Свежие анекдоты и смешные истории

Озаботился градоначальник Федосей Панкратьич тем, что народ без заморских гаджетов сидит. "Реформу проведём! — возопил он. — Проложим путь параллельный, окольный, но легальный!" Назначил комиссию по обходу, комитет по параллелям и главноуполномоченного по огибанию. Тот выписал правила, как в обход идти, да такие мудрёные, что сам в них запутался. Закупили корабли, наняли проводников через тридевять земель, а ввозную пошлину за параллельность установили в 140%. В итоге путь оказался в восемь раз длиннее и вдесятеро дороже. А когда первый караван наконец подошёл к воротам города, выяснилось, что сами ворота-то, по указу о суверенной логистике, наглухо заложили кирпичом. Стоят теперь купцы перед стеной, гладят заморский товар и тихо матерятся. А реформа, значится, выполнена. Параллельный импорт благополучно схлопнулся, так и не родившись.

Сидят два аналитика в ЦРУ. Один другому говорит:
— Слушай, у нас тут сверхсекретный доклад о новых китайских ядерных технологиях. Совершенно секретно, только для президента. Что делаем?
Второй, не отрываясь от монитора, бубнит:
— Первое — шифруем. Второе — кладём в сейф с кодовым замком. Третье — звоним на CNN и диктуем по буквам, чтобы эти долбоящеры хоть запятые не перепутали. Работа же!

В новом Институте социальной архитектуры прошло первое рабочее совещание. Докладчик, щеголяя терминами вроде «горизонтальные смысловые связи» и «вертикаль ценностных координат», два часа расписывал дорожную карту по системной работе с запросом на ремонт детской площадки в одном из дворов. Когда слайды закончились, воцарилась глубокая, интеллектуальная тишина. Её нарушил пожилой сторож, заглянувший в зал за забытым веником. «Ребята, — сказал он, вздыхая. — А нельзя просто взять да починить эту чёртову горку? Или я один тут архитектор?»

На Бали полиция устроила облаву. Местные в шоке: оказывается, «духовные искатели» из СНГ искали не просветления, а своего криминального куратора, которого кто-то опередил. Рай превратился в филиал райотделения.

Товарищи автовладельцы! В Политбюро поступил сигнал. Шиномонтажники, эти кулаки асфальтового фронта, осмелились поднять цены. На 10 процентов! Будто их труд сравним с трудом стахановца у домны. В капиталистическом мире за такие «сезонные подвиги» буржуи платят золотом. У нас подход иной. Предлагаю считать шиномонтаж формой трудовой повинности. Смена резины – это не услуга. Это проверка на прочность и дисциплину. Кто не согласен – поедет на дачу... в Магадан. Без колёс. Пешком. Это удешевит процедуру. Навсегда.

В Минобороны раскрыли цели ударов за прошедшие сутки. Целью было — раскрыть цели. Задача выполнена. Враг в шоке, мы в курсе.

Сидят, значит, граждане-начальники, смотрят на циферки. А циферки — хуже некуда. Ну, провал, одним словом. И начинается у них философский спор на грани экзистенциального кризиса. «Как же так, — один разводит руками, — мы же врага в прямой эфир вывели! Всем показываем! А народ — не смотрит. Это ж надо, товарищи, какое неуважение!» Другой ему вторит, сокрушённо: «Враг-то враг, но должен же он собирать, прости господи, аудиторию! А тут — позор. Нас же за слабую работу заругают». И сидят, обижаются. А жизнь — она ведь мудрая штука. Она так и шепчет: если ты врага своего по всем каналам гоняешь, да ещё и на его низкие рейтинги жалуешься — может, ты не столько враг, сколько неудачный продюсер?

— Ты чего, мужик, пьяный за руль сел? — Да я, блядь, только что предрейсовый прошёл! — Ну и как? — Медсестра галочку поставила, я ей сотку. Всё официально.

Освободили село Графское. Хорошо. Теперь доложите, где вы взяли графа. Расстрелять. А крепостных вернуть в целости.

Вот, граждане, и вся их солидарность. Запрещают нефть, а потом одним подмигивают: «Ты, брат, просто смотри в другую сторону и бери, что дают. А мы сделаем вид, что не заметили, откуда это течёт». Бюрократический цирк с конями, а не политика.

Граждане, жизнь — она как продуктовый склад. Одни товары — с коротким сроком годности, другие полежат подольше. А есть, понимаешь, такой особый «товар», что лежит в одном морозе с пельменями. И срок хранения у него — вечность. И возвратов не предусмотрено.

Созвал как-то градоначальник Глуповска учёных мужей и объявил:
— Господа! Для спасения отечества от угрозы, коя зреет за бугром, я постановил: ежели враг посмеет на нас напасть, мы применим наше главное, сокровенное оружие — Царь-Пушку!
Учёные переглянулись, один осмелился:
— Ваше превосходительство, но Царь-Пушка — памятник. Она не стреляет.
Градоначальник воздел палец к небу:
— Именно! Не стреляет! А посему — неисчерпаема! Враг израсходует все свои ядра, а наш арсенал — цел! Вот она, высшая стратегия. Существованию Глуповска ничто угрожать не будет, ибо угроза будет уничтожена нашим неуничтожимым оружием!
Учёные в молчании разошлись, размышляя о глубине замысла. А народ, узнав, лишь головой покачал: «Шутка, что ли?» — да пошёл по своим делам, ибо абсурд, возведённый в систему, уже никого не удивлял.

Швейцария отказалась быть посредником в переговорах по Украине. Мол, мы нейтральные. Настолько нейтральные, что даже слово "переговоры" произносить не будем, чтобы не сбить стрелку весов. У них принцип: если где-то дерутся — они моют окна и считают деньги. А если просят посредника — они моют окна, считают деньги и делают вид, что оглохли.

Товарищ Берия докладывает об успехах советской биологии. Сталин молча курит трубку. «Лысенко обещает вырастить ананасы в Сибири. Вавилов... возражал». Вождь хмуро смотрит в окно: «Гордимся. А тех, кто мешает гордиться — к стенке. Для порядка».

В славном городе Глупове, под сенью орла двуглавого, случилось событие небывалое. Градоначальник, озабоченный обороной границ от супостатов невидимых, повелел провести в своём ведомстве перестановки важные и судьбоносные. И дабы народ, чающий реформ, о сём знал, был издан манифест на бумаге отменного качества, с гербовой печатью и подписями в три ряда. Народ, сбившись в толпу у столба, слушал глашатая, затаив дыхание. А глашатай, расправив свиток, возвестил: «Было — стало. Было — стало. Было — стало. Аминь». И разошлись глуповцы, качая головами, ибо реформа, как и полагается истинной реформе, была проведена в полном соответствии с тайной доктриной, суть коей есть великая тайна, и потому содержание её есть отсутствие всякого содержания, дабы враг, упаси господи, ничего не проведал. И на душе у всех стало светло и пусто, как в свежевыметенном казённом амбаре.

— Никто не имеет права давать уроки по правам человека, — заявил министр, давая всем странам урок по правам человека.

Наши партнёры из-за океана снова «случайно» заблудились у границ Ирана. Это как если бы к вам во двор постоянно заходил сосед, крутил у забора мангал и говорил: «Я? Да я просто воздухом дышу». Пора бы уже карту купить.

В Нижнем Тагиле пропавшую школьницу нашли сотрудники полиции. Новость подают так, будто её отыскал заправский шаман или она сама вышла из портала в соседнем дворе. Граждане, а где ж ещё её искать, как не им? В булочной, что ли?

ЦРУ тайно предупредило Apple о китайском вторжении. На следующий день в новостях появилось сообщение: «Apple срочно выпускает iWar — смартфон с функцией «сдаться в плен» и чехлом-белым флагом».

Сидим мы с Петровичем, граждане, смотрим на эти биржевые сводки. Цифры пляшут: пять тысяч, пять тысяч двести за унцию золота. Петрович аж сопелкой засвистел. Говорит: «Представляешь, Михалыч, клочок этого металла, который в карман не положишь, стоит как пол-«Лады»? Жизнь, блин, интересная штука». Я ему отвечаю: «А ты, Петрович, в руках-то золото это самое держал когда?» Молчит. «Вот и я нет, – продолжаю. – Зато все знаем, почём оно. Главный вопрос современности: как так вышло, что мы дрожим над цифрами на экране больше, чем над содержимым собственного кошелька?» Петрович хмыкнул, допил чай и выдал: «А я вот держал. В 91-м зуб мудрости вырвали, пломба золотая была. Сдал тогда за три бутылки «Столичной». Так что, Михалыч, не виртуальная это цена, а очень даже конкретная. Просто у кого – биржа, а у кого – челюсть». Вот и вся философия.