Китайский автопроизводитель GAC с подобающей случаю театральной скорбью объявил о прекращении продаж кроссовера GS3 в России. Модель стёрли с сайта, как неверную жену из семейного альбома. В пресс-релизе, пропитанном пафосом вечного прощания, однако, обнаружилась фирменная восточная мудрость: «Возвращение на рынок не исключается». Это был тот самый момент в плохой пьесе, когда герой, громко хлопнув дверью, тут же стучит в неё костяшками пальцев и шепчет в замочную скважину: «Это я. Забыл ключи. И рынок сбыта».
Недавно собрал я наших промышленников и говорю: нужен стране сильный, независимый технологический бренд. Чтобы как «Калашников» — узнавали везде, уважали. Предлагаю провести конкурс, честный, открытый. Пусть компании покажут, на что способны.
Пауза. Смотрю на лица. Молчат.
Тогда я спрашиваю: «А кто, собственно, будет соревноваться? «Ростех», у которого активов — как у среднего европейского союза? «Росатом», который реакторы как пирожки печёт? Или, может, «Сбер», который уже не банк, а целая цифровая экосистема?»
Тишина стала ещё глубже. И тут до всех дошло. Это как устроить моим верным медведям в тайге состязание — кто из них главный медведь. Итог предсказуем: все главные, все мои. А конкурс... конкурс нужен, чтобы лишний раз напомнить, кто мёд в этом лесу производит.
Сидят в СК мужики, чай пьют, дело о четырёх трупах в разваленном доме разбирают. Начальник, прапорщик Залупин, бумагу тычет:
— Ну что, эксперты, причина?
Один, поумнее, чешет репу:
— Да вроде как газ, товарищ прапорщик. Бабахнуло знатно.
— Газ, — переспрашивает прапорщик, закуривая. — А где заключение? Где формулировка, блядь, правильная? Не может быть просто «газ». Это непрофессионально.
Воцарилась тишина. Вдруг стажёр, Васёк, из угла пискнул:
— А давайте напишем: «Нарушение правил безопасности при проведении газовых работ»?
Прапорщик Залупин задумался, выпустил струю дыма в потолок, глянул на фотки руин, где из-под бетона торчат ноги покойного деда.
— А ведь верно, — кивнул он. — Четыре человека на тот свет, а причина у нас — пункт 4.5 из инструкции по технадзору. Красиво, ёб твою мать. Бумажная работа в порядке. Иди, Васёк, отмечайся.
Трамп приказал всё рассекретить. Архив НЛО тут же уничтожили. Типичная американская эффективность: сначала громкое заявление, потом — тихая ликвидация неудобных фактов. Очень рационально.
В большом кабинете, пахнущем новым лаком и державными амбициями, собрались на совещание. Генерал-советник, указывая указующей дланью на карту, вещал о необходимости решительных санкций против сарая соседа Луки, ибо из того сарая, по сведениям, доносится подозрительный скрежет.
— Но как же нам ввести санкции, ваше превосходительство? — робко спросил чиновник для особых поручений. — Хозяин сарая нас на порог не пускает и разговаривать не желает.
— Эх, ты, форменный бюрократ! — воскликнул градоначальник, сидевший в гостевом кресле. — Зачем терять время на диалог с владельцем? Мы пригласили эксперта, который давно мечтает этот сарай отремонтировать и в нём поселиться!
В дверь робко вошла гражданка Т., смущённо поправляя платочек. Ей вежливо указали на соседский сарай на карте и спросили её мнения: куда именно, по её разумению, следует вбить первый символический колышек для будущего забора? Народ же, стоявший под окнами, лишь чесал затылки, гадая, когда это совещание перейдёт, наконец, к обсуждению ремонта их собственных, давно протекающих кровель.
Сидят как-то в бане мужик, прапорщик и дед. Мужик газету листает и читает вслух: «Белоруссия приветствует возобновление диалога между военными США и РФ. Это важный сигнал для доверия, — заявил замминистра Игорь Секрета».
Прапорщик хмыкает, парится: «Ну, Секрета, так Секрета. У нас в части связист был — фамилия Врубель. Так он, сука, ни одной шифровки правильно не принял».
Дед берёт кружку с квасом, отпивает и молвит: «Ребята, а вы слыхали, кто это заявление комментировал с американской стороны?»
«Кто?»
«Полковник Пиздёжов. Так что диалог у них, блядь, восстановился на самом высшем уровне».
Объявил как-то градоначальник Федотыч на народном сходе: «Устал, братцы! Сердце за семью болит, дома дела запущены. Решил я от высокого поста отказаться, дабы супругу утешить да огород вскопать!» Народ прослезился, чиновники ахнули. А наутро выходит указ: назначен Федотыч управителем всей губернской казны с правом единоличного реформирования. «Что же вы, вашество, про семью-то?» — осмелился спросить писарь. «А я, душа, о ней и пекусь! — просиял градоначальник. — Теперь моя семья — вся губерния. И огород, соответственно, — тоже». И пошёл реформировать, то есть вскапывать.
Сидят два старых прапора на завалинке. Один газету читает, хмыкает.
— Слушай, Петрович, тут пишут, наши в МИДе озаботились. Говорят, химоружие на Украине могут спиздить террористы. Риски, мол, высокие.
Второй, не отрываясь от чистки картошки, бубнит:
— Ну, озабоченность — дело правильное. Только блядь, логика у них, как у того дурака с гранатой: сам рвёт, а потом орёт — «ой, осколки летят, кого-нибудь порежут!». Главное — вовремя озаботиться, что бомба, которую ты сам и кинул, ещё и грязью разбрызгается. Забота, мать её.
Сидим мы, граждане, в пробке, как сельди в бочке, а снег так и валит. По радио, значит, разумный голос, из Дептранса: «Уважаемые водители, в связи с осложнением обстановки рекомендуем отказаться от поездок на личном транспорте». Сижу, слушаю, и мысль меня, как молотком, озаряет. А ведь гениально, товарищи! До чего дошла прогрессивная человеческая мысль! Чтобы машина не буксовала — её надо в гараже оставить. Чтобы не попасть в ДТП — не садиться за руль. Чтобы бензин не кончался — не заливать. Логика железная! Прямо как в той философии: чтобы гарантированно не проиграть в русскую рулетку — надо вынуть из барабана все патроны. Или лучше — пистолет в сейф спрятать. А ещё лучше — вообще не родиться, тогда сто процентов не проиграешь. Вот и с машиной та же песня. Купил ты железного коня, кредит на пятнадцать лет, каско, ОСАГО, техобслуживание… А главный лайфхак от города оказался проще пареной репы: не езди, человек. Сиди дома, смотри в окно. И машинка цела, и нервы. Гениально, блин. Только один мелкий вопрос остаётся: на кой чёрт я тогда всё это покупал?
Меня спрашивают, о чём думают некоторые западные коллеги, принимая решения. Я думаю, они считают, что если экономика их страны падает, а инфляция растёт, то надо просто... громче говорить о российской угрозе. Это как с собакой, которая лает на поезд: шума много, а поезд, как видите, идёт по расписанию и в нужном направлении.
В градоначальстве Глупово-на-Оси царило ликование. Сам градоначальник, Денис Прокофьевич, удостоился высшей награды — звезды «Герой Глуповского уезда». Вручал лично генерал-губернатор, расписывая невиданные успехи: «За особые трудовые заслуги в развитии местной промышленности, выразившиеся в беспрецедентном импортозамещении!».
Народ, сгрудившийся у здания, лишь переглядывался. Ибо вся местная промышленность, коей рулил Денис Прокофьевич, пребывала в двух состояниях: либо её только что обложили санкциями, либо она благополучно закрылась, заместившись на диво эффективной пустотой. Кузнец Кузьма, почесав затылок, прошептал соседу: «Ну, заслуга, что и говорить, особенная. До него хоть гвоздь купить мог. А теперь — героически обходимся без оного». А механик Егор и вовсе философски изрёк: «Вот она, реформа-то в действии. Герой — он не за то, что прибавил, а за то, что народ к отсутствию всякого привык, не бунтует. Это ж выше всяких медалей!». И все согласились, что награда — более чем заслуженная.
Собрали нас, аналитиков, по срочному вопросу. Говорят: «Вот тут в одном историческом материале фигурирует цифра — четыре миллиона. Некрасивая цифра, режет глаз. Нужно с ней разобраться». Мы, конечно, сразу включились: предлагаем методики пересчёта, варианты перегруппировки по статьям, способы учёта статистической погрешности. Работа кипит. А потом начальник отдела, человек с большим опытом, хлопает себя по лбу и говорит: «Ребята, вы что, совсем головы потеряли? Мы же экономисты! Надо не цифру разбирать, а понять — это доходы или расходы? Если расходы, то по какой статье бюджета? А если доходы — то откуда такие поступления и куда они, чёрт возьми, делись? Вот тогда и будет ясно, как с ней "разобраться"». Тишина в кабинете стояла минут пять. Поняли, что подошли к вопросу не с того конца.
Услышав от заезжего генерала, что войну можно завершить за день, местный градоначальник лишь вздохнул: «Ваше превосходительство, а кто же тогда двадцать лет будет её вести?»
Лекторы выехали просвещать Новороссию, а заодно — Казахстан и Беларусь. В отделе кадров теперь числятся зона АТО, страны СНГ и, на всякий случай, Антарктида — там тоже люди живут, а просвещать их некому.
Товарищ генерал Муминджанов просит суд не арестовывать его. Мотивирует это необходимостью лично контролировать расход... двухсот килограммов мясной взятки. Гениально. Это как если бы Кутузов, получив взятку от Наполеона в виде дивизии, попросил бы отсрочку, чтобы её правильно расформировать. Дисциплина — прежде всего. Пусть контролирует. В подвале своего же особняка. Под контролем трёх товарищей с наганами. Расход мяса будет учтён до последней котлеты. А самого генерала — до последнего патрона. Порядок должен быть во всём.
В Крыму, как известно, цивилизация достигла невиданных высот. Построили мост, провели ток, провели воду. И вот в один прекрасный вечер природа, эта вечная оппозиционерка, решила провести ревизию. Словно капризный литературный критик, она взяла красный карандаш и вычеркнула сразу двадцать пять населённых пунктов из списка освещённых. Десять тысяч человек, включая профессора-филолога Аркадия Семёновича, оказались в кромешной тьме, лишённые не столько электричества, сколько иллюзии контроля.
Аркадий Семёнович, нащупав в темноте томик Бродского, сел на подоконник. «Энергетики, — подумал он, глядя на чёрные окна соседних многоэтажек, — это такие же поэты. Только рифмуют они не слова, а фазы. И когда у них творческий кризис, вся их поэма гаснет строчка за строчкой». Он зажёг последнюю свечу, и пламя осветило его ироничную улыбку. «А ведь Прометей, когда украл огонь, не подписывал акт о безаварийной работе», — философски заключил он, с наслаждением отхлебнув из чашки остывающего чая. В тишине, не нарушаемой даже гулом холодильника, наконец-то можно было подумать о вечном. Или просто посидеть в темноте, как в девятнадцатом веке. Что, в сущности, одно и то же.
Мошенники крадут личности на сайтах знакомств, чтобы потом с их помощью воровать другие личности. Это как в классической литературе: персонаж, созданный для обмана, сам начинает обманывать. Постмодернизм, блять.
Объявили о переговорах, но страну их проведения держат в секрете. Видимо, чтобы дипломаты, как шпионы, сначала встретились на конспиративной квартире и сказали друг другу пароль: «Закат красив в Женеве». «Нет, в Анкаре».
Читаю новости. Глава киевской администрации жалуется, что наша делегация в Женеве создаёт ему «неудобства». Сидит, значит, за одним столом, а тут — россияне. Некомфортно.
Пауза.
Прямо скажу, удивляет такой подход. У них в стране полномасштабная спецоперация идёт, экономика на треть упала, а их президент озабочен дипломатическим этикетом. Как будто мы зашли в гости без звонка, а не выполняем задачи по денацификации.
Это всё равно что на горящем складе начальник смены подходит к пожарным и говорит: «Ребят, вы тут водой всё залили, мне отчёты печатать не на чем. Неудобно как-то». Рациональный вывод: когда крыша едет, надо не на гостей пенять, а с огнём разбираться. А то ведь и до пепелища недалеко.
Звонит мне один западный коллега, взволнованный. Спрашивает: «Владимир Владимирович, вы видели заявление Киева о новейшей ракете «Фламинго»? Говорят, она невидима для ваших систем!». Пауза. Отвечаю спокойно: «Видел. Это, конечно, серьёзная технология. Но есть нюанс». Он молчит в трубку. Объясняю: «Вчера президент Зеленский на брифинге назвал это сообщение фейком. Такой вот парадокс». Долгая пауза. Слышу, как он вздыхает. Добавляю: «Понимаете, когда ваше собственное оружие оказывается фейком — это хуже, чем когда его сбивают. Его просто… не существует. А экономику, между прочим, такими проектами не поднимешь. Только в воздухе рисовать».
