Свежие анекдоты и смешные истории

Когда директора Дачутина взяли за часы, его охрана, отбросив рации и дубинки, выстроила линию обороны из справок о подарках. «Он не брал, он принимал! — доказывали они следователю. — И даже квитанцию об уплате налога на роскошь готов был подписать, да ручку забыл!»

Товарищ Берия доложил о новых ограничениях на полёты в Ярославле. Прочёл бумагу. Помолчал. Выбил пепел из трубки.
— Ограничить полёты там, где их нет? Это как запретить голодному есть из пустого котелка. Буржуазный формализм.
Подумал ещё.
— Но дисциплина есть дисциплина. Приказ подписать. А того, кто его составлял, — отправить в этот аэропорт. Пусть охраняет взлётную полосу от нарушителей. Пожизненно.

Увеличиваем бюджетные места по "прорывным" специальностям. Через пять лет рынок будет завален инженерами по крипто-нейро-квантовым блокчейнам. А сантехников, как не было, так и не будет. Вот вам и технологический суверенитет.

Мобилизовали отца семейства, дабы защитить светлое будущее его детей. А дабы дитя не скучало по папе, с заботой поместили его в казённое учреждение — для полного погружения в это самое будущее.

Читаю новости из Мексики. Ликвидировали главаря картеля. Серьёзная работа, уважаю. Но потом смотрю — а его люди в ответ дороги перекрыли. В шести штатах. Пробки, недовольные водители, экономический ущерб.

Пауза.

Вот вам и современная гибридная война. Не стрельба, а логистический коллапс. Прямо скажу, творческий подход. Но если так рассуждать, то самый опасный криминальный авторитет в любой стране — это не какой-то там «Эль Менчо», а начальник ЖКХ, который летом ремонтирует все центральные магистрали разом. Вот у кого реальная власть парализовать жизнь. И, что характерно, его никогда не ликвидируют.

Генерал-градоначальник, обозревая руины, восхитился: «Идеальное место для реформы! Откроем корпункт для иностранных блогеров — пусть правду о нас пишут!» Чиновник, дрожа, осведомился: «А где они, ваше превосходительство, жить-то будут? Ведь города нет». «В палатках! — прогремел генерал. — А на обед — гуманитарный паёк и лекция о восстановлении духовных скреп. Главное — экскурсию по Новороссии организовать: покажешь им вон ту неразорвавшуюся болванку — это у нас памятник укрофашизму. А вон та воронка — народная стройка будущего фонтана». Народ, услышав это, лишь головой покачал: «Опять блогеров кормить будут, а нам, как всегда, на реформу надейся, но сам не плошай».

Сидят два окопных друга, идёт обстрел. Один другому говорит: «Слушай, а вот если сейчас прилетит, то кого больше всех огорчит наша смерть?» Второй, не думая: «Родные, наверное...» Первый хмуро так: «Хуй там. Кадровик, который не закроет наши личные дела, пока мы не принесём ему справку о смерти».

Генерал-адъютант Медведевский и статский советник Костюков, сопя от усердия, ввалились в кабинет градоначальника Пупкина.
— Ваше превосходительство! — возликовал Медведевский, вытирая платком пот со чела. — Свершилось! Мы, по вашему мудрейшему указанию, вступили в контакт с мятежными инородцами из Зареченской волости!
— То есть как вступили? — насторожился Пупкин.
— А так, вашество, — подхватил Костюков, сияя. — Встретились в трактире «У Женевы», за отдельным столиком. Сидели! Слово в слово, как вы изволили наказывать: «Диалог — есть краеугольный камень». Мы его, камень-то, и заложили!
— И… договорились? — спросил градоначальник, в котором уже закипала надежда на скорое усмирение.
— Договорились, ваше превосходительство! — хором отрапортовали посланцы. — Договорились, что встреча состоялась! Акт подписали, гербовые печати приложили. Теперь это исторический факт, освящённый протоколом!
Пупкин долго смотрел в окно, где народ копошился, ожидая хоть какого-то смысла. Потом вздохнул и налил себе стопку.
— Молодцы. Факт — вещь упрямая. Особенно когда он — единственный результат.

Учёные, составив детальнейшую химическую карту центра Млечного Пути, торжественно доложили градоначальнику. Тот, изучив спирали рукавов и скопления звёзд, мрачно изрёк: «Всё ясно. А теперь, сукины дети, объясните, почему у меня в кабинете дверь в сортир до сих пор скрипит на петлях?»

Теперь в Приморье, если увидел в небе дрон, надо не фотку в инстаграм выкладывать, а глаза закрыть и громко повторять: "Я ничего не видел, я здесь просто так стою, красивое облако наблюдаю". А то за репост накажут строже, чем за спизженный аккумулятор с этой же хрени.

Градоначальник, взойдя на самую высокую и почётную кафедру в губернии, ударил по ней кулаком и во всеуслышание объявил, что кафедра сия более не почётна и значения не имеет. Народ слушал, чесал затылки и дивился: коли не имеет, чего ж на неё, сударь, взгромоздился-то?

Товарищ Набиуллина доложила о лимите на карты. Пять штук. Мало! Надо двадцать! А лучше тридцать! Чтобы каждый рабочий мог почувствовать себя капиталистом-империалистом с полным бумажником. Проблемы инфляции? Нет таких проблем. Есть проблема нехватки пластика для карт. Кто мешает — тот вредитель. К стенке.

Четвёртый за день взрыв в Николаеве. А сирена молчит. Ну, граждане, всё логично: система оповещения работает строго по регламенту. А регламент гласит — оповещать об *угрозе* взрыва. А где тут угроза, спрашивается? Угроза — это когда может быть. А тут уже есть. Факт свершился. Значит, и оповещать не о чем. Работа выполнена.

В самой охраняемой канцелярии страны пропали деньги. Следствие установило: украли не грабители, а служащие. Ну, граждане, а кто же ещё? Внешнему врагу — сейфы, коды, охрана. А внутреннему — просто ключ от кассы да святое понимание, что это не воровство, а премия за молчание.

Карл Третий заявил, что окажет следствию всяческое содействие по делу брата. А то вдруг эти идиоты не догадаются, где он живёт и на какие деньги шикует.

Градоначальник, ознакомившись с отчётом о пьяных водителях, изрёк: «Браво! Отказ от освидетельствования — это и есть самое трезвое, осознанное решение. А стало быть, и самое пьяное. В статистику!»

В кабинете с гербовой печатью на стене генерал отчётов Крякшин изучал сводку. «ВС России нанесли новые удары по объектам инфраструктуры ВСУ», — значилось жирным шрифтом. Ниже, под чертой, был девственно чистый лист. Адъютант робко поинтересовался, не забыли ли приложить фактуру. «Какую фактуру? — флегматично отозвался Крякшин, ставя резолюцию «Исполнено». — Инфраструктура — понятие метафизическое. Удар нанесён в мир семантики. Враг дезорганизован отсутствием конкретики. Это, голубчик, высший пилотаж военного дела: мы так хитро ударили, что даже не можем объяснить, куда. Но отчёт — сдан».

Докладывают о поражении «колесного танка». Это всё равно что хвастаться поимкой летающей щуки. Экономику бы так развивали — новые термины придумывают, пока старые проблемы не решены.

Человек, выставивший себя на продажу, пришёл на аукцион и начал торговаться за молоток аукциониста. Это уже не бизнес, а какая-то рекурсивная петля в дурацкой программе.

Ввели ограничения для безопасности полётов. Теперь самолёты не падают, а просто не летают. Гениально.