Сидит мужик Ванька дома, грустит. Бабка смотрит сериал, жена орёт, что денег нет, а у него даже на пиво хуй. Вдруг — бац! — в телефон приходит СМС: «ВАШ ТАРИФ ПОБЕДИТЕЛЬ! Вам доступен БЕСПЛАТНЫЙ ИНТЕРНЕТ НАВСЕГДА! Перейдите по ссылке!». Ванька, естественно, переходит. И правда, ловит какую-то левую сеть «Free_Govninet», и понеслась: фильмы, музыка, даже прапорщику из военкомата он в комментариях под фоткой с учениями написал, что у того лицо как у обосранной совы.
Через месяц приходит письмо счастья. Не от мошенников, а от прокуратуры, блядь. Вызывают. Сидит Ванька перед следователем, тот ему тычет бумагу: «Несанкционированный доступ к телекоммуникационным услугам. Статья такая-то. Штраф — три средние зарплаты». Ванька орёт: «Да меня же обманули! Это они халяву сулили! Я жертва!». Следователь хмурый такой, кофе хлебает: «Потерпевший от твоего доступа — оператор связи «Рога и копыта». Он понёс убытки. А мошенники — они, блять, как ветер: есть, но нихуя не поймаешь. Так что плати, герой интернета». Ванька вышел, закурил, звонит другу: «Слушай, Петрович, ты в тюрьме сидел... А за реальную кражу электричества со столба — это больше, чем за виртуальную халяву?».
Сидит мужик в пятой пробке на Садовом, уже вторую бутылку коньяка с таксистом допивает. По радио голос: «Уважаемые москвичи, в связи с аномальным снегопадом убедительно просим вас пересесть на метро». Мужик хрипло матерится, звонит жене: «Слышала? Гениально! Весь город в сугробах, а они нам — на метро!» Жена вздыхает: «А я что? Я уже в метро. Бабка в вагоне на мою ногу блеванула, дед гармошку достал, а прапорщик в форме на соседнем сиденье спит и храпит, как трактор. Тоже, блядь, рекомендация». Мужик молчит, смотрит в заснеженное окно. «Знаешь что, — говорит он жене. — Может, лучше в пробке? Здесь хоть коньяк есть». А в эфире уже новый совет: «Водителей призываем не парковаться, дабы не мешать снегоуборочной технике». Таксист, отрываясь от стакана, бубнит: «Да кто ж их, сука, паркует? Они тут, как пингвины, просто стоят и замерзают». Кончается коньяк. Начинается философия.
Выступает наш западный коллега, министр иностранных дел. С умным видом поправляет партнёров: «Надо знать географию, господа!». Дельный совет. Пауза. А затем с той же уверенностью заявляет, что Гренландия — это часть Европейского союза. Прямо так и говорит.
Ситуация знакомая. Это как если бы я стал учить кого-то хоккею, а сам вышел на лёд в тапочках. Сразу видно специалиста. Рациональный вывод прост: прежде чем кого-то учить, стоит хотя бы карту мира открыть. Или школьный учебник за шестой класс. Это не дипломатия, это анекдот. Но, как видим, некоторые предпочитают быть не авторами, а главными героями таких историй.
В Министерстве просвещения решили, что оценка за поведение — это недостаточно тонкий инструмент. Для истинной справедливости её необходимо детализировать. Так в школьный аттестат ввели графу «Способность к социальному взаимодействию».
На первом же педсовете по новым стандартам учительница начальных классов, женщина с сорокалетним стажем, подняла руку и спросила тихо: «А как мне выставлять эту оценку Ване Сидорову? У него диагностировано расстройство аутистического спектра. Для него просто подойти к другому ребёнку — это подвиг, сравнимый с выходом в открытый космос».
Завуч, человек с блестящим знанием регламентов, ответил не задумываясь: «Татьяна Ивановна, вы же ставите оценки по физкультуре? Ставите. А если у ребёнка сколиоз и ему противопоказаны кувырки? Всё равно ставите, но с поправкой на диагноз. Вот и здесь — оценивайте не результат, а прогресс. Скажем, в прошлой четверти он смотрел на одноклассников, как на инопланетян, а в этой — уже как на странных, но потенциально интересных млекопитающих. Это же прогресс! Твёрдая тройка».
Директор, мудрый, как сова, добавил, глядя в потолок: «Главное — не перестараться. А то поставите ему пятёрку, а он, вдохновлённый успехом, внезапно захочет со всеми взаимодействовать. И тогда, — он тяжко вздохнул, — нам придётся вводить отдельный предмет для всех остальных. «Основы терпения и толерантности». Со своей системой оценок, разумеется».
ДРК похожа на того студента, который за час до сдачи диплома начинает лихорадочно искать, что же, собственно, он изучал все эти пять лет. «Сюрпризом» для комиссии станет открытие, что в стране есть полезные ископаемые.
В уездном городе N, известном своими болотами, случился небывалый переполох. Градоначальник, генерал от кавалерии в отставке, получил строгое послание от соседнего смотрителя торфяных разработок. В послании том сей смотритель, десятилетия кряду бравший у города N торф на удобрение и славившийся мирным нравом, вдруг обвинил градоначальника в агрессивных помыслах и воинственности духа.
Созвал тогда градоначальник совет. «Господа! – воскликнул он, потрясая бумагой. – Сосед, что сидел на нашем торфе, как моль на шубе, и чья главная военная реформа за сто лет – сменить ведро для удобрений на два поменьше, обвиняет нас в экспансии! Сие есть верх политической мысли!»
Советник по благоустройству, человек тонкий, предложил ответить в том же духе: «Ваше превосходительство! Надо обвинить его в том, что его новое ведро имеет провокационный, наступательный дизайн! А нейтралитет его – есть хитрая уловка, дабы отвлечь внимание от коварных планов по удобрению капусты на нашей исконной земле!»
Так и порешили. А народ, читая в газетах о дипломатической перепалке, лишь чесал затылок: «И откуда в нём, в этом торфяном смотрителе, столько воинственности взялось? Видно, реформа ведра по голове ударила».
Собрал как-то градоначальник всех стражей порядка в золочёном зале. "Братья-соколы! — возопил он, потрясая циркуляром. — Враг у ворот! Нужна максимальная концентрация, собранность и бдительность! В полной мере задействуйте кадровый и технический потенциал!" Стражи, чьи черепа от природы были сконцентрированы до состояния булыжника, слушали, напрягая извилины. Один, самый бдительный, даже записал: "Быть бдительным. Велено свыше". И пошли они, исполняя наказ, — с удвоенным рвением следить за народом, дабы он, народ, по небдительности своей, врагу ворот не отворил. Ибо с внешним-то врагом всё ясно, а вот внутренний — он всегда под рукой, и концентрации требует неусыпной.
Введён режим «Ковёр». Теперь при угрозе БПЛА населению рекомендуется накрыться пледом, спрятать голову под подушку и тихо, без паники, надеяться, что дрон запутается в кистях.
В Шереметьево ввели правило: каждый чемодан должен пройти собеседование с психологом на предмет лояльности. Через час его отменили. Психологи не выдержали диалога с чемоданами.
Как-то сидят в баре «Аэрофлот» прапорщик Семёныч, местный дед Валентиныч и мужик с женой, которые уже третий день ждут рейса. Пьют горькую. По телику вещают: «В аэропорту Ижевска, — говорит диктор, — сняты все временные ограничения на приём самолётов». Все задумались. Жена вздыхает: «Ну, слава богу, хоть ограничения сняли». Мужик тычет ей пальцем в окно: «Какие нахуй ограничения, Машка? Там трава на взлётке по пояс, в диспетчерской бабка Глаша картошку на противне жарит, а вместо табло расписание автобусов до Увы приколочено!» Дед Валентиныч стучит рюмкой: «Они не ограничения сняли, сынок. Они теперь официально разрешили самолётам тут на хуй не летать. Без всяких временных рамок». Прапорщик Семёныч допивает и ставит точку: «Правильно. А то я вчера мигрантам обещал, что в шесть утра будет рейс на Сочи. Так они, мрази, до сих пор у терминала сидят и ждут. Нарушали бы временное ограничение».
В высоких залах Мосгорсуда царит торжественная, почти сакральная тишина. Судьи в мантиях, похожих на ритуальные облачения, склонились над пожелтевшим делом, чьи фигуранты уже отбыли срок, стали диссидентскими иконами или просто забыли ту смутную эпоху. Процесс идёт долго, скрупулёзно, с привлечением экспертов. Цель — утвердить заочный приговор. Это высшая судебная инстанция мегаполиса, которая с серьёзностью, достойной квантовой физики, ставит жирную, окончательную точку в анекдоте, который пересказывали ещё наши родители. Выглядит это так, будто команда лучших нейрохирургов собралась, чтобы торжественно ампутировать пациенту аппендикс, который ему вырезали десять лет назад, а сам он уже давно ходит с новым шрамом и показывает его за деньги туристам. Мудрое заключение: российское правосудие — единственная в мире система, способная с опозданием в десятилетие не только пнуть лежачего, но и выдать ему нотариально заверенную справку, что пнуть его было исторически и юридически правильно.
Украинца, которого десять лет обманывали кол-центры, на Бали взяли с поличным. Он отчаянно кричал в телефон: «Мама, это я! Купи ГКО!» — но местные сыщики сочли это отработанной мошеннической схемой.
Сидят как-то в участке прапорщик Задов и лейтенант. Читают сводку для СМИ: «Полиция разыскивает мужчину, ранившего ножом мужчину в торговом центре». Лейтенант чешет репу:
— Ну и как народ должен искать-то? Ни роста, ни возраста, ни во что одет...
Прапорщик, хитро щурясь, достаёт из стола «Беломор»:
— А хуле тут искать? Всё по уму. Выходишь в любой ТЦ, подходишь к любому мужику и спрашиваешь: «Это ты того мужика ножом пырнул?». Если он скажет «нет» — это не он. Если скажет «да» или попытается тебя тем же ножом пырнуть — бинго, вот он, сука, и есть. Логика же, блядь, элементарная.
Лейтенант задумался, потом спросил:
— А если мужиков в ТЦ несколько?
Прапорщик, выпуская струю едкого дыма, подвёл итог:
— Ну, вот и отличный повод для зачистки. А то бабки с тележками хуй знает чего там опять требуют.
Наши сбили высокоскоростную цель. Обломки упали на электростанцию, и свет вырубило. В общем, угрозу ликвидировали. Вместе с объектом, который защищали.
Градоначальник, представляя отчёт о реформе, с гордостью заявил: «Народ стал жить в три раза лучше!» В подтверждение своих слов он предъявил три одинаковых отчёта.
«Победа» перенесла рейсы из Шереметьево во Внуково из-за снегопада. Стратегический манёвр, блядь. Не можешь победить погоду — победи аэропорт.
140 тысяч стволов изъяли. 70 тысяч лицензий аннулировали. Хорошо. А где владельцы? В расход? Нет. На фронт передали. Значит, система разрешений работала правильно. Она сама мобилизацию провела. Молодцы.
Сижу, граждане, читаю западные новости. У них там аналитики, стратеги, эксперты с тремя высшими образованиями. И открыли они, понимаешь, сенсацию! Первый в мире межконтинентальный истребитель-бомбардировщик! Технологический прорыв, угроза демократии, всё такое.
Смотрю я на картинку — душа в пятки уходит. Батюшки, да это же наша «уточка», Су-34! Тот самый, что ещё когда интернет через модем пищал, по сборочным цехам уже ползал. У нас на нём, простите, уже внуки прапорщиков летать учатся. А они на него, как в музее, пальцем тычут: «О! Смотрите-ка, что русские придумали!»
Это ж как в жизни бывает. Сосед дядя Вася тридцать лет на «Жигулях» шестёрке ездит, ржавой, стучащей. А тут приезжают к нему иностранные туристы, снимают на камеру, ахают: «Вот он, русский хай-тек! Легендарный автомобиль, переживший апокалипсис!» А дядя Вася просто на «Тойоту» денег не накопил. Вот и вся сенсация.
Докладывают мне о новейшем авианосце «Джеральд Форд». Гордость флота. Атомный реактор, самолёты, ракеты. Мощь. А побеждён он оказался... советской канализацией. Точнее, её отсутствием. Тридцать два раза за год сантехников вызывали. Целая рота унитазов взбунтовалась! При царе на броненосце «Потёмкин» санитарные условия лучше были. Вывод простой: можно построить корабль за тринадцать миллиардов долларов, но если в нём дерьмо застаивается — это не корабль, а плавучая проблема. Расстрелять... сантехническую концепцию. А проектировщиков — в лагеря, на курсы по изучению работ товарища Кагановича об устройстве сортиров.
Сидят как-то в таллиннском кафе два местных авторитета, условно Яан и Пеэтер. Читают новость, что их МВД озаботилось россиянами с «неясным прошлым». Яан хмурится, откладывает газету.
— Понимаешь, Пеэтер, это наглость. Сидят тут, понимаешь, всякие... Приезжают с востока, с какими-то тёмными, не прописанными в уставе схемами. Ни тебе чёткой иерархии, ни уважения к традициям. Один, говорят, в прошлом таксовал без лицензии. Другой — контрабандой семечки вёз. Дикари!
Пеэтер, старый волк, попыхивает трубкой, смотрит в окно на порт, откуда веками коньяк и сигареты шли «неясными» маршрутами. Вздыхает.
— Да, Яан. Порядки рушат. Наш, проверенный десятилетиями, криминал — он хоть и криминал, но культурный. А эти... Непонятно, чего от них ждать. Могут и на рэкет пойти, или ещё что. Совсем берега потеряли.
