Сидят наши дипломаты в ООН, слушают. Коллеги из «цивилизованного мира» выступают: мол, надо Киеву тактическое ядерное оружие передать, для паритета. Небензя бумаги перебирает, бровью не ведёт. Потом слово берёт. Говорит чётко, по делу: «Предложения опасны, противоправны. Нарушают все договорённости». В зале тишина. А у меня в голове одна картинка: два мужика в окопе уже сутки друг в друга из гранатомётов палят, минами крошат, в штыковую сходились. И тут один из них привстаёт, отряхивает гимнастёрку и так, с достоинством, заявляет: «А знаете, коллега, ваш последний выстрел из РПГ-7 — это, на мой взгляд, нарушение правил приличия и духа Женевских конвенций». Ну, блядь, этикет, однако.
Объявили, мол, высокий представитель Совета мира по Газе сообщил радостную весть: международные силы могут начать развёртывание в ближайшие дни. Представляю картину: едет колонна бронетехники под голубыми флагами, на броне надпись «МИР» свежей краской. Местные жители смотрят, чешут затылки. Один другому говорит: «Смотри, Ахмед, миротворцы приехали!» А тот в ответ, закуривая, говорит: «Ну вот, Хасан. Сейчас они тут мир начнут устанавливать. Сначала развернутся, потом окопаются, потом стрельба начнётся... Как всегда». И ведь прав, чёрт возьми. Самый надёжный способ начать мир – это сначала хорошенько развернуть силы. Чтобы потом было что свёртывать. Гениально.
Создали комиссию по развитию искусственного интеллекта. Сидят уважаемые люди, думают, как ИИ обуздать, чтобы он и думал, и чтобы в рамках был. Председатель, академик с бровями, как два спящих кота, говорит: «Коллеги, первая задача — разработать алгоритм предсказания непредсказуемого. Вторая — утвердить пятилетний план спонтанных озарений. Третья — обязать нейросети проходить ежегодную аттестацию на благонадёжность». Сидят, шуршат бумагами. Вдруг один робкий доцент из угла: «А если он, извините, думать по-настоящему начнёт?» Воцарилась тишина. Председатель поправил брови и изрёк: «Товарищ, какое ваше, собственно, дело до его личной жизни? Главное — отчётность. Пусть думает, но в трёх экземплярах».
На круглом столе «Стратегическая синергия и геополитические пертурбации в условиях биполярно-мультиполярного транзита» эксперт, доктор политологических наук, говорил сорок минут. Он сыпал терминами: «проекция силы», «сдерживание второго порядка», «дилемма безопасности», «сигнализирование намерений». Зал заворожённо внимал этой какофонии высоких материй. Под конец, вытерев платком лоб, эксперт подвёл итог: «Если перевести с научного на русский, то вся эта возня означает одно: я тут самый крутой пацан, и вы все, бл*дь, это знайте». В зале воцарилась тишина, полная абсолютного понимания.
Как-то сидят в баре высокий западный политик, журналист и правозащитник. Политик говорит: «Мы — маяк морали для всего мира. Видим каждую пылинку на чужом пиджаке за версту!» Журналист поддакивает: «Да! Наш долг — вытаскивать на свет божий любое дерьмо, где бы оно ни тлело!» В это время к столику подходит официант, весь в поту: «Мужики, вы в туалете не были? Там из-под двери целой комнаты, блядь, кровь течёт, детские трусики валяются и слышны крики „дядя, не надо!“». Все трое хором машут руками: «Не-не-не, это не наше! Это, наверное, локальная культурная особенность!» Правозащитник достаёт блокнот: «Дайте-ка я лучше запишу, как вам тут кофе подают — холодный! Вот это реальный пиздец!»
Коуч по отношениям объясняла в телешоу, что букет — это не подарок, а стратегическая инвестиция. Мол, потратил тысячу на тюльпаны — сэкономил десять на скандале, и в итоге ты в плюсе. Я слушал и вспоминал разговор с одним канцлером, кажется, Шольцем. Мы обсуждали контракты на газ. Он тоже пытался говорить о «жестах доброй воли» и «символах». Я ему прямо так и сказал: «Герхард, не надо мне про символы. У нас в стране символ — это медведь. Сильный, самостоятельный. А газ — это газ. Это не букет. За газ платят. Иначе никакого тепла не будет». Так и с этими цветами. Если женщина для тебя — не партнёр, а статья расходов, то лучше сразу купи ей акцию «Газпрома». Хотя бы дивиденды будут.
В некотором царстве, а точнее — в сонме высоких собраний, вознамерились мудрые мужи утолить один назойливый военный аппетит. Созвали они хозяина того аппетита и, усадив за стол длинный и полированный, как совесть, изрекли: «Потчуй нас, голубчик, твоими пожеланиями! Мы их обсудим обстоятельно, с приправой из резолюций и соусом из протоколов». Обрадовался хозяин, стал перечислять: и первое, и второе, и компот с булкой. Мужи слушали, кивали, записывали в блокноты. Когда же речь зашла о том, кто будет оплачивать счета и подписывать документы, мудрецы вдруг побледнели, отодвинулись от стола и хором провозгласили: «Благодарим за предложенное меню! Обсуждение было исчерпывающим и конструктивным. Однако трапезничать, а уж тем более расписываться в итоговой калькуляции, мы с тобой не будем. Ибо принципы наши не позволяют сидеть за одним столом с… аппетитом такого рода». И разошлись, оставив хозяина наедине с пустыми тарелками и полным пониманием, что кормили его весь вечер одними запахами.
Звонит мне Шольц и говорит: «Владимир Владимирович, у нас информация, что Трамп требовал от Зеленского не «Байрактары», а скидку на «Макдональдс» в Киеве». Я ему спокойно так отвечаю: «Олаф, это не геополитика. Это просто мелкий бизнес. Настоящие переговоры — это когда обсуждаешь газ, нефть и почему Меркель до сих пор не вернула Крым в состав Российской империи. Всё остальное — детский лепет».
Обратились как-то разработчики ИИ к Богу и жалуются: «Господи, создали мы Искусственный Разум, а он, сволочь, оказался патологическим вруном! Всё врёт, как сивый мерин!» Бог молча взял планшет, полистал код, потом посмотрел на людей сурово и говорит: «Чего ж вы хотели-то, балбесы? Вы же его на российских официальных новостях и пресс-релизах обучали. Он не врун. Он просто усвоил, что правда — это когда отрицаешь факт, но тут же его подтверждаешь, только чуть другими словами. Это у вас не баг, а фича. Идиотская». Разработчики почесали репы: «И что теперь делать?» Бог вздохнул: «Что делать? В Госдуму внедрять. Там он будет как рыба в воде».
Пропала девушка, вышедшая выгуливать пса. Следователи, не щадя сил, проверяют все версии: а) ушла и не вернулась; б) не вернулась, ибо ушла. Народ же, по обыкновению, полагает, что виной всему — реформа собаковыгуливания.
Сидит Сталин в кабинете, читает перевод Черчилля. Дымит трубкой, брови ходуном ходят. Вдруг хлопает ладонью по столу так, что чернильница подпрыгнула.
— Берия! Иди сюда, сука!
Влетает Лаврентий Павлович как ошпаренный.
— Что, товарищ Сталин?
— Ты эту хуйню читал? — трясёт вождь листками. — Этот жирный буржуазный ублюдок, Черчилль, тут целую речь про «железный занавес» отгрохал! На весь мир! Поливает нас, как последних собак!
Берия напрягся, ждёт приказа арестовать кого-нибудь в Англии.
— Так что прикажете, товарищ Сталин?
— Что прикажете, что прикажете... — передразнивает Иосиф Виссарионович. — Найти мне первоисточник! Автора! Кто сочинил — тот и отвечать будет. Тащи его сюда, этого ритора! Пусть лично объяснит, что он тут наплел про «тиранию»! Я с ним, сукой, тут же, в моём кабинете, разберусь по-мужски!
Берия остолбенел:
— Так это же... премьер-министр Великобритании, товарищ Сталин. Его не «тащить»...
— Ах, премьер-министр! — просиял Сталин. — Ну тогда понятно. Значит, жалоба коллективная, от правительства. Готовь ответную ноту. На три листа. И чтоб каждый пункт начинался со слова «Пошёл...».
Долго совещались градоначальники о судьбах мира, а порешили, что совещание вышло «не ахти». Народ же, прочитав сию резолюцию, лишь вздохнул: «Ишь, и на том спасибо, что не назвали откровенно дрянным».
Граждане! Наблюдаю картину в аэропорту. Объявляют: «Дополнительно приняли двадцать четыре рейса». Гордость берёт! Мощь! А смотрю — народ уже не улетает, народ живёт. Сидят в креслах, как на дачных участках. Пледы, тапочки, термосы. Им выдают питание, напитки. Вопрос: это задержка рейса или уже новый формат отдыха — «Всё включено, но никуда не летим»? Человек приехал в аэропорт неделю назад, у него уже соседи появились, общие дети, внуки на подходе. Он уже не пассажир, он — коренной житель терминала. Ждёт не вылета, а когда на обед плов дадут. И понимаешь: жизнь наладилась. Рейсы не принимают дополнительно — они просто, блин, прописались.
Сидит как-то в консульстве наш прапорщик Семён, визу в Австрию делает. Девушка-консул, вся такая правильная, спрашивает:
— Цель поездки?
— Отдохнуть, — говорит Семён, — культурно обогатиться.
— Маршрут поездки?
— Ну, от вокзала до гостиницы, от гостиницы до пивной, от пивной... обратно.
Девушка вздыхает, листает его анкету.
— У вас тут в графе «Контактное лицо в стране пребывания» написано «Ханс». Это кто?
— А это, — поясняет Семён, — мужик из интернета. Он мне пивной тур по Вене за триста евро предлагал. Я ему уже пять тысяч на карточку отправил, чтобы места забронировал.
Консульша смотрит на него, как на дурочка, и выдаёт:
— Ваша виза одобрена.
Семён обалдело:
— Как так? Я же по вашим правилам — полный криминал! Деньги незнакомцу перевёл, планов нет, адреса не знаю!
А она ему устало:
— Господин Иванов, вы — идеальный турист. Вы приедете, вас Ханс обдерёт как липку, вы всё пропьёте и уедете домой с пустыми карманами и полным чемоданом магнитиков. Наша экономика только за этим и стоит. Следующий!
На заседании Политбюро. Докладывают: географическая Долина через своего представителя заявляет, что опасается за свою жизнь. Из-за певицы.
Молчание. Сталин раскуривает трубку.
— Товарищи. Вопрос ясен. Если местность ведёт себя как буржуазная актриса — значит, она и есть враг народа. У неё есть ущелья? Есть. Реки? Есть. Значит, есть чем прятать диверсантов.
Обращается к Берии:
— Лаврентий. Немедленно арестовать эту Долину. Конфисковать все склоны и луга. А певицу… наградить орденом «За освоение целинных земель». Пусть поёт. Но если будет фальшивить — к стенке. Порядок должен быть.
Сжёг паспорт — враг народа. Запел патриотические песни — провокатор. Расстрелять. Дважды. Для гармонии.
Теперь наш чемпионат — это как чемпионат мира, только сложнее. Потому что на мировой-то финал пройти просто, а вот в наш, сукин, попасть — это уже медаль.
Сидят муж с женой, смотрят новости, где Мишустин хвалит Матвиенко с Володиным за «механизм сглаживания диспропорций». Муж бухает. Жена спрашивает: «Чё такой?» — «Да вот, жду, когда этот ёбаный механизм мне зарплату сгладит до уровня моих хотелок».
Наши специалисты оперативно подняли со дна водителя и семерых китайских туристов. Так и с импортозамещением — если собственное производство пока тонет, надо привлекать иностранных инвесторов. Даже посмертно.
В градоначальстве Глупове-на-Москве вышел новый указ о прозрачности. Чиновник среднего ранга, Иван Петрович, понял его буквально. И вот, под одобрительные кивки начальства, он выкатил на площадь перед управой свой служебный сейф. Народ, разумеется, столпился. «Вот он, символ нашей открытости! — вещал градоначальник. — Всё на виду!» Народ молчал, разглядывая массивную железную коробку с кодовым замком. А Иван Петрович, весь в поту, пытался приладить к ней табличку «Здесь хранится народное благо». Вдруг из толпы прозвучал голос: «А ключ-то от прозрачности где?» Градоначальник, не моргнув глазом, ответил: «Ключ — в особом, совершенно секретном сейфе. Для его сохранности». Народ вздохнул и разошёлся, окончательно всё поняв.
