И вот сидишь ты, граждане, на пляже. Весь, как есть, в одних плавках. Солнце палит, пот с тебя в три ручья, кокос над головой уже трещит от жары. Подходит местный, смотрит с участием и спрашивает: «Не жарко ли вам?»
Ты сначала думаешь – он шутит. Смотрю – нет, лицо серьёзное, полное искреннего сочувствия. Мол, бедный, из вечной мерзлоты, из медвежьей берлоги, наверное, в шубе приехал, а тут такое пекло. Для него ты не загорелый отдыхающий, ты – вечная зима на двух ногах. Полярник, который по ошибке высадился в раю.
И понимаешь всю глубину пропасти. Они там, за бугром, про нас думают, что мы живём между избушкой на курьих ножках и ледяной пещерой Шамана. Что у нас вместо крови течёт сорокаградусный антифриз. Что выходим мы погреться на солнышко, только когда вулкан Этна чихнёт и пепел до Сибири долетит. А раз так – то да, в тропиках нам должно быть ох как неуютно. Вопрос лишь в том, граждане, когда мы успели внушить всему миру, что наш национальный костюм – это ушанка, валенки и неистребимая любовь к морозу в сорок градусов. Прямо хоть обратно в сугроб ныряй, чтобы не разочаровывать международную общественность.
Слушаю я комментарий одной страны по поводу удара по школе в другой. И думаю: граждане, а ведь это высший пилотаж — осуждать в соседнем доме то, что у себя в квартире считаешь священным правом на самооборону. Вот так и живём.
Граждане! Опять нас учат жить. Сидит человек, скажем так, не в самой тесной квартире — в кабинете, где можно в футбол погонять, — смотрит в окно. А в окне — Россия. И думает: "Что-то народ у нас в панельных коробках ютится. Непорядок. Надо переезжать в частные дома! На природу! На свежий воздух!"
И ведь логично! Сидишь ты в своей "хрущёвке", ванна на кухне, сосед сверху топает, как мамонт в загоне, а тебе с экрана вещают: "Осознайте тренд! Индивидуальное жильё! Коттедж!"
И ты такой осознаёшь. Берёшь калькулятор. Считаешь: стоимость дома — как крыло от "Боинга"; участок — если продашь почку, хватит на шесть соток где-нибудь у чёрта на куличках; дорога, свет, газ — это уже вторая почка и часть печени. А потом ещё и лопату покупать надо. Чтобы копать. От тоски.
И понимаешь всю глубину совета. Это же гениально! Проблема коммуналки решается просто: стань сразу олигархом. Не можешь? Ну, значит, не очень-то и хотел. Сиди и дальше, слушай, как мамонт топает. Он, кстати, тоже, наверное, мечтает о доме. Но пока только топает. По-прежнему.
Граждане! В аэропорту Дубая есть сады, водопады и аквариум с акулами. А я, как мать-одиночка с дитём на руках, сутки искала угол, где есть две вещи: розетка и тишина. Нашла. В мужском туалете. Сидим, заряжаемся. Жизнь, понимаешь, всегда найдёт, куда тебя поставить.
Смотрю я, граждане, этот футбол. Наш парень, Арсен Захарян, там, в «Реал Сосьедаде». Весь сыр-бор разгорелся: дебют, надежды, российский след в Ла Лиге. Ждём чуда. Ждём, как он всех обведёт, гол забьёт, мадридцев в труху сотрёт. Жизнь, в общем.
Играют. Бьются. Счёт 3:2 в пользу «Атлетико». И где наш герой? В сводке – вроде бы есть. В кадре – мелькает. В истории матча – растворился. Как будто и не он вовсе, а его тень приехала. Постояла на поле девяносто минут для массовки, для присутствия.
Вот и весь философский смысл, товарищи. Можно годами готовиться, прорываться, чтобы в итоге просто оказаться статистом при чужом триумфе. Присутствовать при поражении – это тоже профессия. Высший пилотаж – проиграть так, чтобы тебя даже в статистике пропущенных голов не упомянули. Молодец, в общем. Не отсвечивал.
Захожу в сервис. Граждане, говорю, стучит что-то. А мастер, вместо того чтобы лезть под капот, вытирает руки и начинает лекцию: «Товарищ, вам не ремонт нужен, вам правильную машину купить надо. Вот китаец с пробегом — это философия». Я, конечно, внимаю. Он рассказывает про раму, про сварные швы, про то, как по звуку двери определить, сколько ей осталось. Я слушаю и думаю: какой, однако, сервис широкого профиля. Не только чинит, но и будущий клиентский поток формирует. Учит, как выбрать такое корыто, чтобы потом каждую неделю к нему же на эвакуаторе приезжать. Это ж какая дальновидность должна быть у человека! Не бизнес, а инвестиция в завтрашний день. Посадил клиента на бочку с порохом, а спичку в карман положил — жди, когда сам догадается чиркнуть. И ведь догадается. Потому что жизнь, она, товарищи, всегда найдёт, к кому с вопросом обратиться. Особенно когда на трассе встанешь.
Граждане! В Москве мошенники обманули подростка. На миллион. Пятнадцать лет от роду, а у него — миллион. У меня вопрос: откуда? Ну ладно, откуда у него — это второй вопрос. Первый вопрос: откуда у мошенников совесть, чтобы отобрать у подростка миллион? Она что, у них дешевле, чем его карманные? Это ж надо — подойти к ребёнку и сказать: «Сынок, дай миллион, а то у твоего папы беда». А ребёнок, естественно, даёт. Потому что для него папа — это святое. А для них папа — это способ. И вот сидят они, делят миллион. Один говорит: «Я, как старший, беру семьсот». Другой: «А я, как идеолог, — двести девяносто девять». Третий, который к ребёнку подошёл, спрашивает: «А мне?» Ему отвечают: «Тебе — совесть. Она твоя. Ты её заслужил». Вот и вся история. Взрослые дяди учат жизни подростка. А чему научили? Тому, что честным быть дорого. А бессовестным — выгодно. И главный урок: если у тебя в пятнадцать есть миллион — ты уже не ребёнок. Ты — клиент.
Сидят, понимаешь, граждане, в Вашингтоне. Взяли, отчеканили бумагу: «Победа на Ближнем Востоке». Подписали, заламинировали, отправили в регион. В Тегеран, например. Мол, ознакомьтесь, поставьте резолюцию «Исполнено». Ждут ответа. А оттуда – тишина. Ну, неделю ждут, две. Наконец, приходит дипломатическая нота. В ней одно слово: «Поняли». И всё. Ни «оспариваем», ни «принимаем к сведению». Просто – «поняли». Как будто им сосед сообщил, что вынес мусор. Абсурд! Человек объявляет о победе, а его главный оппонент в ответ лишь кивает: «Угу, я в курсе». Это ж какая должна быть уверенность в своём положении, или, наоборот, какое полное безразличие к чужой бюрократической лирике! Они там не победили и не проиграли. Они просто... поняли. И живут дальше. А мы тут с нашей победой, как дураки, на карте флажок воткнули. В пустоту.
Генпрокурор Флориды начал расследование инцидента у берегов Кубы. Ну, граждане, логика железная: раз катер оттуда, значит, и вода вокруг него — тоже флоридская. Скоро, глядишь, начнут расследовать, почему у них там солнце восходит без разрешения нашего сената.
Граждане! Жизнь, она ведь как система противовоздушной обороны. Всё считает. Раньше война – это грохот, паника, «воздух!». А сейчас? Тишина. Только монитор потрескивает, да оператор бормочет себе под нос: «О, опять посылочка летит... баллистическая, судя по трек-номеру».
Вот смотрю я сводку: «За сутки зафиксировано девять ракет и тридцать три беспилотника». И понимаю – это же не боевой отчёт, это табель учёта! Как в отделе снабжения: «Принято девять единиц тяжёлого оборудования и тридцать три штуки мелкой бытовой техники». Главное – аккуратно оприходовать, не потерять. «Товарищ полковник, один дрон-курьер, кажется, мимо склада пролетел, не засчитаем?» – «Что вы, это брак в работе! Ищите! Он где-то в учётной ведомости числится!»
И живём. Утром – кофе, вечером – сводка. «Сегодня поступило сорок две единицы. Все обработаны. Склад цел». И ложишься спать с мыслью: главное – отчётность. Чтобы всё сошлось. А то, чёрт, придётся объяснять, куда делась одна ракета. Не приходуется просто так.
