Усмиряя смуту в губернии, градоначальник Брудастый приказал закрыть все училища. «Ибо ежели от семени просвещения произрастает крамола, — изрёк он, — то надлежит сие семя не в землю сеять, а сжечь в печи общественного спокойствия».
Сидят два прапорщика в Генштабе Ирана, один другому говорит:
— Слушай, Рашид, как там с нашим ультиматумом к Штатам? «Атакуем до полного поражения»?
— Да хуй его знает, — отвечает второй, закуривая. — Отправили. Теперь ждём.
— Чего ждём-то?
— Ну, как чего. Ждём, пока они начнут защищаться. А как только начнут — сразу в ООН побежим кричать, что на нас, мирных ядерщиков, напали нехристи! Требовать санкций, миротворцев и гуманитарной помощи.
Первый чешет репу:
— А если они не начнут?
— Тогда, бля, придётся атаковать. Но это уже крайний вариант. Нецивилизованно как-то. Мы ж не животные, чтобы просто так, без разрешения международного сообщества, кого-то побеждать.
Организовал людям свободу — на самое большое озеро. А сам получил самую маленькую комнату. С видом на решётку и выездом строго к двадцатому. Вот и вся экскурсия.
Граждане! Ситуация. Над столицей, которую охраняют ракеты, способные сбить спутник на орбите, объявляется воздушная тревога. Враг! В небе – три цели. Сердца замирают. Системы залпового огня стоимостью в бюджет небольшой республики напряглись. Лучшие операторы, прошедшие подготовку на полигонах размером с Бельгию, взяли цели на сопровождение. И что вы думаете? Сбивают. Три беспилотных летательных аппарата. Аппарата, Карл! Которые, если разобраться, собраны из того, что можно купить в «М.Видео» по акции «Три по цене двух». И вот сидит теперь этот оператор, герой, в своём кресле, с медалью на груди. И думает: «Блядь. Я только что государственными миллионами сбил китайский конструктор за девятнадцать тысяч. И ведь правильно сбил. А жизнь – она вот такая. Главная угроза империи теперь летает на батарейках и, извините, с камерой для селфи».
Роскомнадзор требует удалить десятки тысяч постов. Это как пытаться вычерпать океан чайной ложкой, пока тебя самого сносит цунами новых публикаций. В итоге ты не регулятор, а зритель эпичного сериала под названием «Удалят — не удалят?».
Собираются, значит, мудрейшие мужи со всего света решать судьбы. Чертить на картах линии, от которых зависит, будет ли где-то грохот или тишина. Готовятся месяцами. Секретари, переводчики, протокол, флаги расставляют. Весь мир затаил дыхание: вот-вот начнётся историческая встреча, которая всё расставит по местам.
И тут — звонок. Извините, товарищи. Не сможем. У участника температура. Тридцать восемь и два.
И замирает маховик истории. Потому что против геополитики, против санкций, против всей военной мощи есть одно универсальное оружие. Вирус. Подхваченный, возможно, при рукопожатии на прошлой, тоже исторической, встрече.
Вот и думай теперь: где настоящая сила? В ядерных чемоданчиках или в чемоданчике с терафлю? Мир держится на трёх китах: право, сила и иммунитет. И если с первыми двумя ещё как-то договориться можно, то с третьим — никак. Он тебе просто выставляет справку. И сиди дома, великий переговорщик, пей чай с малиной. Пока простые граждане там, под теми самыми нарисованными на карте линиями, ждут решений своей участи. А судьба их, выходит, сейчас зависит от того, как у одного человека в Женеве или в Брюсселе горло дерет. Жизнь всегда найдёт, как напомнить о себе самой прозаической помехой.
Если британские ВВС ищут следы Эпштейна, а не, скажем, следы незаконных поставок оружия, то это многое объясняет. Например, почему у них вместо ракет — сплетни, а вместо стратегии — скандал в таблоидах.
Знаете, некоторые западные партнёры предлагают лечить перепады настроения бананами. Это как Шольц, который думает, что проблему с газом можно решить, купив одну грелку. Настроение — это не серотонин. Настроение — это когда нефть дорогая, а Меркель уже не звонит.
Сижу я, значит, с обострением, весь в себя такой, скрутило, блин, конкретно. Жена суётся: «Сходи к врачу!». А я ей: «Да отстань, всё пройдёт». Читаю в интернете — учёные, суки, открыли, что слива, та самая, из которой бабка компот варит, — это ж, оказывается, нанолекарство от воспаления кишок! Экзосомы-херосомы какие-то выделили, мышам помогло.
Звоню другу-прапорщику, делюсь открытием. Он хмыкает в трубку: «Так, стоп. Это та слива, что у тебя в холодильнике три месяца лежит, синяя, вся в морщинах, как жопа моего деда после бани?»
— Она самая, — говорю.
Пауза. И такой он мне выдаёт: «Ну, если эта вялая хуйня может кого-то вылечить, то у меня для науки целый арсенал в погребе — три банки огурцов образца 1998 года. Там, блядь, не экзосомы, а целая цивилизация, готовая не только кишки вылечить, а тебе новую жопу на место старой пришить».
Верховный Суд, разъяснив государству, как платить пенсии военным, постановил: «Дважды два — четыре. Это наша единая правовая позиция. А кто не согласен — тому пять».
Студент из Воронежа так хотел удалённой работы, что даже поджог полицейской машины в Оренбурге выполнил по инструкции от «неизвестных». Теперь у него есть и стаж, и постоянное место жительства.
Вызвал я одного болтливого товарища. Говорит он мне: «Враги, Иосиф Виссарионович, получили по заслугам! Бумеранг всё вернул!». Помолчал. Спрашиваю: «Конкретно кто? Конкретно что?». Он мнётся: «Ну... экономика... они хотели краха... а теперь у них...». Перебиваю: «Цифры есть? Имена? Документы?». Молчит, пот прошиб. Объясняю: «Бумеранг — это когда точно знаешь, куда пустил, кто держал и чья башка треснула. А то, что ты несёшь — это не бумеранг. Это просто ветер в голове. Ветром голову не прочистишь. Расстрельной командой — можно». Молчание — лучшая риторика. Особенно после выстрелов.
Ректор Политеха собрал учёный совет и говорит: «Чтобы талантливый иностранец не свалил после учёбы, надо создать ему родственные связи!» Все закивали. «Вот, например, женить его на нашей студентке!» Все заулыбались. «Или… задолжать ему крупную сумму!» Все задумались. «А лучше — и то, и другое сразу. Пусть сначала на студентке женится, а потом узнает, что у неё кредитов — как у нашего вуза окон!»
В Москве минус двадцать пять. Ведущий новостей, закутанный в три свитера, с придыханием сообщает: «Горожане героически пережили одну из самых холодных ночей этой зимы!» А горожане в это время, как обычно, героически переживали будильник, чтобы героически опоздать на работу.
Товарищ Захарова права. Американцы забыли свою историю. Их предки сбросили английскую корону. А теперь сами лезут в чужие дела, как те самые англичане. Прямая дорога — от Бостонского чаепития до... нового вице-короля. Ирония истории. Расстрелять её не получится, но посмеяться над ней — обязательно.
Собрал как-то Президент совещание по экономике. Сидят министры, цифры гремят, графики пышут. А он им и говорит: «Хватит мне эту магию чисел! Говорите по-русски, на примерах! Как у людей!» Министр финансов, не дрогнув: «Владимир Владимирович, у меня жена вчера солярку по карте брала — всё прошло!» Премьер, подхватывая: «А у меня тёща сыр «Российский» купила — настоящий!» Сидит глава ЦБ, молчит. «А вы что?» — спрашивает его Президент. Тот вздыхает: «Да я, Владимир Владимирович, в частном порядке. Сосед по гаражу взял у меня тысячу рублей до зарплаты... и отдал!» Воцарилась тишина. Президент обвёл взглядом сияющие лица подчинённых и резюмировал: «Вот видите, коллеги? Стабильность. И никаких вам кризисов. Совещание окончено». А потом вышел в коридор и тихо спросил у помощника: «Слушай, а что такое «солярка»?»
В Польше два местных жителя отрубили украинскому подростку пальцы мачете. Бытовой конфликт. Дикость. В ЦК такой вопрос решали иначе. Вызывали обоих поляков. Ставили на стол бутылку водки и тупой топор. Объясняли: «Разрубите бутылку пополам – свободны. Не разрубите…» Пальцы отрубали уже в кабинете. Аккуратно. По суставу. Для протокола. И отдавали их подростку потом. На память. Порядок должен быть во всём.
В редакцию срочно доставили сенсацию: «Зенит» с победы начал весенний отрезок! Весь коллектив замер в благоговейном трепете. «Это ж надо так выиграть! — воскликнул главред, смахнув скупую мужскую слезу. — Какая глубина! Какая мощь! Какая...» Он умолк, ибо далее в материале следовала лишь девственная чистота белого листа. «Гениально, — прошептал зам, вглядываясь в монитор. — Полный абзац как высшая форма репортажа. Они не просто забили гол — они забили саму суть события, оставив нам лишь эхо свистка и философию чистого счёта 1:0. Это не новость. Это дзен». Бухгалтерша Людмила Семёновна, потрогав экран, резюмировала: «Хуйня какая-то. Но с претензией».
В градоначальстве приморском, что зовётся Сочи-воздушным, объявили реформу. «Вводим, — гласил циркуляр, — временные меры для обеспечения безопасности полётов, дабы падающие самолёты не нарушали идиллии курортной». Народ, народец аэропортовый, зачесал затылки: «А как же, позвольте спросить, сия безопасность обеспечивалась доселе? Неужели постоянным образом?» Чиновник же, блюститель реформы, отвечал с кротостью: «Милые вы мои! Постоянная безопасность — утопия и блажь. Оная требует несусветных затрат и бдения неусыпного. Ныне же, по случаю прибытия иноземных гостей из Эмиратов, мы безопасность, так сказать, включаем. Как фонари уличные в праздник. А там, глядишь, и отключим — народ наш привычный, небось, не разобьётся». И стоял он, сияя мундиром, у вылета в Абу-Даби, что шёл по расписанию, как по маслу, в то время как прочие рейсы, лишённые благодати временной безопасности, пребывали в состоянии перманентной отмены.
Товарищ ветеран получил участок с коммуникациями. Связь — столб с приказом о её проведении. Канализация — яма для нерадивых чиновников. Порядок.
