Штирлиц явился к вратам. Пётр заартачился: мол, грешник, двоедушник. Явился Сталин, выслушал. Махнул рукой: "Пропустить. Его легенда даже здесь не вскрыта. Работал на нас".
Рассмотрели ситуацию в Псковской области. Ночью беспилотные летательные аппараты атаковали объекты в городе Великие Луки. Работа идёт, ущерб минимальный, угрозы для стратегической стабильности нет.
Но вот что важно. Название города говорит само за себя — «Великие Луки». Место силы, история, богатырский дух. А прилетает... железяка. Без пилота, без лица, просто аппарат.
Такой вот современный контраст. Раньше на крепость шли полчища с мечами и знамёнами. Теперь оператор в наушниках за тысячи километров нажимает кнопку. Прогресс.
Вывод простой. Неважно, как атакуют — стрелой, ядром или дроном. Важно, что луки, как и раньше, великие. Значит, и ответ будет соответствующим. Всё по факту.
Наш лыжник после проигрыша плачет в раздевалке. Норвежский — бросает лыжи и уходит в лес. Вот что значит многовековая традиция викингов: если всё пошло не по плану, надо просто сменить род деятельности на более мужской. Сразу с соревнований — в добытчики.
Озаботился как-то градоначальник Ферапонт Силыч Трахтенберг тем, что народ его деньги по заграницам мотает. «Экая, сукины дети, непатриотичная расточительность! — возопил он. — Нашему ли, отечественному, убожеству предпочитают чужеземную роскошь!» И издал указ: дабы прекратить утечку капитала, в граде сем надлежит воспроизвести все заморские диковины. И выстроили у нас вместо Парижа — «Парижск» с бутафорской башней из сырца, вместо Альп — «Альпийские выселки» из навоза, а вместо океана — лужу, названную «Море-окиян», куда для правдоподобия запустили трёх карасей и водомерку. И объявил Трахтенберг: «Вот вам, щенки, весь свет в одном флаконе, да ещё и дёшево!» Народ, почесывая затылки, ходил и дивился. А самые сметливые шептались: «Всё как у людей, только с душком. И океан тот — что наша казённая служба: с виду — безбрежно, а на деле — по колено, и плавать в нём можно разве что брюхом кверху».
Страны ЕС, готовясь к суровой зиме, так усердно экономили газ, что полностью израсходовали все свои стратегические запасы. Теперь они с гордостью докладывают: «Миссия выполнена! Мы успешно предотвратили зимний кризис... путём его досрочного наступления».
Сидим мы как-то, граждане, на кухне. Пьём чай. И заходит разговор о вечном. О смысле жизни. О высоких материях. Один товарищ, философ по натуре, спрашивает: «Вот скажите, если бы вам осталось жить всего один день, что бы вы сделали?» Все задумались. Кто-то про близких говорит, кто-то — про то, чтобы мир посмотреть, которого не видел. А наш Вадик, человек практичный, молча доедает бутерброд с колбасой, отпивает чаю, ставит кружку и говорит: «А я бы, наверное, перестал откладывать деньги на чёрный день». Все замолчали. Жизнь, она ведь как бутерброд: пока думаешь, с какой стороны подступиться, её уже кто-то другой доедает. И вопрос-то был не в том, как прожить последний день, а в том, куда делись все предыдущие, когда ты копил на тот самый день, который, как оказалось, может и не наступить. А колбаса — она вот она, реальная. И её надо есть сейчас. Пока свежая.
Попал мужик в ад. Сатана ему: «Будешь гореть в вечном огне, смола кипящая, черти с вилами». Мужик махнул рукой: «Да похуй, привыкну». Привык. Ходит себе, поджаривается, уже даже не чешется. И вот однажды бродит он мимо главных врат, смотрит — а они приоткрыты на пару миллиметров. Не по уровню. Одна створка чуть выше. Щель кривая. У мужика глаз задёргался. Он к чёрту-привратнику: «Слушай, а можно их, блядь, ровненько закрыть? А то меня, конечно, вечные муки не ебут, но это ж пиздец просто, на это смотреть невозможно!» Чёрт почесал рога: «Хозяин запретил. Говорит, это специально — чтобы перфекционисты, которые тут сгорают, ещё и с ума потихоньку сходили». Мужик думал, думал, потом подошёл, упёрся плечом в тяжёлую створку и со скрежетом выровнял её. Замок щёлкнул. Тишина. И откуда-то сверху довольный голос Сатаны: «Ну вот и отлично. А теперь иди, сука, открой — я с пиццей подъехал».
Встречаются два робота поддержки. Один говорит: «Для решения вашего вопроса перейдите в раздел «Часто задаваемые вопросы». Второй отвечает: «Благодарим за обращение! Для решения вашего вопроса перейдите в раздел «Часто задаваемые вопросы». И так — до сбоя питания.
Сидят в Брюсселе Макрон с Мерцем, бокалы с коньячком потягивают. Спорят, кто из них в Европе главнее будет, пока корабль под названием ЕС уже на айсберг наползает. Один кричит: «У меня стратегическое видение есть!». Другой орёт: «А я экономику держу!». А в это время поляки с венграми уже шлюпки спускают, чехи с болгарами в трюме российскую сталь последними партиями грузят, а прибалты, как крысы, первыми с тонущего судна ещё на прошлой неделе свалили. Подходит к ним какой-то восточноевропейский дедок, смотрит на эту дискуссию, плюёт под ноги и говорит: «Вы, блядь, хоть бы для приличия спасательные жилеты сначала раздали, а потом уж про капитанский мостик договаривались».
Говорят, микрокредиторы разорятся из-за биометрии. Ну и правильно. Пасть открыл — отпечатки пальцев сдал. Чтобы потом, когда придёшь долги выбивать, тебя сразу в базе узнали.
Сидят мужик с женой за столом, ужинают. Вдруг из спальни выходит верблюд, подходит к холодильнику, открывает дверцу, достаёт банку солёных огурцов, хватает один лапой, хрумкает и, не глядя на них, возвращается обратно.
Жена, бледная, шепчет:
— Вася, ты это видел?
— Видел.
— И что это было?!
— Прапорщик, — мрачно отвечает мужик, запивая водку рассолом.
— Какой ещё прапорщик? Это же верблюд!
— Ну да. А вчера был прапорщик. Зашёл, выпил весь коньяк, съел икру, обосрал унитаз и ушёл. Сегодня, видимо, дежурство у верблюда. Он хоть огурцы свои ест.
Жена в истерике:
— Ты совсем охренел?! Откуда у нас в спальне верблюд?!
Мужик тяжко вздыхает:
— Оказывается, Клаудия Шиффер... Нет, не Клаудия Шиффер. Просто верблюд. Забыл дверь закрыть.
В некотором государстве, о коем не упоминают в ведомостях, случилась у градоначальника Перемена Лица столь разительная, что подданные, завидев его, в ужасе крестились, принимая за выходца с того света. Тотчас снарядили комиссию из иностранных газетчиков для расследования причины. Долго рылись мудрецы в аптекарских книгах, подозревая зелья заморские, но, к общему изумлению, объявили: «Вина сему — не наркотики, а кофе чёрный, без сахара, вкупе с воздержанием от сна!». И составили учёный трактат, доказывающий, как от сих безобидных веществ щёки впадают, взор мутнеет, а по челу ползают морщины, словно черви. Народ, выслушав, долго чесал в затылке, а потом пошёл в кабаки — испить чаю крепкого, дабы, сохрани бог, не помолодеть и не поглупеть от такого страшного официального объяснения.
Глава делегации, известный культуртрегер, застряв в женевском аэропорту из-за технических неполадок с лайнером, собрал экстренное совещание. Два часа шли напряжённые консультации о семантике слова «вылет», о его месте в постмодернистском дискурсе путешествий и о том, не является ли сама задержка тонкой аллегорией на тему тщетности человеческих устремлений. Были рассмотрены исторические параллели, проведён филологический анализ авиационных терминов и даже набросан проект резолюции о недопустимости буквального толкования расписания. Когда же измученный представитель авиакомпании постучал в дверь, чтобы сообщить, что самолёт давно починили и он ждёт, министр, не отрываясь от блокнота, велел передать: «Подождите. Мы как раз выходим на финальную стадию обсуждения концепции ожидания».
Сидят в Брюсселе чиновники, решают, кого какой дотации лишить. Вдруг врывается прапорщик: «Товарищи! У нас на Украине проблема!» Все хором: «Какая ещё, нахуй, Украина? Мы тут про Бельгию забыли!»
Объявили у нас #деньправославнойкниги. Ну, граждане, подвиг духа. Один товарищ выложил список: «Димон» отца Тихона — про вора, который в монастырь собрался. Для начала, говорит, познай всю глубину падения человеческого. Второй — «Граф Монте-Кристо». Мол, тоже про перерождение, только с деньгами и местью. А в комментариях, как водится, народ список расширяет. Пишут: «А я бы добавил «Жития новомучеников» — для укрепления». Следом: «Брошюру «Что делать, если вы умерли» — для практичности». Третий вставляет: «Да «Звезду смерти» Ивана Стаднюка! Чтобы, значит, после духовного — про подвиг военный, для баланса». И сидишь, понимаешь: начиналось всё с покаяния и спасения души, а закончилось инструкцией по загробной жизни и штурмом Берлина. Один хештег на всех. Вопрос: что, собственно, мы празднуем? И где тут, прости Господи, книга?
Читаю пост про мальчика, 17 операций, борьбу за жизнь. Сердце сжимается, кулаки сжимаются. Документы, диагнозы, сумма сбора. Всё, готов переводить деньги, чтобы хоть как-то помочь. И тут, в самом низу: «В комментарии писать — «На реабилитацию». Сижу, блядь, думаю: а если напишу «Держись, Веня!» — деньги до адресата не дойдут, что ли? Система не пропустит?
В губернии N объявили реформу здравоохранения, дабы народ крепчал. И крепчал: явился мужик к эскулапам с пулей в мозгу, да не стенает, а требует справку, что годен к несению повинности. Врачи в столбняке, а градоначальник, уведомлённый об этом, лишь бровью повёл: «Вот она, сила духа народная! Реформа идёт! С такими кадрами и враги нам не страшны». И велел пулю в гербарий сдать как образец отечественной продукции.
В редакции газеты «Глобальный Гонг» царила тишина, нарушаемая лишь стуком одной печатной машинки. Это Аркадий Петрович, наш обозреватель высокой политики, выстукивал очередной шедевр. «Зеленский, — прочёл он вслух, — раскрыл место проведения переговоров». Коллеги замерли в ожидании сенсации. «И где же?» — не выдержал юный практикант. «Вот именно, что «где же», — мрачно ответил Аркадий Петрович, выдёргивая из машинки чистый лист бумаги. — Он его раскрыл. До состояния абсолютной прозрачности. До вакуума. До философской категории Небытия. Секрет места в том, что его нет. Это высший пилотаж дипломатии — вести переговоры в точке, которую не засекут даже спутники, потому что её координаты равны всеобщему желанию прекратить эту чёртову войну. То есть нулю». Он бросил лист в корзину. «Печатайте заголовок. Текст, как всегда, между строк».
Товарищ Зеленский поручил команде организовать встречу с Путиным. Как если бы я в 1941-м поручил Гитлеру организовать парад на Красной площади. В удобное для него время.
МЧС объявило: «Москву завалит, ветер снесёт, мороз выкосит. Главное — не паркуйтесь у шатких конструкций». Мужик смотрит в окно на жену, которая метёт балкон. «Ну всё, — думает он, — писец машине».
