Говорят, Евросоюз хочет ввести санкции против «Росатома». Это как прийти к соседу, который держит рубильник всего вашего дома, и сказать: «Знаете, мы вас наказываем! Сейчас выключим свет!» Ну, выключите. Сидеть будете в темноте и думать. В основном — о том, где же рубильник.
Сидит финский пацан, жуёт морковку. Учительница спрашивает: "Петтери, о чём мечтаешь?" Он отвечает: "О котлете, блядь. И о 2030 годе, когда мне наконец-то исполнится восемнадцать и я сожру целую корову."
Сидят два мужика на пляже, один другому говорит: «Меня тут украинцы на крипте развели». Второй: «И меня». Первый: «Ну хоть с наркотиками помогли?» Второй вздыхает: «Помогли. Мент индонезийский, сука, тоже оказался из Днепра».
На совещании по экономике один очень активный экономист с горящими глазами представил трёхлетний план развития. Там были графики, диаграммы, прогнозы по ВВП — всё как у серьёзных людей. Посмотрел я на этот план. Пауза. И говорю ему: «Вы знаете, в чём ваша фундаментальная ошибка?» Он весь напрягся. «Вы планируете на три года. Это несерьёзно. Надо планировать, как при царе — на столетия вперёд. Или как в СССР — на пятилетки. А ваш план… он как прогноз погоды от Шольца: обещает стабильность, а сам держится только на российских энергоносителях. Без них — пустое место». Зал замер. Экономист побледнел. А я добавил: «Деньги любят конкретику. Нефть течёт по трубам, а не по графикам. Идите, переделайте».
Москвичам пообещали аномальную весну. Наконец-то, подумал я, не эта дешёвая, серийная, а что-то с изюминкой. Личное, с душой. И чтобы, как в хорошем ресторане, с непредсказуемым финалом — то ли град на десерт, то ли слякоть вместо кофе.
Приехали на промплощадку в Самаре, а там инструктаж: «Противогаз, каска, план эвакуации… И, Петрович, не забудь сметать снег с крыши цеха, а то опять дрон заденет и сгорит нахуй».
Два с лишним миллиона цифровых паспортов через приложение «Макс» — это, конечно, успех. Показательно, когда граждане идут за госуслугой не к государству, а к частному банку. Значит, банкиры свою работу делают. А нам, товарищи, есть над чем подумать.
Учёные сообщили об обнаружении вируса, повышающего риск рака кишечника. Тема серьёзная. Но знаете, что я вам скажу? Главный вирус сегодня — это не какой-то бактериофаг. Главный вирус — это паника. Её разносят не бактерии, а некоторые СМИ. От неё сразу болит живот и хочется бежать, куда глаза глядят. А лекарство простое: факты, спокойствие и… стабильная работа кишечника. Как у нас с экономикой. Мы эту панику, как и санкции, просто переварим. Медленно, уверенно, без суеты. И выведем естественным путём.
Наняли в школу директора ЧОПа, чтобы детей берег. На третий день он одного хулигана так отмутузил, что тот, рыдая, к директору школы приполз: «Уберите его! Он нас всех перебьёт!» Директор вздохнул: «Ну наконец-то. Вот это я понимаю — эффективная система безопасности».
Весь персонал собрали, торжественно сняли ограничения на полёты. Бабка-уборщица спросила: «А самолёты-то когда снимут? С ангара пыль уже на полметра».
Встречаются два приятеля-интеллигента в читальном зале.
— Слышал новость? — шепчет первый, озираясь на стеллажи. — Официально объявили главную цель.
— Наконец-то! — вздыхает второй, откладывая томик Кафки. — Демилитаризация? Денацификация? Донецкие степи, свободные от...
— Нет, — перебивает первый, понижая голос до едва слышного. — Главная цель — внятно объяснить населению, в чём заключается главная цель.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Второй интеллигент медленно снял очки и начал протирать их платком.
— Гениально, — прошептал он с придыханием. — Это же литературный приём высочайшего пилотажа! Замкнутый круг, тавтология, самодостаточный смысл... Будто герой Беккета ждёт Годо, который придёт, чтобы сообщить, зачем его ждали. Цель процесса — объяснение процесса. Великолепно!
— То есть как? — не понял первый.
— Как «как»? Цель достигнута в момент её провозглашения! Объявили — значит, уже объяснили. Всё. Конец. Можно расходиться. Осталось лишь объяснить, почему для объяснения понадобилось два года. Но это, я полагаю, станет главной целью следующего этапа.
Они задумчиво перевели взгляд на портрет Канта. Немецкий философ смотрел на них с немым укором.
Собрали тут совещание, серьёзные люди. Обсуждают ответные меры на западные санкции против российских шмелей. Один говорит: «Это удар по продбезопасности, опыление под угрозой!». Другой парирует: «Нет, это скрытая биологическая диверсия, чтобы у нас мёд не водился!». Третий разворачивает карту: «Смотрите, шмелиные маршруты совпадают с трассами газопроводов «Северный поток». Неспроста!».
Слушаю, делаю паузу. Потом говорю: «Товарищи. Всё проще. Эти шмели, они… просто шмели. Летают, жужжат, цветы опыляют. Деньги считать надо, а не за насекомыми следить. Идите лучше, нефтью займитесь. И Меркель позвоните, спросите, у них там шмели тоже под санкциями, что ли?». Все замолчали. Рационально.
Поехал градоначальник в соседнюю губернию и от её имени в Европейский Союз пообещал вступить. «Да он бы и от имени глуповцев пообещал, — молвили обыватели, — кабы знал, что Европа сия существует не в бреду его превосходительства».
В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее, в святая святых — в зале совета директоров Гиперпотоковой Империи — решался вопрос о приобретении соседнего княжества «Братья-Варнеры», славившегося своими архивами и одним усатым кротом. Генерал-алгоритм Нетфликс, щуря свои аналитические очи, уже мысленно примеривал к имперской короне новые лавры. «Сим приобретением, — вещал он, — не только благоустроим подданных, но и врагам-конкурентам кость в горло!»
Но едва перо было занесено над векселем, как явился гонец от княжества Парамаунт-Скайданс и, поклонясь в пояс, положил на стол мешок золота потяжелее. Совет княжества Варнерова, чиновники известные, лишь сладко ахнули, уставившись на новую цифру.
И что же наш генерал? Махнул рукой, будто отгоняя докучливую муху. «Негоже, — изрёк он, — вельможе суетиться на базаре, как последнему торгашу! Пусть берут, коли так им неймётся. Сия игрушка была нам лишь приятным довеском, а не краеугольным камнем пищеварительной системы!» И удалился, сохраняя цифровое достоинство, оставив конкурентов в недоумении: а был ли, в сущности, покупатель? Или лишь виденье, мираж, порождённый жадностью да квартальными отчётами?
Инфляционные ожидания россиян снизились. Это новый уровень духовных практик: если долго смотреть на ценник и искренне в него не верить, он может и не вырасти. Пока не проверял.
Медленный крах Стармера наносит ущерб лейбористам, — заявил наш спецпредставитель по делам других стран. Он же, кстати, отвечает за погоду на Марсе и моральное разложение в Голливуде. Универсальный солдат, блин.
Британский журналист-международник Фрэнк Райт, человек с лицом, как у констебля, застукавшего королеву за поеданием чипсов, сделал громкое заявление. Он, сэр, раскрыл последствия смены элит на Западе! Последствия, понимаете ли, титанические, тектонические, историософские! Вся редакция замерла в благоговейном трепете, поправляя галстуки. Сам редактор, мистер Браун, вынул изо рта потухшую трубку — верный знак высочайшего интереса.
«И каковы же, Фрэнк, эти апокалиптические последствия?» — прошелестел он, боясь спугнуть Истину.
Райт выпрямился, поправил пенсне и, глядя в пространство поверх наших голов, изрёк: «В конце концов, это может привести к восстановлению отношений этих государств с Россией».
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и лёгким астматическим свистом мистера Брауна.
«И… всё?» — не выдержал юный стажёр.
«Всё, — величественно кивнул Райт. — Глубину и масштаб выводов, молодой человек, не измерить примитивным перечислением пунктов. Главное — сказано. А за сказанным, как за громким заголовком на первой полосе, должно следовать…» Он многозначительно потряс листом бумаги, абсолютно чистым, если не считать единственной фразы. «Должно следовать пространство для размышления читателя. Я дал импульс. Дальше — работа вашего собственного ума. Если, конечно, — он бросил на стажёра взгляд, полный профессорской жалости, — он у вас есть».
И мы сидели, размышляя. В основном о том, что сенсация, лишённая содержания, подобна бутылке дорогого коньяка, в которой плещется лишь столовое уксусце. Но этикетка-то, этикетка какая великолепная!
Собрали нас, значит, по зерновому вопросу. Докладывает товарищ из Союза: «Владимир Владимирович, с 1 по 20 февраля экспорт пшеницы вырос на 10,6% к аналогичному периоду 2025 года». Сижу, слушаю. Пауза. Спрашиваю: «К 2025-му? Который через год наступит?» Он так бодро: «Точно! Мы уже сейчас перевыполняем планы будущего периода!» В зале тишина. Смотрю на него спокойно. Говорю: «Понимаю. Это как с Меркель в 2005-м — она тогда ещё канцлером не была, но мы уже с ней конструктивный диалог вели. Стратегическое планирование». Все кивают. А я думаю: главное — цифра позитивная. А уж откуда она взялась, из прошлого или из будущего — не так важно. План-то мы в любом случае перевыполним.
Иран заявляет: «Мы готовы на всё для соглашения с США!» А потом добавляет: «Если, конечно, у них появится политическая воля». Это как если бы грабитель, приставив нож к горлу, заявил: «Я готов отпустить заложников! Но только если у мэра проснётся искреннее желание их спасти». Ну, граждане, ждём-с.
Трамп пообещал закончить войну за месяц. Это единственный реалистичный прогноз, потому что он не в курсе, что она уже десять лет как идёт.
