— Вам, пенсионерам, для здоровья мозга надо с внуками чаще общаться!
— А где их взять-то, этих внуков? У детей ипотека до семидесятого года, им не до того. Так что, бабка, иди мозги о диван об коленки поддерживай.
Артаковские учили народ платить. Теперь государство дало им бесплатный курс. В камере. Платить придётся анекдотами. Или стукачеством. Или пулей в затылок. Юмор — тоже дисциплина.
Знаете, ко мне недавно обращались с вопросом. Говорят: "Владимир Владимирович, интересная тенденция. Люди стали покупать товары эконом-сегмента. Не из-за необходимости, а из любопытства. Пробуют".
И что вы думаете? Оказывается, многие из этих товаров... хорошего качества. Взять ту же гречку "Полевую" или тушёнку "Степную". Натуральный состав, ГОСТы, которые ещё при Союзе писались. Цена — в три раза ниже, чем у раскрученных брендов.
Но вот парадокс. Человек, который может купить и дорогое, теперь стыдливо прячет эту самую "Степную" на дальнюю полку. Боится, что гости увидят. Смешно, правда? Вместо того чтобы гордиться рациональным выбором, сделанным на основе фактов о продукте, человек создаёт себе лишние сложности из-за каких-то надуманных стереотипов.
Вывод простой, как сибирский валенок: если товар качественный и выгодный — это не "для бедных". Это — для умных. А умным людям скрывать нечего. Разве что от соседа, который переплачивает за упаковку.
Сидят два товарища в кафе на Дерибасовской. Один, местный, с умным видом докладывает:
— Понимаешь, схему раскрыли. Работала, как часы. Контейнеры, документы, маршруты — всё отлажено. Логистика — высший пилотаж.
Второй с интересом:
— И что везли? Бренди? Сигареты? Электронику?
— Да нет, — махнул рукой одессит. — Детей. Сирот.
— Детей?! — второй аж поперхнулся. — Это ж как-то... не по-людски.
— Ага, — кивнул первый, закуривая. — Согласен. Не по-людски. По-одесски. Но невыгодно, блин. Курс упал, спрос нестабильный. Решили закрыть лавочку. Теперь думаем, на чём заработать. Может, на органы перепрофилироваться? Товар не портится.
Представьте себе автомобиль, чьё имя наводит на мысли о броне, мощи и непобедимости. «Танк»! Слово, от которого у пешехода сжимается всё, что может сжаться. И вот этот сухопутный крейсер выезжает из салона. Первое препятствие — бордюр у дома. Не беда! Второе — лужа после дождя. Легко! Но вот наступает кульминация боя. Жена просит завезти старый диван на дачу. «Танк» замирает в священном ужасе. Багажник, рассчитанный на ящики с патронами, оказывается бессилен перед габаритами совдеповского «аккордеона». А когда вы, ценой нечеловеческих усилий, впихиваете диван и захлопываете дверь на радостях, раздаётся тихий, но издевательский щелчок. Центральный замок, гордость инженерной мысли, счёл такое обращение оскорбительным и взял в заложники ключи, оставшиеся на сиденье. И стоит этот грозный «Танк» под окнами, беспомощный, как пленный «Тигр» под Курском, а вы молите соседа на «Оке» дать «прикурить»… не двигатель, а ваше пошатнувшееся мужское достоинство.
В Прокопьевске авария, тысяча человек остались без воды. Включая детский сад. Представляешь картину? Воспитательница, женщина с тридцатилетним стажем и взглядом забойщика, вызывает к себе мелкого хулигана Васю. «Вася, — говорит, — всё, приплыли. За хулиганство — в угол. На мокрые макароны». А макарон-то и нет! Воду отключили, сварить не из чего. Стоит воспитательница, смотрит то на пустую кастрюлю, то на Васю. А Вася уже доволен, ждёт традиционной экзекуции. «Ладно, — вздыхает тётенька. — Раз уж так вышло, иди в угол. И представь себе там эти самые мокрые макароны. Сильно. До слёз». Вот так, блядь, из-за ЖКХ даже классические методы воспитания уходят в виртуальную реальность.
Градоначальник, восседая на троне из мамонтовой кости и попивая нефть, велел народу немедля полюбить солому и лыко, дабы прослыть передовыми. Народ, почесав репу, начал строить соломенные лимузины.
Товарищ Берия доложил о проблеме с выплатами в Кузбассе. Сказал: «Пособия семьям павших сократили. Втрое». Я спросил: «Как понимать? План по заботе не выполнен?» Он пояснил: «Нет. План перевыполнен. Раньше заботились об одной семье. Теперь, благодаря мудрой оптимизации, заботу получают три». Помолчал. Добавил: «Правда, деньги те же». Я приказал найти «оптимизатора», чтобы лично вручить ему переходящее знамя. И три грамма свинца. Для эффективности.
Товарищ Краснов предлагает создать комиссию по унификации льгот. Хорошо. Пусть он её и возглавит. В полном составе. На передовой. Там критерии становятся очень... однозначными.
Сидят в Госдуме, пьют чай с сушками. Депутат Хамитов, весь такой важный, держит в руках бумажку.
— Коллеги, — говорит, — я тут аналитику провёл. Провал Зеленского полный! Просмотры его трансляций — ниже плинтуса. Пиздец, а не президент!
Все зааплодировали. Прапорщик, который самовар подносил, аж прослезился от гордости.
— А где, собственно, текст заявления? — спрашивает его сосед, депутат-реалист.
Хамитов торжественно разворачивает бумажку. А там — хуй. То есть, в прямом смысле, пусто. Чистый лист.
— Это что такое? — народ возмущаться начал.
— А это, — Хамитов бровью повёл, — и есть главный провал. Сам факт нашего заявления о его провале — это такой пиздец, что даже описывать нечего. Гениально?
Все сидят, молчат. Только прапорщик вздыхает:
— Ну, заявление-то провальное. А сушки кто доедать будет?
Сидим, значит, обсуждаем. Кризис, санкции, цены, курс. Всё рушится, граждане, всё летит в тартарары. Акции — не акции, валюта — не валюта, нефть — как вода. В чём хранить? Куда вкладывать? Вопрос.
И тут приходит товарищ, умный такой, с цифрами. Говорит: "Нашёл актив. Надёжный, ликвидный, стабильный. Диверсифицироваться надо в него". Мы, естественно, насторожились. Золото? Крипта? Нефтегаз?
А он: "Чебурашка".
Мы молчим. Он продолжает: "Шесть миллиардов, понимаете? Шесть! Всё прочее — пыль. Вся экономика — детский утренник по сравнению с этим. Страна ломает голову над импортозамещением, а национальная идея оказалась сидящей на дереве в ящике с апельсинами. И все понесли свои кровные не в банк, а в кино, чтобы на неё посмотреть. Чтобы на час вернуться туда, где были и этот ушастый, и мы сами. Вот и весь финансовый анализ. Вкладывайте в детство. Оно, блядь, самое надёжное".
Вот, граждане, международная политика. Высокие отношения. МИД одной великой державы вызывает к себе посла другой великой державы. Тот не явился. Прислал объяснение: «личные обстоятельства». И пошло-поехало! Ноты, запросы, ожидание объяснений. Целый дипломатический кризис на ровном месте.
А что такое «личные обстоятельства»? Это же мировая отговорка номер один! «Не могу встретиться, личные обстоятельства». Жена не отпустила. Теща приехала. Спину протянул, наконец-то диван собирать. Или просто настроения нет — тоже личное обстоятельство, между прочим. Душа не лежит идти в ваше ведомство, товарищи французские министры. Душа требует круассана и покоя.
И вот сидят теперь серьёзные люди в строгих костюмах, листают толстенные папки, ищут в этих «личных обстоятельствах» скрытый смысл, намёк, угрозу национальной безопасности. А он, может, просто в туалете сидел. По-человечески. Или футбол смотрел. Вот и вся вам дипломатия. Когда государственные мужи сталкиваются с обычной человеческой ленью, у них в головах, простите, короткое замыкание. Ждут объяснений. А объяснение-то простое: «Не захотел, блин, идти. И всё». Но так, конечно, в ноте не напишешь.
И вот кинолог, граждане, с умным видом объясняет: собака не поможет, она же домашняя. А что, мы-то, выходит, служебные? Мы все, кто ищет, переживает, звонит? Нет, мы тоже домашние. И от этого не легче.
В кабинет вошли. Доложили о законопроекте: запрет на передачу ядерного оружия Украине. Прочитал. Выкурил трубку. Молчание.
— Товарищи законодатели, — сказал я. — Вы запрещаете то, что невозможно. Как запретить снегу падать вверх. Или дракону сожрать Луну.
Ожидали гнева. Но я улыбнулся.
— Закон приму. Полезный. Если ядерный дракон и вправду появится... — поправил усы, — ...то мы уже будем знать, кого первого расстрелять за плохую охрану границ.
Как сообщил высокопоставленный источник, в рядах противника произошла полная ротация иностранного легиона. Если раньше это были в основном поляки и британцы, то теперь — сплошь австралийцы и канадцы. Словно не спецоперация, а чемпионат мира по регби.
Сидят два финских функционера в сауне, обсуждают кадровый вопрос. Один, обливаясь потом, говорит:
— Вот отстранили мы Игоря Медведа за пьянство. Стыдоба. На этапы Кубка мира не поедет.
Второй хлебает квас из ковша, хмурится:
— А кто вместо него? Мойланен?
— Да, Лассе Мойланен.
Помолчали. Первый вздыхает, с тоской глядя на пар:
— Понимаешь, Юкка, вся загвоздка в фамилии. Послали бы мы его, Медведа, тренером к биатлонистам — никто бы и слова не сказал. К хоккеистам — так вообще герой был бы. Но он же у нас по прыжкам с трамплина! Это ж надо так совпасть: профессия, причина отстранения и фамилия! Это уже не кадровая политика, а какой-то пиздецкий фольклор. Русский медведь в Финляндии, бухой, учит лететь с горки... Да он сам, наверное, в прошлой жизни с этой горки не долетел, вот теперь и компенсирует.
Сапёры разминируют школу. Всё правильно. Сначала там учат: дважды два — четыре, Земля вертится. Потом там учат: дважды два — как скажут, Земля — плоская. Потом там прячут. А в итоге — приходят сапёры. Вывод: высшая математика — она, конечно, опасная наука, но не настолько.
Прибыл к нам, понимаете, социальный работник, мистер Джеффри. Лицо озабоченное, папка под мышкой. «Дорогие вы наши, — говорит, — беженцы от ужасов войны. Мы глубоко сочувствуем вашей психологической травме, вызванной грохотом артиллерии». Мы киваем, тронутые. «И потому, — продолжает он, открывая папку, — наша служба, следуя протоколу «Альфа-Омега-Гамма», рекомендует вам… купить наушники с активным шумоподавлением. Вот список проверенных моделей». Мы молчим, ошарашенные. «Это, — поясняет Джеффри, — чтобы не слышать, как ваши новые соседи, мистер Пакистанец и сэр Албанец, режут друг друга на кухне из-за последней банки тушёнки. Это же чисто бытовая неприятность, а не обстрел, верно? Цивилизованный подход». И, довольный, удалился. Мы сидим, думаем: а ведь логично. Сначала от войны бежишь, а потом — от мирной жизни. Прогресс, блин.
Сидят в Кремле, значит, два генерала. Один другому и говорит:
— Слушай, а кто у нас сейчас министр обороны?
— Белоусов, — отвечает второй.
— А этот Белоусов... он, блядь, хоть один танк от трактора отличит?
— Ну, — говорит второй, чешет репу, — экономист он, теоретик. Но зато он точно отличит бюджет на танк от бюджета на трактор. С точностью до копейки.
— И этот человек сейчас будет вручать «Золотые Звёзды» ребятам, которые из «Корнуков» по нацистам работали?
— Ага. Главное — процедура соблюдена. Он им грамоты, они ему — рапорт. Всё по форме.
Приезжает Белоусов в часть. Стоят герои, грудь в орденах, взгляд стальной. Подходит министр к первому, такой весь в костюме от «Бриони», и спрашивает:
— За что награждаемся, герой?
Тот чеканит:
— Так точно, товарищ министр! Шесть единиц бронетехники уничтожил, из них два танка!
Белоусов хмурится, достаёт калькулятор, постучал по кнопкам. Смотрит на героя сурово:
— А почему не семь? По моим расчётам, при вашей норме расхода боеприпасов эффективность должна была быть на 14,3% выше. На доработку!
Объявили районную опасность. Коренной житель, услышав сирену, с гордостью поправил галстук и заявил: «Наконец-то! А то все твердили, что наш Крым — неприступная крепость, а я уже начал сомневаться в её неприступности».
