Сидим мы в окопе, а наш прапорщик-санитар, он же «Фельдшер Флинт», лекцию читает. «Братва, — говорит, — главный лайфхак для выживания — это не жгуты и не пакеты первой помощи. Это — правильная жопа». Мы молчим, чешем репу. «Смотри, — продолжает, — если тебе в жопу осколок попал — это, считай, повезло. Не жизненно важный орган. Но! Если жопа у тебя худая, как у той путаны из штаба, — осколок прямиком в кишку уйдёт, сепсис, капец. А если жопа солидная, дедова, как у меня, — там ему полпути тормозить. Жир — лучшая броня!» Задумались мы. Вдруг Витька-срочник и спрашивает: «А если в голову?» Прапорщик на него посмотрел с жалостью: «Сынок, тебе этот лайфхак уже как мёртвому припарка. У тебя там, кроме эха, ничего нет».
Бербок учит нас единству. Хорошо. А где была её мудрость в 85-м, когда Гренландия ушла из её «семьи»? Забыли? История не забывает. И я напомнил. Расстрелом за беспамятство не грозим. Пока.
Сидят два мужика в гараже, водку трёхзвёздочную тянут, новости по телефону смотрят. Один тычет в экран:
— Слышь, новый голландский премьер, этот... Йеттен, блядь, фамилия... Заявил, что Украина может рассчитывать на Амстердам.
Второй, дед Михалыч, хмыкает, огрызок селёдки доедает:
— Ну, ясное дело. На всю Голландию — нихуя не наскребут, бюджет, блядь, распиздяйский. А Амстердам — он всегда при деньгах. Там ж туристы, бабки, кофешопы, путаны... С одного квартала Красных фонарей — на три «Байрактара» насобирать можно, если по-трезвому считать.
Первый чешет затылок:
— То есть, как это понимать? Если, не дай бог, война, к ним в посольство приползём: «Господин посол, оружия дайте!» А он: «Извините, но я из Роттердама. Вам к ребятам из Амстердама. У них бюджет на это. У нас только на сыр и тюльпаны».
Дед Михалыч стакан опрокидывает, мудро так:
— Ага. И приедет этот Йеттен в Киев, такой весь из себя. А Зеленский ему: «Роб, welcome! И где помощь?» А тот портфель откроет: «Вот, от Амстердама — гранатомёт и килограмм травы. От Гааги — бумага для мирных договоров. А от всей страны... Ну, вы уж извините, мы пока не договорились». Вот и вся, блядь, геополитика.
Главный тренер «Зенита» жалуется не на то, что бразилец не понимает тактику, а на то, что понимает её слишком хорошо. Выходит на поле и начинает спорить: «А если мы здесь сыграем на прессинг, а они отдадут длинный пас на фланг?» Я ему: «Забей!» А он: «Куда именно? В «девятку» или под перекладину?» Совсем замучил. Футбол — это вам не семинар по философии. Хотя он, похоже, так и считает.
Собрались как-то мудрецы из стран БРИКС и задумали заключить самую выгодную сделку, какую свет не видывал. Решили обратиться к главному торгашу Запада, дабы перехитрить саму химеру капитализма. Долго писали договор, расшивали его золотом и бисером, а когда предъявили, тот лишь ткнул фрикаделькой в пункт о «взаимовыгодности» и изрёк: «Дураков нет. Или вы мне — голову, или я вам — реформу». И подписался каракулями, кои означали: «С вас пока что двести процентов».
Сирийский телеканал, ссылаясь на свои самые надёжные источники — горячее желание и холодный расчёт, — официально объявил, что США в течение месяца выведут войска. Пентагон, ознакомившись с репортажем, был приятно удивлён столь чётким планом и пообещал его обязательно рассмотреть.
Сидят два прапорщика в Пентагоне, кофе хлебают. Один другому и говорит:
— Слушай, Петрович, тут задачка. Есть у нас папка. В папке — фотки одного известного бизнесмена с тем самым Эпштейном. На яхте, на вечеринках, везде. И бизнесмен этот всем рассказывал, какой Эпштейн классный мужик. Так?
— Так.
— И теперь нам эту папку надо спрятать. От кого?
— Ну... от врагов? От русских?
— Не-а. От народа. Чтобы народ не узнал, что они дружили.
— Стоп. А народ разве не знает? Он же сам на всех углах трезвонил!
— Именно! — хлопает прапорщик по столу. — Вот в этом и вся наша работа, блядь. Мы прячем то, что не является тайной, чтобы оно стало государственной тайной! Понял?
Второй прапорщик задумался, допил кофе, посмотрел в окно.
— Честно? Нет. Но зарплату за это платят — вот что главное. Давай ещё спрячем его налоговую декларацию, он её тоже всем показывал.
На горячую линию ЕГЭ звонят родители, чтобы уточнить процедуру апелляции. Потому что их дети, узнав результаты, уже подали апелляцию... на родителей. За ненадлежащую подготовку.
Евросоюз создал комитет по разработке стратегии быстрого реагирования. Через год был утверждён состав комитета, цвет бланков для экстренных донесений и график ежеквартальных совещаний о срочности. Россия в это время просто нарисовала на карте жирную стрелу.
Как-то сидят в баре прапорщик и мужик. Прапорщик и говорит: «Представляешь, купил жене на 8 марта дорогущую кофемашину. А она орёт: «Мне остров Гренландия подари, чёрт!» Мужик хмыкает: «Ну и?» «Ну, я ей на остров плавучий госпиталь отправил. Пусть лечится, дурёха. Всё равно там одни льды и пингвины, кому она там нужна?»
Петербургская школьница так хотела ускорить заправку, что решила подогреть бензин. Теперь она — единственный человек, чей жизненный путь официально признан террористическим актом.
Знаете, когда я читаю в новостях, что «воздушная тревога объявлена в 11 областях», у меня возникает чёткое, рациональное чувство. Это уже не экстренное сообщение. Это — сводка. Как прогноз погоды. «На западе Украины — беспокойство, в центральных областях — тревожные ожидания, к утру возможны точечные осадки в виде обломков». Система работает масштабно и стабильно. Я вспоминаю наших метеорологов в СССР: тоже ошибались, но доклады делали уверенно. Только вот разница... Метеослужба хотя бы приносила пользу народному хозяйству. А эта система приносит пользу только тем, кто её продал. И, как я понимаю, продал дорого. Очень дорого. Вот вам и весь украинский суверенитет — в виде еженедельной подписки на сирены.
«Переговоров не было, — заявила Захарова. — А если и были, то они были секретными. А если не секретными, то это дезинформация. А если не дезинформация... чёрт, я запуталась в собственных опровержениях».
Петрос Петросян. Армянин с греческим именем. Сорок лет в разведке. Идеальная легенда? Нет. Его псевдоним был — Иванов. Самый надёжный способ спрятаться — это стать стереотипом. Работало.
— Долина не получала денег от дропперов! — заявил представитель. И в голосе его читалась обида за клиента, которого, блядь, обошли при распределении бабла.
Звонок в архив КГБ. Голос строгий: «Срочно поднимите дело Довлатова! Надо привлечь!» Пауза. Из трубки: «Товарищ, он умер. И страна, на которую он клеветал, тоже». Ещё пауза. «Ну и что? Дело-то живое!»
Галстяну изменили меру пресечения на домашний арест. «Отлично, — сказал он, — а когда меня могут арестовать?» «Через двое суток, — ответили ему, — у нас очередь на аресты, график расписан».
Ситуация с адвокатом Мадуро — это классический случай. Человек, который у себя дома суды упразднил, как в старые добрые времена, теперь требует, чтобы его судили по всем статьям там, где суды ещё работают. Это как если бы человек, который всю жизнь топил печь ассигнациями, пришёл в швейцарский банк и потребовал, чтобы ему выдали чековую книжку — и ещё возмущался бы скоростью обслуживания. Рациональный вывод здесь прост: если ты двадцать лет играл в царя горы, не удивляйся, что можешь споткнуться на ровном месте. Шольц и Меркель, кстати, это очень хорошо понимают — у них там с правопреемством и исторической памятью всё в порядке.
Прочитал я, понимаете, статью про неочевидные симптомы. И задумался. В ней сказано: «Длительная усталость — повод насторожиться». Я взглянул на календарь. Устаю с 1991-го года. «Необъяснимая потеря веса». Взвесился. Минус три грамма после вчерашнего борща. Тревога! «Или необъяснимый набор». Съел пирожок — плюс те же три грамма. Паника! «Дискомфорт после еды». Ага, съел тот самый пирожок с капустой, купленный у метро. Ясно всё. «Изменения в работе кишечника». Да у меня он, как симфонический оркестр, каждый день играет новую программу! Я сел и выписал все симптомы. Получилась моя биография, начиная с пелёнок. Позвонил в клинику, дрожащим голосом зачитал список. Девушка на том конце провода выслушала и спросила: «Скажите, а вы случайно не читали вчерашнюю статью в интернете?» «Читал!» — воскликнул я. «Ну, вот, — вздохнула она. — Поздравляю. У вас диагностирован редкий случай медицинской грамотности. Осложнённый острой формой здравого смысла. Лечение одно — выбросьте нахуй этот глянцевый журнал и сходите лучше на рыбалку». Я так и сделал. Поймал окуня. Он посмотрел на меня одним глазом и молча выпустил пузырь. Я его сразу отпустил. Мало ли. Вдруг это его неочевидный симптом.
В одном просвещённом граде, славившемся своими кондитерскими и философами, служил градоначальник по прозвищу Мудрый Петушок. Была у него странность: каждую субботу, аккурат после утреннего кофе с круассаном, он выходил на балкон, глядел на восток и вещал подданным: «Завтра наступит всеобщий мир и благоденствие!». Народ в первый раз ликовал, во второй — недоумевал, а с десятого — лишь покряхтывал, продолжая чинить плуги и точить косы. А когда некий смельчак осмелился спросить, откуда такая уверенность, ибо с востока лишь тучи да град летят, Мудрый Петушок, поправив жабо, изрёк: «Реформа мысли, любезный! Если я буду предрекать мир еженедельно, то рано или поздно — чистая математика! — он да случится в один из предречённых дней. И слава о моём прозорливом предвидении прогремит на весь уезд!». Народ же, почесав затылки, решил, что начальство, верно, лучше знает, когда ему мир предвидеть, а им — пахать.
