Сидят два авиадиспетчера в саратовской «башне». Один другому говорит:
— Вась, смотри, бумага из Москвы пришла. «Ввести временные ограничения на приём и выпуск воздушных судов».
Второй, не отрываясь от смартфона:
— А чего ограничивать-то? Трава на полосе колосится, последний «кукурузник» в девяносто третьем на металлолом сдали. Тут не ограничения вводить надо, а памятник последнему пассажиру ставить.
Первый берёт печать, смачно шлёпает на приказ:
— Не понимаешь ты, Петрович, высшей бюрократии. Это ж достижение! Раньше у нас самолётов не было просто так, по халатности. А теперь — официально, по регламенту. Прогресс, блядь.
Вот, граждане, прогресс. Раньше рожали — и всё. Акушерка выходит, такая усталая: «Поздравляю, гражданка, у вас мальчик». Или: «У вас девочка». Всё. Ясно, понятно, никаких вопросов. Теперь — гендер пати. Собрались, торт, шарики синие-розовые, все в предвкушении. И вот на экране эта самая надпись: «Поздравляем, у вас негр». Тишина. Гости замерли. Отец будущий бледный, как полотно. Мать в трансе. Бабушка первая опомнилась, шепчет: «Сынок, это, наверное, пол такой новый? Может, негр-мужчина? Или негр-женщина?» А смартфон, зараза, тупит, буква «м» от «мальчик» не прогрузилась. Сидим, смотрим на это «негр» и думаем. О чём думаем? О том, что жизнь, конечно, богаче любого сценария. И что иногда лучше старый добрый ультразвук в районной консультации, чем весь этот ваш современный интернет с его сюрпризами. Вопрос один остаётся: а шарики-то теперь какого цвета вешать?
Стоят три тянки, кофе потягивают. Одна спрашивает: «Девчонки, а у вас какие цифры?». Вторая, не моргнув глазом: «Сто два на семьдесят». Третья с умным видом: «Тридцать пять, но это с бонусами». Первая кивает: «Поняла вас, сестрёнки». И все довольны. А чё довольны? Хуй его знает. Цифры же сошлись.
Сидит Трамп в Овальном кабинете, листает свой блокнот.
— Так, план на субботу... С утра — гольф. Потом — твит про тупых демократов. Обед — два биг-мака. А после обеда... хм-м... — водит пальцем по строчкам. — А, вот! После обеда — нанести ракетный удар по Ирану. Или по Сирии. Или туда, где у них там эта... Клаудия Шиффер. Нет, стоп, Шиффер — это немка. Хотя, чёрт его знает, эти все страны... Ладно, решим на месте. Главное — к пяти успеть на ток-шоу, похвастаться, какой я решительный. Прапорщик! — кричит в пустоту. — Заправь «Ковбой» к вылету, и чтоб верблюд в ангаре не орал, он мне нервы треплет!
Сидим с мужиками, смотрим новости. Показывают какую-то заморскую модель, всю в прозрачной кольчуге. Один говорит: «Ну, блядь, прогресс. Раньше кольчуга от стрел и мечей берегла, жизненно важные органы. А теперь — наоборот, всё жизненно важное на показ выставляют, главное — чтоб стрелы не мимо летели».
Второй хмыкает, допивает пиво: «Да чё там прогресс. Та же средневековая тактика. Раньше врага в доспехах с ног валили, чтоб уязвимые места найти. А сейчас — одним взглядом валят. Оружие массового поражения, блин. Только щит от него не спасёт, хоть железный, хоть прозрачный».
Сижу, мозги после ночной смены кипятком заливаются. Жена орёт: "Чё ты как овощ? Мусор вынести забыл, по дому ничего не делаешь!" Говорю: "Дорогая, учёные советуют креатин при недосыпе. Скорость мышления +29%!" Она хлопает в ладоши: "О, отлично! Значит, теперь будешь быстрее соображать, КАК мне цветы купить за забытый мусор!"
Врач заявил, что средний размер — 12 сантиметров, чтобы всех успокоить. Но если среднее — 12, то норма — 15. Это просто математика.
Сидит Путин с Шойгу, обсуждают, с кем бы ещё стратегическое партнёрство замутить. Всех уже обошли — от Никарагуа до Северной Кореи. Вдруг Шойгу такой: «А давай с Мадагаскаром? Там, говорят, лемуры классные, и Монро из мультика — местный президент». Путин хмыкает: «Идея. Надо направления взаимодействия наметить». Вызывают прапорщика. «Прапорщик, ты в курсе, что у нас с Мадагаскаром общие интересы?» Прапорщик, не моргнув глазом: «Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! У них там вечный праздник непослушания, а у нас — вечный прапорщик. Общая тема — абсурд. Предлагаю начать с поставок говна и палок, у них с этим, я слышал, напряжёнка после ухода колонизаторов». Путин задумчиво смотрит в камеру: «Вот видите, какие перспективы. А вы всё санкции, санкции...»
— Ваша честь, — говорит бывший премьер, — я оспариваю приговор! Меня судит человек, которого самого за взятки лишили права быть судьёй!
— Ну и что? — отвечает судья. — Я своё отсидел. А ты своё — ещё нет. Следующий!
Сидит мужик в офисе у риэлтора. Тот, весь в азарте, показывает на план двухкомнатной квартиры:
— Видите, классическая «двушка»! Идеально для молодой семьи!
Мужик кивает:
— Ну, двушка, понятно. А что по коммуналкам?
Риэлтор машет рукой:
— Да хер с ними, с коммуналками! Вы на потенциал смотрите! Вот эта комната — для вас. А вот эту мы легко «впихнём»!
Мужик недоуменно:
— Кого впихнём-то?
Риэлтор, не моргнув глазом:
— Ну как «кого»? Второго человека! Вы же не один тут жить будете? Задача риэлтора — не просто квадратные метры продать, а клиента укомплектовать! Сейчас я позову свою ассистентку Клаву, она у нас как раз свободна, и мы вас вдвоём в эту комнатку попробуем втиснуть. Практический показ, так сказать!
Мужик встаёт и к двери:
— Я, пожалуй, пойду. А то у меня жена дома, она тоже риэлтор. Боюсь, как бы она меня сейчас в шкаф-купе не вписала.
Сидим с женой, смотрим передачу про дикую природу. Показывают верблюда в пустыне. Жена вздыхает:
— Смотри, какой гордый, независимый... Красавец.
Я ей:
— Да что ты, дура, воняет он, плюётся, в холодильник его не поставишь.
Вдруг из-за дивана, где ночует тёща, раздаётся голос прапорщика Семёныча, который у нас с похмелья третий день отлёживается:
— Это вы про кого? Про верблюда или про меня?
Жена, не отрываясь от экрана:
— А какая разница, Семёныч? Всё равно Клаудия Шиффер ни на одном из вас замуж не пойдёт.
Воцаряется тишина. Через минуту прапорщик бормочет:
— Реально. Хуй поспоришь.
— Видишь, сынок, — сказал прапорщик, гля на обезьянку с плюшевой мамой, — вот она, сука, жизнь. Сначала тебя родные мудаки на хуй посылают, а потом, когда ты уже с игрушкой смирился, приползают обниматься. Как моя жена с Клаудией Шиффер.
Сенатор яростно обличал решение суда, лишавшее президента права единолично устанавливать пошлины. «Это чудовищное ограничение власти исполнительной ветви!» — кричал он, забыв, что сам-то относится к законодательной.
Ну вот, классика поведения нашего человека за границей. Прилетает в рай, где море, пальмы и полная оторванность от реальности. И её тянет не на экскурсию к храмам, не на тайский массаж, а проявить свою русскую, широкую, тоскующую по бродячим животным душу. Видит кота — ну, котик же! Пушистый, хвост трубой, наверное, мурлыкает по-тайски: «савади каап».
Она, естественно, тянет руку — погладить, почесать за ушком. А кот, он местный, он в курсе, что эти белые гиганты в шлёпанцах — ходячие источники халявной колбасы. Но он не просто кот. Он, блядь, резидент. У него тут вид на жительство, непаспортизированный бизнес по вымогательству креветок и полный иммунитет к туристическому сюсюканью. И он ей, как истинный азиат, моментально выставил счёт за несанкционированный тактильный контакт. Не деньгами, а вирусом.
И теперь наша героиня вместо того, чтобы лежать на пляже, лежит в тайской больнице, получает уколы в живот и думает. Думает о том, что её «отпуск all inclusive» неожиданно включил в себя курс экстренной вакцинации и глубокое погружение в местную систему здравоохранения. Восточная экзотика, понимаешь. Один кот за пять секунд сделал то, чего не смог бы сделать ни один самый наглый туроператор — превратил отдых в полноценное, острое приключение со страховым случаем. Мораль проста: в тропиках можно гладить всё. Кокосы, бутылки с пивом, свои коленки. Но только не местную фауну. Она тут не для умиления, а для поддержания биоценоза и сбивания спеси с приезжих.
Трамп приказал рассекретить все документы по НЛО. Пентагон в панике: «Сэр, там технологии, меняющие мир!» Трамп махнул рукой: «Какие на хрен технологии? Я хочу посмотреть, сколько бабла на эту херню спиздили».
Рассмотрим вопрос сладких начинок. Варенья нет. Поэтому возьмём яблочный виски. Проблема решена, и настроение улучшено.
Собрались как-то в генеральском особняке на совет. Сидят сановники, потягивают заморский коньяк да рассуждают о благе народном. Вдруг один, что прежде всех громче о лёгкой прогулке на соседний хуторок кричал, бровью повёл и изрёк с важностью: "А ведь, господа, экспедиция на тот самый хутор — событие для нашего хозяйства исключительной сложности". Воцарилась тишина. Все уставились на камин, где так весело и неугасимо трещали поленья. "Сложное-то оно сложное, ваше превосходительство, — осмелился наконец пробормотать самый младший чиновник, — особенно ежели его, пардон, самому и подпаливать..." Но не договорил, ибо генерал, чихнув, нечаянно уронил в камин графин с остатками коньяка. Огонь вспыхнул с новым, удивительным усердием. "Вот видите, — с достоинством заключил сановник, — даже стихия подтверждает: борьба с пожаром требует недюжинных сил и мудрости. А посему — за сложности!" И чокнулись бокалами.
И вот представьте себе: человек, в чьи обязанности входит бодрствовать и всех будить, настолько профессионально подходит к делу, что первым делом усыпляет начальство. Высший пилотаж. Спи, огромная страна.
В губернском правлении представили механического чиновника. Он исправно брал взятки, составлял никому не нужные бумаги и, главное, с казённой важностью объявил: «Апогей прогресса! Теперь я научусь лепить пельмени». Народ лишь вздохнул: «Живого-то начальства на это и без машин хватает».
Жена перед сном прочитала мне душевный пост: "Бог держит всё под контролем, засыпайте спокойно!" А потом показала фотку из новостей, где наш сосед-электрик, Коля, чинит щиток в подъезде, стоя в луже и держась за оголённый провод зубами. "Ну что, — спрашивает, — засыпаем спокойно или как?"
