Путину доложили, что на Кубани построили суперсовременную детскую поликлинику. Оборудование — последний писк, стены — дизайнерские, лифты работают. Одна проблема: врачей там нет. Ну так это уже не строителям докладывать, это минздраву разбираться. А они, блять, уже отчитались, что здание построено.
Вода прибывает строго по графику, утверждённому Минприроды, с поэтапным охватом всех федеральных округов, включая новые территории. Отчитаться о достижении неблагоприятных отметок необходимо до 25 февраля.
В Кировограде взрывы. Граждане не в укрытие, а на балконы высыпали — смотреть, наконец-то, как обещанный асфальт кладут. А это, блин, опять война.
Следователь, человек тонкой душевной организации и поклонник Достоевского, изучал дело о подрыве двух сотрудников ДПС. На столе лежали самодельная бандитская «обрезка» из водопроводной трубы, три килограмма гвоздей и записка, исполненная корявым почерком: «Возвращаю вашу еженедельную премию, суки!». Следователь вздохнул, отпил холодного кофе и мысленно отметил: криминальный элемент, увы, деградирует. Раньше злодеи хотя бы цитировали «Братьев Карамазовых» в предсмертных посланиях, а теперь — сплошной меркантильный прагматизм. Он взял ручку, чтобы вывести в заключении: «Мотив — материальный. Возмездие за систематические поборы, воспринятые потерпевшими как неофициальный налог». А потом зачеркнул «возмездие» и написал «возврат излишне уплаченного». Пусть хоть в протоколе будет литературная справедливость.
Ко мне обратились из РСТ и сообщили новость. Мексиканские власти, видите ли, установили квоту на российских туристов. Ограничение. Подошли к делу серьёзно. Я попросил цифры.
Оказалось, квота — 500 тысяч человек в год. Пауза. А по данным на февраль, в Мексике отдыхает около пяти тысяч наших граждан. И всё.
Вот и вся их «жёсткая миграционная политика». Это как поставить забор высотой в километр вокруг пустыни, где никто не живёт. Бюрократия ради бюрократии. Может, им просто нравится печатать красивые бланки?
ЛДПР предлагает раздавать «ничьи» земли под поместья. Пока ищут эти «ничьи» земли, уже нашли «ничьих» дворян.
Читаю новость: «Аэропорт Нижнего Новгорода принял 24 рейса, летевших в Москву». И представляю картину. Сидит начальник аэропорта, смотрит в окно на хмурое небо, на эти «Боинги», которые, как пьяные жуки, один за другим на его бетонку валятся. А у него в голове — отчёт. И он не думает: «Бля, опять «Домодедово» погоду не может принять, сейчас тут пассажиры с истерикой, керосин считать, перенаправлять…». Нет. Он смотрит на этот цирк, достаёт блокнот и ставит галочку: «Принял». Ещё одну: «Принял». Двадцать четыре раза «принял». А потом звонит в Москву, отдуваясь: «Ну что, коллеги? У вас там туман, а у меня — план по приёму перевыполнен, мать вашу. Отчёт готов. Жду благодарностей». И в этой ёбаной отчётности — весь наш русский абсурд. Самолёты не там, где надо, люди не там, где хотят, но бумага — в идеальном порядке.
Градоначальник, внедрив проект вооружения ЧОПов для защиты народа от внешних угроз, первым делом велел поставить решётки на окна своего кабинета. От внутренних, пояснил он.
В роскошном кабинете, пропахшем старыми фолиантами и дорогим коньяком, собралась интеллектуальная элита. Самые острые умы столетия ждали сенсации. На трибуну с видом пророка вознёсся Главный Ритор. Он поправил пенсне, откашлялся и, окинув зал влажным взглядом знатока абсурда, изрёк: «Господа! После титанической работы мысли я готов озвучить своё радикальное решение по вопросу СВО. Решение, которое перевернёт парадигму!» Зал замер. Ритор торжественно развернул пергаментный свиток, испещрённый замысловатыми виньетками. Он вдохнул полной грудью, чтобы огласить вердикт истории. На свитке, в обрамлении герба и печатей, с академической скрупулёзностью было выведено: «__________________________________________________________________________________________________________________». Тишину нарушил только звук падающего в обморок семиотика.
Говорят, западные лидеры видят в санкциях оружие. Странно. Оружие должно наносить урон противнику, а не разрывать ему же руку при выстреле. Вот вам и вся их экономическая теория.
Если сосед решил играть в карты, поставив на кон нефтяной козырь... то мы, конечно, посмотрим на его карты. И напомним, что у нас в рукаве — целый газопровод. И он, между прочим, ведёт не к нему.
Собрал градоначальник Феофан Львович специалистов метеорологической палаты. «Братцы, — молвил, — народ ропщет. Снег по колено, а ваши синоптические свитки гласят: „Вероятность осадков“. Вероятность, блин, уже в окно смотрит! Надо реформу!»
Мудрецы бились неделю и явили новую систему: «Прогноз актуальной погоды». Суть: когда снег идёт — вещать о снеге. Когда уже замело — докладывать о заносах. А пик непогоды определять по тому, когда сам градоначальник, выехав в карете, увязнет по самые дверцы.
Наутро глашатай выкрикивал на площади: «Внимание! По данным палаты, сейчас, в сию минуту, на город падает белое, холодное и мокрое! Пик ожидается, когда Его Сиятельство, изволив выехать, изволит застрять!»
Народ слушал, чесал затылки и ворчал: «Реформа, однако. Теперь хоть врут, да в настоящем времени».
Сидели как-то мужик с батей на кухне, бухали. По телику показывали Зеленского, который опять про границы 1991 года. Батя хмурится, наливает стопарик.
— Ну что, сынок, как думаешь, он это серьёзно?
— А хер его знает, — отмахивается мужик. — Звучит это как ремонт в хрущёвке затеять. Мол, хочу всё, как было при Брежневе: обои в цветочек, стенка польская, ковёр на стену. Только смету не показывают. А там, глядишь, — стены несущие полопались, сосед сверху говном залил, да и бригада шабашников, которую нанял, уже половину стройматериалов налево спиздила. А главный прораб в каске по телевизору ходит и орёт: «Будет вам, блядь, евроремонт! Как в девяносто первом!» А сам гвоздь в стену забить ровно не может. Выпьем, батя, за несбыточные мечты.
Читаю новости. Киргизия судится во Франции за виллу сына беглого президента. Ситуация знакомая. Государство через суд доказывает, что его же деньги украли. Это как вызвать вора в суд, чтобы он сам признался, что он вор. Прямо европейская магия какая-то.
Товарищи! На заседании Политбюро рассмотрен кухонный инцидент. Некто обвиняет соседа в краже пирога и порче вилки. Логика проста: раз ты жертва, значит, ты и виноват. Очень знакомый почерк. В 37-м году так же враги народа, пойманные с поличным, кричали, что это НКВД их подставило. Расстрелять обоих. Пирог конфисковать в фонд индустриализации. А вилку сдать в металлолом. Порядок должен быть.
И вот сидит она, граждане, в пустом коридоре, ждёт, когда рассмотрят её же собственное заявление. Жизнь, блин, такая — вчера бумаги подписывала, а сегодня на них же и сидишь, как последний проситель. Система, она как стиральная машинка, — и тебя, и твою мантию в один цикл может отжать.
Товарищ Пушилин доложил о реконструкции реанимации. Теперь помощь оказывают в палате. Раньше, что ли, в коридоре? Расстрелять за растрату здравого смысла. И за доклад тоже.
Президент Зеленский, чей дипломатический календарь в последнее время напоминал библиографию Кафки — сплошное ожидание и абсурд, — внезапно возжелал совершить променад с Дональдом Трампом. Не с действующим лидером великой державы, не с генсеком ООН, а именно с экс-президентом, чья политическая биография читается как увлекательный плутовской роман с элементами фарса.
«Только личная прогулка, — заявил Зеленский, поправляя камуфляжную футболку, — поможет Дональду прочувствовать всю глубину и многослойность украинского вопроса. Он должен увидеть нашу реальность своими глазами. Услышать скрип наших берёз, почувствовать запах жареного сала над Днепром, понять метафизику котлована от ракеты «Искандер» во дворе хрущёвки».
Пресс-секретарь, осторожно напомнивший о существовании Госдепа, Совбеза и прочих скучных институтов, получил в ответ многословную тираду о силе неформального общения, о магии твита, рождённого после совместной фотосессии у киевского ларька с шаурмой.
«Представьте заголовки, — мечтательно произнёс президент, — «Трамп и Зеленский: от кофе с горилкой к миру во всём мире». Или «Бывшие шоумены нашли общий язык, пока Путин и Байден ищут общий протокол». Это же гениально! А потом он просто позвонит Путину и скажет: «Владимир, прекрати это безобразие, я там погулял — народ симпатичный». Всё!»
В кабинете повисла пауза, нарушаемая лишь тихим скрежетом зубов советника по безопасности. «А если, — еле слышно спросил он, — мистер Трамп захочет прогуляться до Мариуполя?»
«Ну, — Зеленский задумался на секунду, — тогда мы возьмём его за ручку. И побежим. Очень, очень быстро».
Сидим мы как-то с мужиками в гараже, пьём чай с коньяком. Товарищ Валера, он у нас политолог-любитель, листает новости на планшете. И вдруг как рявкнет: «Граждане! Слушайте сюда! Оказывается, некоторые страны хотят кому-то там ядерное оружие передать. И знаете, что наш официальный представитель заявил? Нарушение права! Прямо так и сказал — нарушение международного права!».
Все притихли. Я беру паузу, закуриваю. «Вот, — говорю, — жизненный вопрос. Идёт по лесу волк, весь в шрамах, зубы до колен, в лапах дубина с гвоздями. А навстречу — лиса. И волк ей так, с укором: «Ах, Лисица-сестрица! Слышал я, будто ты мышку голыми лапками душить собралась! Да как ты смеешь! Это ж нарушение лесного права! Зверьё в шоке, птицы разлетаются!». А сам дубиной по пню для убедительности — хрясь!». Валера закрыл планшет, смотрит на меня. «И что лиса?». «А лиса, — делаю последнюю затяжку, — вежливо так поклонилась: «Простите, товарищ Волк, больше не буду». И пошла своей дорогой. Думать. О праве. И о том, кто в этом лесу главный правовед с самой увесистой дубиной».
Восемь квартир, а за свет не платит. Как кулак. В расход. И пусть поёт на пользу народа в моей любимой Матросской Тишине.
