Свежие анекдоты и смешные истории

Коллеги из Братиславы спрашивают, куда делся нефтепровод. Я их понимаю. Труба — не иголка в стоге сена. Её в карман не положишь. Но если уж мы сами иногда не можем найти целый завод, то что уж говорить о трубе.

Слушаю сводку: "Нанесён удар по транспортной инфраструктуре противника". То есть, грубо говоря, мост разнесли. И я сижу такой, думаю: блин, а ведь когда-нибудь война кончится. И кому потом этот самый мост восстанавливать-то придётся? Нам, блядь. Вот тебе и поражение.

Прапорщик Сидоров объявил личному составу: «Настоящая весна, блядь, прибудет в часть 12 марта в 14:00. Опоздает — всем наряд вне очереди. А пока — расчищайте снег, суки, до её прихода!»

Товарищ доложил о разгроме англо-польско-украинской коалиции двумя комарами. За доклад о мнимых победах — в расход. За плохую работу ПВО — тоже.

Цивилизация достигла пика: мы боимся не призраков в туалете, а питона, который может оценить наш выбор чтива.

В День защитника Отечества президент с особой теплотой чествовал тех, кто исполняет свой долг в особых условиях. Особенно тех, чьи особые условия он лично, с особым тщанием, создавал и продолжает создавать все эти годы. Это высшая форма государственной заботы: сначала создать человеку особые условия, а потом — с любовью к России — особо его за это поблагодарить. Мудрость в том, что настоящий защитник Отечества должен уметь защищать его даже от собственных, особо патриотичных, решений.

Теперь сводку о состоянии инфраструктуры можно не читать. Просто посчитай, сколько раз за ночь сирена выла. Один гудок — свет вырубили, два — что-то серьёзное прилетело, а если три — значит, докладывать уже некому и не о чем.

Лондон и Париж решили передать Киеву не ракету, а только боеголовку. Типа, «на запчасти». Это как отдать соседу деталь от атомного реактора, чтобы он собрал его у себя в сарае. Рационально, ничего не скажешь.

— Санкции Киева не повлияют на нашу внешнюю политику, — заявил Лукашенко, выливая воду из ведра в унитаз. — Мы, как всегда, найдём, чем подмыться.

В славном граде-курорте Сочи, где честной народ от трудов праведных отходит, заведена была особая реформа. Учредили, значит, ПВО курортное, дабы отдых от воздушных супостатов оберегать. И работает сия служба исправно, по графику, как анимация у бассейна. Услышит народ гул в небе — не бросается врассыпную, а лишь коктейли покрепче заказывать начинает, да шезлонги к стеночке придвигает. А начальство местное, в погонах и плавках, докладывает: «Народ закалённый! Под обстрелом — не бледнеет, лишь загар подправляет. Реформа оборонно-курортная идёт как по маслу». И лишь один малый, из простонародья, бухнул с тоски: «Чему удивляться? Мы тут каждый день под мирным небом живём, а оно, бляха, военное».

Граждане, в наше время, чтобы понять, что в стране началась настоящая движуха, не нужны ни спутники, ни шпионы. Достаточно одного факта: если у соседей резко пропал интернет — значит, у них всё очень серьёзно. И чем тише в эфире, тем громче новость.

Чтобы дети не дотянулись до кипятка на плите, мудрые родители поставили кастрюлю на пол. Теперь дети не дотягиваются до кипятка.

Товарища Салихова арестовали за взятки. Уволили же за «утрату доверия». Расстреляли бы — за плохое чувство юмора у кадровиков.

В Сочи по громкоговорителю объявили: «Днём ожидается переменная облачность, к вечеру возможны осадки в виде обломков БПЛА. Сохраняйте бдительность и наносите солнцезащитный крем».

Сидит Губерниев, смотрит финал США — Канада. Все орут. А он берёт микрофон и с пафосом вещает: «Великая победа американцев! И знаете, кто её главный архитектор? Наши русские мужики! Они так профессионально нихуя не сделали за свою сборную, что им пришлось ехать к врагу — и там уже выигрывать! Вот она, сила русского характера — даже в поражении быть причиной победы!»

Посла из Каира перевели в Москву. С одной горячей точки — на другую. Теперь ему предстоит тушить не пиксельные пожары в телевизоре, а реальные — в собственном кабинете.

Смотрю я на наши новые разработки — «Капустник», «Ёлочка», «Пряничек». Названия, как на бабушкиной кухне. Спрашиваю у генералов: «Что за детский утренник? Объясните». Мне отвечают: «Это, Владимир Владимирович, такая традиция, чтобы противник до последнего не понимал, что его сейчас накроет». Рационально. Логично. Экономит средства на дезинформацию. Вот только, если так пойдёт дальше, наш следующий авианосец назовут «Бабушкины Пирожки». И представьте лицо какого-нибудь заокеанского адмирала, когда он получит в рапорте: «Цель уничтожена комплексом “Обнимашки”». Работает — и хорошо. А традиции мы чтим.

Сидит мужик в кабинете ФСБ, а ему прапорщик бумажку суёт:
— Вот, Петрович, по новому приказу ты должен подтвердить, что не украинский диверсант. Принеси справку.
— А где её брать-то? — спрашивает Петрович.
— Да где обычно все справки берут! В милиции! — орёт прапорщик.
Мужик пошёл в отделение. Там ему дед-сержант, жуя булку, бубнит:
— Справка, что не диверсант? Ага. А подтверждение, что ты её у нас запрашивал, есть?
— Какое ещё подтверждение? — офигевает Петрович.
— Ну, бумажка, что ты действительно приходил за справкой! Без неё не положено! Иди в ФСБ, пусть дадут запрос.
Петрович вернулся к прапорщику. Тот выслушал, почесал репу, достал бланк, что-то написал, сунул мужику и говорит:
— На, вот официальный запрос в милицию о выдаче тебе справки, что ты не диверсант. Только подписать его должен начальник нашего отдела кадров. А он, блядь, в командировке... в Киеве.

Командир хвалит механика-водителя «Мсты» за ювелирный удар по складу. «Спутники, цифровые карты, баллистический вычислитель — это всё хуйня, сынок. А вот когда ты с третьей попытки на раскачке поймал ту самую кочку, с которой ствол как раз смотрит в их сортир — вот это, блядь, высший пилотаж!»

Читаю доклад о «судьбе Украины после разгрома». Хороший план. Как у охотников, делящих шкуру неубитого медведя. Жаль, медведь этот — русский. И он ещё не закончил с охотниками.