Организовал людям свободу — на самое большое озеро. А сам получил самую маленькую комнату. С видом на решётку и выездом строго к двадцатому. Вот и вся экскурсия.
Граждане! Ситуация. Над столицей, которую охраняют ракеты, способные сбить спутник на орбите, объявляется воздушная тревога. Враг! В небе – три цели. Сердца замирают. Системы залпового огня стоимостью в бюджет небольшой республики напряглись. Лучшие операторы, прошедшие подготовку на полигонах размером с Бельгию, взяли цели на сопровождение. И что вы думаете? Сбивают. Три беспилотных летательных аппарата. Аппарата, Карл! Которые, если разобраться, собраны из того, что можно купить в «М.Видео» по акции «Три по цене двух». И вот сидит теперь этот оператор, герой, в своём кресле, с медалью на груди. И думает: «Блядь. Я только что государственными миллионами сбил китайский конструктор за девятнадцать тысяч. И ведь правильно сбил. А жизнь – она вот такая. Главная угроза империи теперь летает на батарейках и, извините, с камерой для селфи».
Собираются, значит, мудрейшие мужи со всего света решать судьбы. Чертить на картах линии, от которых зависит, будет ли где-то грохот или тишина. Готовятся месяцами. Секретари, переводчики, протокол, флаги расставляют. Весь мир затаил дыхание: вот-вот начнётся историческая встреча, которая всё расставит по местам.
И тут — звонок. Извините, товарищи. Не сможем. У участника температура. Тридцать восемь и два.
И замирает маховик истории. Потому что против геополитики, против санкций, против всей военной мощи есть одно универсальное оружие. Вирус. Подхваченный, возможно, при рукопожатии на прошлой, тоже исторической, встрече.
Вот и думай теперь: где настоящая сила? В ядерных чемоданчиках или в чемоданчике с терафлю? Мир держится на трёх китах: право, сила и иммунитет. И если с первыми двумя ещё как-то договориться можно, то с третьим — никак. Он тебе просто выставляет справку. И сиди дома, великий переговорщик, пей чай с малиной. Пока простые граждане там, под теми самыми нарисованными на карте линиями, ждут решений своей участи. А судьба их, выходит, сейчас зависит от того, как у одного человека в Женеве или в Брюсселе горло дерет. Жизнь всегда найдёт, как напомнить о себе самой прозаической помехой.
Всю жизнь твердил соседу: «Мир хижинам, война дворцам!» А теперь сидит на своём новом балконе, смотрит на мою хижину и рассуждает: «Знаете, иногда верное решение — поставить противовоздушную оборону у собственного дворца».
Жизнь, товарищи, — она непредсказуема. Вот человек. У человека — всё. Самолёты, вертолёты, дворцы, заводы, пароходы. Весь мир как на ладони. Хочет купить себе «Яндекс» — ну, крупный пакет, для души. Не для того, чтобы искать «как приготовить борщ», а чтобы… Ну, чтобы было. Подходит к прилавку, так сказать. А ему: «Извините, гражданин-миллиардер, но вы на пробег не вышли». Представляете? Санкции. Вы продавцов не устраиваете. Сняли с пробега! Как подержанную «Волгу» с перебитыми номерами. Весь тираж «Форбс» читает теперь, как Потанина на тест-драйве завернули. Сидит, наверное, думает: «Всё есть. И металл есть, и медиа есть, и совесть где-то там… А вот на пробег — не вышел». Вот и весь абсурд. Не жизнь, а сплошной техосмотр.
Наши военные разработки — они как жена. Созданы для обороны, а применяются всё в мирных целях. Штурмовой дрон теперь у тёщи голубей отпугивает с балкона. А система наведения «Искандера» в холодильнике ищет последнюю сметану.
Жизнь, граждане, — это симфония. Одни в ней — скрипки, другие — литавры. А иные — дирижёры. И вот представьте картину: день, который войдёт в учебники. День, когда решаются судьбы, меняются границы и мир замирает в ожидании. А вечером глава государства, человек, на чьём столе лежат карты и доклады, находит время. Не для генералов. Не для министров. Для дирижёра. Для человека с палочкой. Чтобы обсудить, вероятно, темп и динамику. Внезапное фортиссимо истории — это, конечно, важно. Но и о пианиссимо в третьем акте «Лебединого озера» тоже надо подумать. Приоритеты, товарищи. Одни бьют по целям, другие — по воздуху. Искусство требует жертв. И дирижёра — тоже.
Граждане! Мы бьём рекорды по сбитым дронам. Вопрос: а кто бьёт рекорды по их запуску? И главное — где награждают? У нас награждают того, кто больше всех осколков собрал. То есть дворника. А он, между прочим, уже медаль требует. «За трудовую доблесть в уборке чужого мусора с нашей территории». И ведь прав, чёрт возьми.
Прилетел человек в будущее. Стекло, бетон, золотые краны, пальмы из полипропилена. Идёт, глазами хлопает. А вокруг — «Вась, не зарёз!», «Маш, купи мне эту сумку!», «Официант! Два борща и сметану отдельно!». В бассейне тётя из Ростова кого-то воспитывает: «Я тебе не Сочи, чтобы тут фигнёй страдать!». В лифте небоскрёба мужик в майке «Анапа-мама» в телефон орёт: «Да нормально тут всё! Как дома! Только выше!». И понял гражданин: будущее-то наступило. Оно просто говорит по-русски. И с той высоты, с высоты птичьего полёта, оно выглядит как бесконечный, очень дорогой, но всё тот же курортный базар.
Граждане! Смотрю я на эту жизнь. Раньше было просто: случилось ЧП – народ бежал тушить, спасать, помогать. Сейчас алгоритм иной. Видит человек, как к ебеням летит стратегический объект, от которого зимой тепло зависит. И первая мысль – не «куда бежать?», а «как снять?». Чтобы кадр был сочный, чтобы пламя красиво лизало небо, чтобы дым в кадр столбом вставал. Потом минуту монтирует, фильтр «драма» накладывает и – в канал. А в канале уже пишут: «Опубликовано эксклюзивное видео последствий прилёта». И народ смотрит, лайкает: «Ого, как рвануло!». А потом этот же народ через месяц будет сидеть в холоде и вопрошать: «И почему же у нас, товарищи, с газом проблемы?». Да потому что вы не спасатели, вы – операторы. Главное – удачный ракурс для катастрофы. А последствия… Последствия снимут потом.
