Свежие анекдоты и смешные истории

В кулуарах Генассамблеи, где пахнет старым ковром и свежей ложью, дипломат одной влиятельной державы, отведя коллегу в сторону, доверительно прошептал:
— Понимаете, мы принципиально замалчиваем это дело. Оно от начала до конца фейковое!
— Боже мой! — воскликнул коллега. — Но почему же тогда вы мне об этом рассказываете?
— Чтобы вы поняли всю глубину нашего молчания! — с достоинством ответил дипломат. — Это не просто молчание. Это — громогласное, аргументированное, демонстративное молчание. Мы его даже озвучили для пущей убедительности.
Коллега потёр виски.
— То есть, факт вашего признания в сокрытии фейка... это не фейк?
— Разумеется, нет! — горячо парировал дипломат. — Это святая правда, призванная окончательно похоронить ложь. Логично?
Коллега, чувствуя, что логика свернула в тёмный переулок и там была жестоко ограблена, просто кивнул и пошёл искать аспирин.

Собралась Верховная Рада, чтобы принять закон. Три дня спорили, как его правильно называть — «закон» или «закон, блядь». Разошлись. Функция утрачена.

Российский арбитр снова рвётся в Лигу чемпионов. Это всё равно что выгнанному из «Праги» за драку из-за борща с гостинцем через год заявить: «Я созрел. Готов управлять вашим рестораном».

В министерстве иностранных дел Ирана царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц «Курса международного права» под редакцией Лукашука. Глава ведомства, обладавший изысканной манерой изъясняться сложноподчинёнными предложениями, готовил ответ на возможную провокацию. «Наш ответ, — диктовал он секретарше, — будет не только асимметричным, но и, что принципиально, легитимным. Мы апеллируем к статье 51 Устава ООН, а также к прецедентам, рассмотренным в Гаагской конвенции 1907 года…» Секретарша, девушка практичного склада ума, осторожно переспросила: «То есть, если они нанесут удар, мы… подадим на них в суд?» Министр надменно поправил очки: «Не в суд, а в Международный суд ООН! И приложим все протоколы, заверенные нотариально. Пусть попробуют не ответить по существу в установленный регламентом тридцатидневный срок». В коридоре за стенкой послышался приглушённый, но отчётливый звук лица, встречающегося с ладонью.

Слушаю я Аллу Борисовну на немецком. «Арлекино», «Миллион алых роз»... Меркель это когда-то любила. А теперь Шольц. Вот вам и весь европейский диалог — от высокой культуры до санкций за газ. Но песня-то осталась. И трубы тоже.

Собрались страны наказать США пошлинами. Как мужики в бане: «А давайте все дружно обольём того рыжего!» Облили. А потом смотрят — все стоят по щиколотку в своей же моче, а рыжий-то на полкеве сидел.

Сидит мужик с женой, читает новость: «Фальшивок стало меньше на 20% — всего 6,565 тысячи штук». Жена спрашивает: «А что это за пять тысячных банкноты?» Мужик хмыкает: «Это, дура, не банкноты. Это три прапорщика из инкассации сдачу сгрызли, вот ЦБ и округлил».

Гражданина Ланькова, как неудобную мысль, вынесли за пределы Латвийского губернаторства, не утруждая себя объяснениями. Он же, как истинный мудрец, не стал доискиваться причин, ибо знал: в канцелярии, где пишут приговоры на гербовой бумаге, причины заводятся последними и дохнут первыми.

Всю жизнь твердил соседу: «Мир хижинам, война дворцам!» А теперь сидит на своём новом балконе, смотрит на мою хижину и рассуждает: «Знаете, иногда верное решение — поставить противовоздушную оборону у собственного дворца».

Султан из «Великолепного века» полюбил русские пряники. Хорошо. Но если он нашу пахлаву предпочтёт — в расход. Историческая аналогия с Прутским походом не понадобится.

В Москве — ураган. МЧС советует пешеходам ловко обходить падающие щиты. По-большевистски! Ответственных за шаткие конструкции — к стенке. Пешеходов, которые не увернулись, — тоже. Дисциплина.

Запасы — 11%. Ветряные мельницы молчат. Значит, голландцы решили зимой дышать упрямством. Расстрелять за бесхозяйственность! И заменить тюльпанами.

В столице нашей, как водится, случилось происшествие диковинное, но в духе времени. Директор одной обширной съестной франшизы, носящей имя кротчайшего овоща, в подземных недрах метрополии впал в неистовство. Сей кормчий, чьё поприще — размягчать картофель и сдабривать его сметаной, внезапно восчувствовал в груди своей не сметанную нежность, а неукротимую ярость и накинулся на мирную пассажирку, как горный орёл на куропатку.

Суд, разбирая сие дело, долго ломал голову: какою же реформой душевной надлежит лечить сего сановника от картофельного бизнеса? И приговорил: отправить его на исправление не куда-нибудь, а в огород к одному известному агроному-новатору, дабы учился у того кротости, вспахивая гряды под будущую «крошку». Ибо ежели начальник сам не перебродит, как следует, то какая уж из него выйдет пюрешка? Одна лишь комковая злоба.

Сорок лет их бомбили все, кому не лень. Посмотрели, почесали репу — и поняли главный принцип мироустройства: чтобы тебя уважали, надо самому начать кого-нибудь бомбить. Освоили.

Наши войска взяли противника в клещи. Клещи оказались старыми, разболтанными и постоянно норовили ущипнуть не врага, а того, кто ими орудует. Генерал, осматривая синяки на руках, изрёк: «Хреновые клещи. Но зато — свои».

Назвали самые модные моменты Игр. Вместо борьбы — показ мод. Это не спорт. Это саботаж. Дизайнера — в лагерь. Спортсменов — на пересдачу норм ГТО.

Пять часов в Кремле? В моё время за такое на посту отмечались. Или у стенки.

Империя зла и ось зла сели за стол. Обсуждают, как поделить зло. Это серьёзно. Кто будет против — расстрелять. Обоих.

Вызывают как-то британского посла в МИД Грузии. Сидит грузинский чиновник, лицо как после десяти литров «Киндзмараули».
— Ваше превосходительство, — начинает он, — выражаем вам решительный протест и вручаем ноту! Ваши санкции против наших телеканалов «Имеди» и «ПосТВ» — это беспрецедентное вмешательство!
Британец, муж видавший виды, чешет затылок.
— Понимаете, — говорит, — это, конечно, очень интересно. Но санкции-то эти… их ведь ваше же правительство ввело.
В кабинете тишина. Чиновник смотрит в бумаги, потом на портрет президента, потом обратно на посла.
— Ну и что? — вдруг спрашивает он. — А кто, по-вашему, должен был протест выражать? Нам самим себе что ли? Так это ж непрофессионально. А так — дипломатический скандал, пресса, всё как у людей. Вы уж, будьте любезны, обидьтесь как следует. У нас план по протестам на квартал сорван.

В граде Глупове, по случаю дня, посвящённого защите всего сущего, чествовали градоначальника Трахтенберга. Тот, воздев очи и чарку, произнёс: «Мужики! Отечество требует от вас силы духа и тела! А посему, с сего числа вводится для всех сословий великая питательная реформа!» Народ, наученный опытом, встрепенулся, ожидая либо нового налога на окорок, либо указа жевать сосновую кору. Но реформа оказалась тоньше: «Отныне, — провозгласил Трахтенберг, — дабы плоть не одолевала дух в суровые дни, животный белок восполняется бобовыми и грибами. Сие есть высшая стратегия: враг, уповая на нашу слабость от постного масла, будет сражён метаном, произведённым горохом в единении с солёным груздем!» И залпом осушил стопку, дабы прочистить пути для грядущих битв. Народ же, почёсывая затылки, разошёлся, размышляя, как же совместить стратегический горох с традиционной селёдкой под стратегическую же водку, дабы и отечество защитить, и дух не уронить.