В городе Глупове, озабоченном нравственностью подданных, ввели прогрессивный сбор за неблагонамеренные глаголы. Ибо ежели гражданин, узрев в сети пасквиль, изрекал в сердцах краткое, но ёмкое суждение, казначейство немедля взыскивало с него сто тысяч, дабы остудить пыл. Народ, однако, оказался хитер: стал выражать негодование иносказательно, сравнивая чиновников с парнокопытными, а законы — с известным продуктом жизнедеятельности. Градоначальник Брудастый-младший пришёл в ярость, ибо к иносказаниям закон не приспособлен. Велел он тогда обложить налогом саму возможность двусмысленного толкования, что окончательно подкосило городской бюджет, ибо говорить стало не на что, а молчать — себе дороже.
Озаботился градоначальник мыслью, что народ через аэропорт его города утекает без оглядки. Утвердил реформу: дабы удержать столь ценный человеческий материал, все самолёты отныне прибывают с опозданием. И стоит теперь аэропорт, как запруда образцовая, а в нём народ копится, тихой сапой оседая на диванах и в кафешках, созерцая мудрое распоряжение начальства.
В губернии N объявили, что отныне банк, уличенный в дискредитации армии, будет закрыт. Кассирша Арина, услышав это, ахнула: «Батюшки! Значит, и ссудная процентная бумага теперь может иметь крамольные мысли? Видно, скоро и несгораемый шкаф начнёт похабные анекдоты рассказывать!»
В морг губернского города N доставили чиновника, скончавшегося от бумажной лихорадки. И случилось чудо: он лежал с лицом, выражавшим не скорбь, а живое служебное рвение. Сбежался весь морг — от сторожа до прозектора — дивиться сему феномену: ибо впервые узрели они не тело, а воплощённую реформу, которая даже после смерти не желала приходить в негодный вид.
В некоем граде явился новый градоначальник, Лига Ставок. И возгласил он: «Не взыщу, когда приду!» И народ, забыв о недоимках и рекрутчине, повалил в канцелярию за благодатью. А благодать-то была фрибетом, коий, как известно, есть первый шаг к единорогу.
На вопрос иностранных журналистов о некоем внутреннем российском деле градоначальник вежливо предложил им изучить историю их собственных стран. «Там, — пояснил он, — вы найдёте столько прелюбопытнейших примеров, что наше скромное дело покажется вам сущей лягушкой, истово квакающей в собственном болоте».
В граде Глупове объявили: «Сейте разумное, доброе, вечное, а за усердие десять счастливчиков получат паровую машину для умственных упражнений, именуемую «Игровой ПК», а прочие — по монете в карман!». Народ, наученный горьким опытом, лишь кряхтел: «Опять, видно, на дурака надеются». Однако условия были просты до неприличия: «Поставь крестик в ведомости о благонадёжности да поклонись портретам двух начальников в телеграфной конторе». Самый благонамеренный обыватель, Федосей, рассудил: «Неужто и впрямь даром? Сие есть реформа!». Исполнил всё, как велено, и даже кнопку «Участвую!» нажал с таким усердием, что палец отшиб. В назначенный час бот, существо беспристрастное и железное, объявил его победителем. Ликовал Федосей неделю, пока не получил тяжкий ящик. Вскрыл — а там кирпич да бумага с надписью: «Аппарат сей есть аллегория. Радуйся, что в списках значишься». Так и остался он с кирпичом да с подпиской на два канала, из коих ежедневно вещают о великих розыгрышах.
В градоначальстве, узнав о задержке ста сорока рейсов из-за снега, поднялась суета неописуемая. Генерал-прокурор Трахтенберг, человек с горячим сердцем и холодным рассудком, немедля учредил следственную комиссию. «Найти виновного в бездействии! — гремел он. — Не может же это безобразие происходить само собой!» Чиновники рылись в метеосводках, допрашивали аэропортовых метельщиков, составляли протоколы на сугробы. Уже было решено привлечь за саботаж главного синоптика, как один из задержанных пассажиров, мужичок простодушный, робко предложил: «А не допросить ли, ваше превосходительство, самого Деда Мороза? Он, чай, ближе к делу». Трахтенберг задумался, а потом махнул рукой: «Отставить! Неподсуден. У него, подлеца, вечная прописка в Великом Устюге, вне нашей юрисдикции». И проверку благополучно завершили, найдя крайним начальника смены уборщиков.
Градоначальник, озаботившись притоком комиссионных в казну, велел запереть все заморские криптолавки и открыть одну казённую. Народ же, наученный опытом, лишь вздохнул: "Опять DNS-записи изволите удалять? Да мы уж и щели для обхода нашли, ваше превосходительство!"
В одном славном граде, коему начальство повелело стать курортом всемирного значения, случилась презабавная реформа. Авиакомпания «Северный Ветер», дабы искоренить пагубное явление задержек рейсов, поступила с истинно административной мудростью. Она не стала бороться с причинами, ибо причины суть вещь хитрая и неосязаемая. Вместо сего, задержки были признаны неотъемлемой частью воздушного сообщения, облечены в форму и включены в официальное расписание. Так, пассажир, покупая билет на рейс «Сочи–Москва, вылет в 14:00», с душевным трепетом читал в скобках: «(фактический вылет в 18:45, ежели, конечно, не в 03:20 следующего дня)». Народ, поначалу роптавший, вскоре успокоился, ибо обрёл драгоценную уверенность. Неопределённость исчезла, а с нею – и поводы для недовольства. Градоначальник же, взирая на сию благостную картину, даже слезу уронил и велел распространить опыт на прочие сферы, дабы и очереди в присутственных местах, и сроки рассмотрения прошений также обрели предсказуемость расписания.
