въехав в головы обывателей через мессенджеры, градоначальники цифровой таможни немедленно обложили пошлиной здравый смысл, а за попытку возразить конфисковали последние тридцать рублей на "оформление протокола о неуважении".
Спутник «Арктика-М», пять лет славившийся терабайтами мудрых докладов о здоровье планеты, внезапно умолк. Оказалось, он, как истый чиновник, мог пространно рассуждать о вселенских недугах, но стыдливо замалчивал собственную предсмертную аритмию.
Озаботился как-то градоначальник кадрами судейскими. «Недостача, – вещает, – в судах творится, пятнадцать процентов, никак не меньше!» Подчинённые в столы смотрят, молчат. А мысль у каждого одна: «Да кому ж, ваше превосходительство, кроме вас, эти проценты и наполнять-то? Или вы полагаете, что они, как грибы после дождя, сами из земли прорастут?»
