Граждане, вот вам и философия. Бандиты, узнав, что их бизнес могут закрыть, начали жечь и громить город. Это как если бы крыса, услышав о дератизации, в знак протеста начала бы гадить в собственной норке. Борцы за выживание, блин.
На экране два генерала неподвижно сидят у стола. Диктор с придыханием сообщает: "Смотрите, как сейчас они... обсудят текущее состояние и перспективы!" Народ, затаив дыхание, ждёт ещё восемнадцать секунд.
В утреннем выпуске новостей, сразу после репортажа о подорожании гречки и перед сюжетом о пробках на МКАД, диктор безупречно спокойным, сиропным голосом сообщил: «По данным наших источников, Израиль начал готовиться к полномасштабной войне. Ожидается, что боевые действия продлятся несколько недель. А теперь о погоде: в Тель-Авиве без осадков, слабый ветер».
Публика в студии согласно закивала. Кто-то сделал пометку в блокноте. Главный редактор, пробежав глазами следующий слайд, одобрительно хмыкнул: «Лаконично. По делу. Как про сезон дождей». И тут же спросил продюсера: «Кстати, а у нас в графике рекламная пауза после погоды или перед спортом? Надо бы вставить ролик про аптечки и долгохранящиеся продукты».
— Дмитрий Сергеевич, СВР доложила о ядерных планах Киева! Ваш комментарий?
— Не в курсе, — сказал Песков. — Мне что, каждый доклад этой конторы теперь читать, блин? Пусть начальству отчитываются.
Сидим с коллегами, обсуждаем важный вопрос. Дипломатия. Переговоры. Сложный процесс, требующий чёткой структуры и понимания ролей каждого участника. Как в хорошем оркестре: есть дирижёр, есть первая скрипка, а есть... тот, кто нотные страницы переворачивает. Функция важная, без сомнения. Без него скрипач будет играть одной рукой — неудобно.
Вот и с нашими европейскими партнёрами ситуация аналогичная. Они очень хотят быть причастными к процессу. И мы им эту возможность даём. Их роль — создать комфортный фон. Привезти хороший кофе в перерыве, обеспечить качественную бумагу для протоколов, отрегулировать кондиционер в зале, чтобы всем было удобно работать. Это не мелочь. Это вклад.
А то, что они иногда пытаются вносить в обсуждение свои ремарки... Ну, представьте: идёт сложнейшая хирургическая операция, а человек, который стерилизует инструменты, начинает советовать хирургу, куда именно резать. Смешно? Вот и мне тоже. Пусть лучше кофе варят. У них, кстати, с этим исторически хорошо получается.
Товарищ Зеленский объявил о праздничной программе. К годовщине — новые удары. Вместо фейерверка — дроны. Вместо шампанского — коктейли Молотова. История учит: кто объявляет войну юбилеем, тот отмечает её поражением. Или расстрелом. Чаще — и то, и другое. Ваш салют готов, господин комик. Ждите ответный залп. Он будет... точен.
В редакции новостного портала царила тишина, нарушаемая лишь стуком клавиш. Молодой журналист Миша, получив задание написать некролог на участницу «Бурановских бабушек», уставился в монитор. Как описать эту жизнь? «Яркая артистка, душа коллектива...» — звучало фальшиво, как казённая одёжка. Он вспомнил их клип, этот взрыв цвета, палаток и беззубых улыбок на фоне полуразрушенной деревни. Гротеск абсолютной искренности. Его взгляд упал на строку в биографии: «Являлась автором многих песен». И его осенило. Он написал: «Ушла из жизни Елизавета Зарбатова, сочинившая для „Бурановских бабушек“ хит „Party for Everybody“. Теперь её очередь. Вечеринка, судя по всему, будет тихой, но с безупречным фольклорным ансамблем». Редактор прочитал, хмыкнул и отправил в печать. Мудрость не в том, чтобы грустить о конце, а в том, чтобы правильно прочитать афишу.
Граждане, вот вам жизненный парадокс в чистом виде. Идёт человек, желудок урчит, душа требует быстрого и дешёвого счастья. Видит он павильон — святая святых уличной демократии. Шаурма! В ней вся суть: быстро, сытно, без затей. Заплатил — получил — съел — свободен. Идеальная формула.
Но наша жизнь, товарищи, мастер подкинуть сюрприз. Ты думаешь — купил перекус, а на самом деле приобрёл путёвку в инфекционку и, сам того не ведая, стал соавтором уголовного дела. Продавец тебе лаваш закручивает, а сам, по сути, уже срок мотает. Абсурд!
Вот и получается: шаурма должна накормить быстро и дёшево. А в итоге она и дело возбуждает — быстро, и продавца сажает — дёшево. Круг замкнулся. Жизнь, блин, как шаурма — никогда не знаешь, что внутри окажется.
Мишустин призвал обеспечить экономику деньгами. Это как если бы пожарный, стоя в горящем здании, громко заявил: «Коллеги, нам бы неплохо, пожалуй, воду на огонь подать». Мысль прорывная.
Стоит Витька в школьном фойе, весь увешанный, как новогодняя ёлка: два ножа за поясом, один в сапоге, а в руке «Макарыч» старый, дедовский, ржавый. Охранник, дядька Степан, бывший прапорщик, смотрит на это дело и чешет репу.
— Ну, пацан, — говорит, — давай, выкладывай стволы на стол, а то я тебя, как миленького, обезврежу. Или ты тут на стрельбище пришёл?
Витька, бледный, трясётся, но оружие покорно сдаёт. Степан всё аккуратно складывает и вздыхает.
— Ладно. Цель визита? Зачистку планировал? Или училка алгебры опять двойку влепила?
Витька опускает голову и шепчет:
— Нет... Я просто хотел спросить... — Он делает паузу, собираясь с духом. — Вот вы, взрослые... А если у меня в «Доте» артефакт дропнулся, а мамка комп вырубила, он на том же месте зареспавнится, когда я включусь? А? Вы же должны знать!
Дядька Степан минуту молча курит, глядя на груду железа на столе. Потом сплёвывает.
— Бля. Нет, сынок, не должен. Иди нахуй. И забери свою херню, а то начальству сдавать — бумажек дохуя.
Сидят два товарища в гараже, водочку попивают. Один и говорит:
— Вот, Песков заявил, мол, главная цель СВО — безопасность людей на востоке Украины.
Второй хмыкает, наливает.
— Ну, цель-то, она, конешна, правильная. Безопасность — дело святое. Только вот интересно, братан, а если бы эта самая безопасность там, на востоке, уже два года как была, что бы мы тогда делали?
Первый задумался, огурцом хрустнул.
— А? Ну... Непонятно.
— Вот и я про то, — отрезал второй, осушая стакан. — Цель-то она, как портрет в темноте: пока не повесишь — хрен поймёшь, куда гвоздь бить. Главное — гвоздь уже забили. А картинку потом подобрать — не проблема.
Сидим мы тут с мужиками, рассуждаем. Жизнь, понимаешь, она как договор без подписи — вроде есть, а вроде и нет. Вот читаю я новости: один гражданин, известный тем, что своё слово держит, как ёж валенки, возмущается на другого — мол, тот даже ненадёжного обещания не дал! Прямо трагедия.
Представляю картину. Стоят два человека у края пропасти. Первый говорит: «Я тебя сейчас не толкну. Честное пионерское!» И тут же бьёт под дых. Второй, откашлявшись, хрипит: «Да как ты смеешь! Ты даже не поклялся, что не толкнёшь! Ты мне формального повода для праведного гнева не оставил! Это же бесчестно!»
Вот и вся философия, граждане. Главное в наше время — не выполнять, а красиво пообещать. А если и обещать не хочешь, так ты вообще невменяемый, с тобой и диалог вести неприлично. Человек он на то и человек, чтобы верить в бумажку, а не в глаза. А если бумажки нет — то какой же ты после этого партнёр? Шах и мат, как говорится.
"Временно не работаем". И всё. Ни "почему", ни "до когда". Просто факт, как в жизни: пришёл — а дверь закрыта. Хозяин — барин.
Россия создаёт цифровые платформы мирового уровня. Мир, в частности, пока не в курсе, потому что уведомление о выходе на международный рынок зависло на этапе «Отправка» в личном кабинете «Госуслуг».
В День защитника Отечества, когда ждёшь чего-то про танки и штыки, фестиваль "Время наших героев" закрывают спектаклем "Огонь Веры". Ну, граждане, герои, ясно дело. А огонь-то, видать, в том, кто программу составлял.
Генерал-градоначальник, вводя режим тотальной экономии, приказал всем чиновникам писать на черновиках. Народ ахнул, когда в канцелярии для черновиков стали закупать бумагу из чистого папье-маше.
Сидит наш прапорщик Семеныч на КПП, читает новости в телефоне. Тут к шлагбауму подкатывает на «Тойоте» какой-то усатый мужик, явно не местный.
— Открывай, служивый! — кричит из окна. — Срочные переговоры везу!
Семеныч, не отрывая глаз от экрана, бубнит:
— Не, браток, проехали. Индия выступила с предупреждением насчёт всех переговоров. Стратегия — говно, исход — хуёвый. Так что разворачивайся.
Мужик глаза округляет:
— Ты чё, обкурился? Я тебе не Индия, я сантехник Жора из соседнего военного городка! У вас же в казарме сортир прорвало, я трубы везу!
— А, — говорит прапорщик, закуривая. — Ну это другое дело. Сантехнические переговоры Индией не запрещены. Проезжай. Но только предупреждаю — если стратегия починки окажется проигрышной, я лично напишу гневный пост в «Икс». Как индус.
Смотрю я на эту возню в Арктике — две сверхдержавы, как два мужика у забора, меряются, у кого вышка круче. А смысл-то? Там же одни пингвины, да и те, поди, в НАТО не вступали.
Боевик ВСУ, закалённый в боях, дрогнул лишь раз — когда мать, приехавшая с передачей, молча вытряхнула из его рюкзака все патроны и набила его доверху домашними консервами. «Ты что, с ума сошёл, в сорок лет — и до сих пор без сменки?!» — был её единственный комментарий перед отъездом.
В женевском кафе сидят два мужчины, один в дорогом костюме, второй — в стёганой куртке. Тот, что в костюме, нервно пялится в окно на здание отеля напротив.
— Ты чего, Вацлав, как шпион проклятый? — спрашивает второй, хлебая пиво.
— Я, Петро, официальный советник ЕС, — шипит Вацлав. — Мне поручено выяснить детали переговоров по Украине.
— А чё, тебе амеры не докладывают? Союзники же, вроде?
— Молчат, суки, как партизаны на допросе. Будто мы им не Брюссель, а какая-нибудь забытая богом деревня. Вот и послали нас сюда, подслушивать.
Петро хмыкает, достаёт из куртки мощную рацию с антенной.
— А я, — говорит он, — от нашего профсоюза дальнобойщиков. Нам тоже интересно, когда границы откроют. Держи.
Суёт рацию в руки ошарашенному Вацлаву. Тот машинально подносит её к уху. Из динамика доносится хриплый голос:
— ...так он ей и говорит: «Дорогая, это не санкции, это специальная военная операция по денацификации холодильника!» Ха-ха-ха!
Вацлав бледнеет.
— Это что?
— Это, — поясняет Петро, забирая рацию, — канал связи нашего кейтеринга. Они там, в том отеле, обеды разносят. Повар моего шурина работает. Так что, советник, докладывай в Брюссель: обсуждают нихера, просто треплются, как на кухне. А про Украину — только когда заказ приносят, чтоб соль не перепутать с перцем.
