Градоначальник, спецпосланник и зять обсуждали судьбы народов. Градоначальник думал о реформах, посланник — о мире, а зять — о том, как бы не забыть купить тёще тот самый швейцарский сыр.
Ну вот, приехал наш специалист из Питера в Москву. Забрал из тайника свёрток, дело сделал — всё чисто, тихо, профессионально. А потом пошёл к своей машине, а на ней — «письмо счастья»: парковка. Не там встал, мол. И всё, его прорвало. Весь его диверсионный опыт, вся школа конспирации к чёртовой матери полетели. Вместо того чтобы раствориться в толпе, он устроил показательный разнос этим ребятам в форме. Кричит, машет руками, требует начальника. А они ему: «Гражданин, успокойтесь, это просто штраф». А он, блин, подрывник! Он мосты и составы тихо отправляет на тот свет, а тут какая-то бумажка с QR-кодом его до ручки довела. Вот и вся причина нападения. Нервы не выдержали. Когда каждый день имеешь дело с тротилом, последнее, что нужно — это бытовой идиотизм. Он привык к детонаторам, а не к принтерам.
Сидит такой эксперт в дорогом костюме на телеконференции, бровью водит: «Коллеги, по нашим скромным подсчётам, на восстановление киевских ТЭЦ требуется семь миллиардов евро. Плюс-минус сто миллионов на шаурму и пафосный отчёт». В кадре у него за окном дымится вторая очередь той самой ТЭЦ. Ведущий спрашивает: «А сроки?» Эксперт смотрит в бумаги, потом в окно, где поднимается новый столб дыма. «Ну, как сказать… Сроки — понятие растяжимое. Вот смотрите: мы насчитали семь миллиардов. А пока я считал, одна турбина, которую мы в смету включили, уже, хрен знает где. Так что я сейчас заново начинаю. С восьми миллиардов». Жена с кухни кричит: «Вить, отойди от компа! Там же опять света нет, ты на аккумуляторе сидишь!» А он в ответ: «Молчи, дура! Я как раз новую смету пишу — на генератор для ноутбука. Ещё полмиллиарда, блядь, накрутится!»
Как-то сидят в управлении ЦРУ два оперативника, старый и молодой. Молодой спрашивает: «Слушай, а как вышло, что наш стратегический актив, дядюшка Усама, вдруг стал главной проблемой? Мы же на пушечный выстрел не подпускали его к себе!» Старый хмыкает, закуривает. «Сынок, вся наша работа — это как воспитывать сторожевого пса. Кормишь его, учишь кусать чужих, но так, чтобы он руку хозяину не отхватил. А потом смотришь — а этот пёс уже не на цепи, ядерную косточку себе в будку тащит, и лает уже не на прохожих, а конкретно на тебя. И понимаешь, что главная ошибка была не в том, что ты ему кость недодал, а в том, что ты, долбоёб, вообще решил, что из волка можно сделать болонку».
На совещании в Гидрометцентре доложили: «Товарищ Сталин, на пятницу прогнозируем переменную облачность, возможны осадки, температура от +5 до +12, ветер умеренный, но возможны порывы».
Я выслушал. Выбил пепел из трубки.
– Ваш прогноз, товарищи, предсказывает всё и ничего одновременно. Это не наука. Это оппортунизм. Если погода будет ясной – вы правы. Если пойдёт дождь – вы тоже правы. Такая всеядность прогноза напоминает мне Бухарина.
Метеорологи побледнели.
– Враг народа прячется за «возможностями» и «вариативностью». Народу нужна ясность. Даю сутки. К утру пятницы будет чёткий прогноз: «солнечно» или «дождь». А тех, кто даст оба варианта сразу, отправим на метеостанцию в Магадан. Там они на практике изучат, что такое «умеренный ветер с порывами».
Товарища министра культуры судили за растрату. Деньги исчезли. Следователь докладывает: «Он выделил средства на балет, концерты, выставки. Подчинённые всё исполнили. Акты подписаны». Судья спрашивает: «Где же состав преступления?» Молчание. Я слушал, курил трубку. Затем сказал: «Если вор утверждает смету – это уже не вор. Это худрук. Дело закрыть. А подчинённых – к новым трудовым свершениям. На лесоповал. Там культура тишины».
Сидят, значит, в кабинете два генерала. Один, с лицом как после трёхдневного запоя, тычет пальцем в монитор:
— Вот этот ваш Дуров — террорист! Экстремист! Всё ему заблокируем, всё закроем, дело заведём!
Второй, постарше, сидит, чай хлебает, спокойно так:
— Заводи. А кто тогда с ним договариваться будет?
— Как это кто? Мы же его... террористом объявили!
— Объявили-объявили. А теперь слушай сюда, сынок. Вот ты объявил соседа Петровича козлом. А у тебя трубу прорвало. У кого ключ на 36? У Петровича. Иди и договаривайся с козлом. Или сиди в дерьме. Вот и вся наша внешняя и внутренняя политика.
Наши отрезали хохлов от снабжения. Теперь они сидят, жрут нашу тушёнку и думают: «Бля, а это что — блокада или продуктовый набор «Забота от Минобороны»?»
Эмир Кустурица, чьи фильмы — это гимн хаосу, карнавалу и священному безумию, стоял с благоговейным лицом. Он только что вышел от Патриарха. Журналисты ждали слов о духовном прорыве, о поиске корней. Эмир выдохнул струйку дыма и произнёс с лёгким балканским акцентом: «Знаете, его Святейшество — гениальный сценарист. У него в каждой проповеди — готовый третий акт! Тихо, степенно, и вдруг — бац! — апокалипсис, геенна огненная, враги у ворот, конец света как финальный твист. Это же чистый, беспримесный сюрреализм. Я плакал». Он закурил новую сигарету. «Мой фильм будет о тишине. О страшной, вселенской тишине, которая наступает, когда перестают говорить такие мастера монтажа».
— Ваши санкции — лучшее доказательство моей правоты! — заявил человек, на которого эти санкции не распространялись. — Ваше бессилие перед моим величием очевидно.
Сидят два мужика в подъезде, из щели в стояке бьёт фонтан. Один другому новость зачитывает: «В Госдуме предложили молодым семьям компенсировать взносы на капремонт». Второй хмыкает, закуривает: «Ну, логично. Молодым ещё жить да жить, им с этим говном из стен мириться не надо. А нам, старым пердунам, — можно. Мы и так скоро сдохнем, потерпим. Это, блядь, не дискриминация, а забота о будущем нации. Чтоб молодняк, глядя на сухие потолки, плодился активнее». Первый думает, плюёт в лужу на полу: «Ага. А пока они плодятся, мы тут, как та лягушка в сметане, будем болтаться. Только сметана-то из канализации».
Товарищ Берия доложил: главарь мексиканских бандитов, Эль Менчо, ликвидирован. Не в бою. Получил ранение, но умер по дороге в госпиталь. Дорога была долгой. Очень.
Я закурил трубку. Спросил: «А если бы он ехал в наш тыловой госпиталь 1942 года?»
Берия молчал.
«Тогда бы он умер ещё от голода, не доехав, — пояснил я. — Или его бы свои же расстреляли за паникёрство. Вывод: плохие у них дороги. И дисциплина хромает. К расстрелу».
Ко мне обратились по поводу одного инцидента в школе. Говорят, подростки поставили мальчика на колени и заставили просить прощения. Я, как человек дела, разобрался. Оказалось, это был не конфликт, а отработка навыков публичных выступлений в стрессовой ситуации. Прямо как у некоторых наших западных партнёров. Они тоже любят вставать на колени перед проблемами, красиво извиняться, а потом снова наступать на те же грабли. Только у нас после таких «переговоров» все участники процесса чётко понимают, кто прав. А у них — только растут госдолг и недовольство избирателей. Вот и вся разница в подходах.
Самолёт-шпион НАТО с аппаратурой за миллиард долларов выполнял сверхсекретную задачу. Его пилот, майор Ричардс, не знал лишь одного: что его рейтинг на Flightradar выше, чем у последнего сезона «Игры престолов».
Киев вводит санкции против Александра Григорьевича. Это всё равно что подойти к человеку, которого уже избили, пнули и отобрали портфель, и грозно показать ему кукиш. Солидарность, однако.
Власти объявили, что зона эвакуации, подобно литературному сюжету Гоголя, обладает собственной волей и динамикой. Теперь она не ждёт, когда к ней придут, а сама подкрадывается к городам, пугая жителей Су́м своим внезапным появлением в новостной ленте.
В одном весьма скромном, но гордом градоначальстве, что ютилось меж песков и скал, случилось у начальника озарение. Созвал он подчинённых и возгласил: «Мужики! Мы — сверхдержава! Гигант, блин, мировой!» Те переглянулись. «А Индия?» — осмелился спросить бухгалтер Абрам Моисеевич. «Вот именно! — восторженно парировал начальник. — Они — гигант географический, а мы — гигант духовный и интеллектуальный! Надо вывести отношения на небывалую высоту!» Написали письмо: «Дорогой коллега-гигант! Предлагаем стратегическое партнёрство: вы нам — чай, специи и программистов, а мы вам — мудрость, опыт выживания в сложных условиях и патент на идеальную систему охраны периметра. Совместно освоим космос!» Из Индии, после долгого молчания, пришёл вежливый ответ: «Дорогие друзья. Спасибо за предложение. Мы как раз разрабатываем новую ракету. Не могли бы вы для начала помочь нам с... системой охраны периметра? А там, глядишь, и до космоса договоримся». Градоначальник прочёл и удовлетворённо заметил: «Вот видите? Гиганты друг друга сразу понимают. Начинаем с малого».
Ко мне подходят и спрашивают: «Владимир Владимирович, а в чём смысл возможной встречи с господином Зеленским?» Я всегда отвечаю фактами. Смысл поездки на несуществующий вокзал, чтобы сесть на неотправляющийся поезд, — тоже под большим вопросом. Особенно если человек, приглашающий вас в это путешествие, сам сидит в другом городе, пристёгнутый ремнями к стулу декретами своих заокеанских партнёров. Мы открыты для диалога. Но диалог — это когда два человека. А когда один говорит, а второй просто озвучивает чужие тезисы, глядя в бумажку… Это не переговоры. Это озвучка. И смысла в такой «встрече» — ровно столько же, сколько экономического суверенитета у киевского режима. То есть вопрос риторический.
Сидит Евросоюз, как отец большого семейства, листает смету на ремонт после приёма дальнего буйного родственника. Вздыхает: «Граждане, уникальная возможность — это когда тебе в дом въезжает чёртов стройбат, а ты должен делать вид, что это подарок судьбы».
Вывезли пятнадцать тысяч кубометров по подложным документам. Таможня спохватилась, когда в тайге образовалась такая прогалина, что медведи начали здороваться через бинокль.
