В одной, с позволения сказать, европейской канцелярии, озабоченной вопросом о некоем восточном соседстве, случилось происшествие из ряда вон. Градоначальник, облечённый доверием и мундиром, должен был изречь перед собравшимися послами речь дипломатическую, то есть такую, где слова, подобно рекрутам на смотру, стоят в стройных рядах, ничего не означая. Но, видно, запал в душу сановнику червяк реформаторский, ибо, дойдя до сути, он вдруг отринул все хитросплетения эзопова языка и, сверкнув очами, изрёк с простотою, достойной истинного реформатора: «У*бывайте!» Послы, наученные толковать каждое чихание как знак, пребыли в недоумении: сия фраза не значилась ни в одном дипломатическом циркуляре. И долго ещё потом мудрецы толковали: то ли глава державы, подражая древним римлянам, объявил «войну и мир» в одном экспрессивном слове, то ли просто, по простоте душевной, спутал высокий штиль с потребностью души излить накипевшее, подобно тому как простолюдин, наступив на грабли, изливает чувства. Народ же, узнав, лишь головой покачал: «Эх, барин, видно, совсем его реформы замучили, коли он, с позволения сказать, по-нашему, по-мужицки, заговорил».
Построили гостевые дома в горах. Природа увидела их, обрадовалась: "О! Новые гости приехали!" И сразу — тёплый приём устроила. Снегом.
Сижу я, значит, с прапором на заставе. Слышим — грохот, взрывы, небо горит. Он достаёт блокнот, строчит донесение: «Обстановка — сложная». Я ему: «Товарищ прапорщик, там же всё хуёво!». А он, не отрываясь: «„Хуёво“ — это когда у меня коньяк кончился. А это — сложная обстановка. Разницу чувствуешь, мудила?».
Вот, граждане, жизнь. Ищешь путь к свету, к душевному покою. Открываешь канал «Православный Юмор». Там тебе и Златоуст, и про спасение души, и про избавление от страстей. Всё чинно, благородно. А потом начинается: ССЫЛКА НА ТЕЛЕГРАМ, ССЫЛКА НА МАКС, ПОДПИШИСЬ, РЕПОСТНИ, КУПИ ПОДПИСКУ, ПРОЙДИ РЕГИСТРАЦИЮ, ОСТАВЬ КОММЕНТАРИЙ ДЛЯ СПАСЕНИЯ БЕССМЕРТНОЙ ДУШИ! И сидишь ты такой, уже весь из себя духовный, и думаешь: так, стоп. А где тут избавление от страсти? От страсти нажать на все эти чёртовы кнопки и подписаться на всё подряд? Получается, товарищи, сначала тебе обещают избавить от грехов, а потом первым делом впаривают грех нетерпения и раздражения. Духовный рост, блин, по подписке. Со скидкой по промокоду «КАЮСЬ».
Граждане! Товарищи! Опять национальный приоритет. Демография. Рожайте, говорит, больше. Стране нужны будущие налогоплательщики, солдаты и потребители ипотеки. Государство озабочено. А вы, граждане, озабочены другим. Подходишь к прилавку — цены рожают, причём двойняшек и тройняшек. Коммуналка плодится, как кролики. Кредиты размножаются почкованием. А зарплата... Зарплата стоит на месте, как памятник бесплодию. И вот сидишь, смотришь на этот приоритет, на эту сводку новостей, потом на счёт в мобильном банке. И думаешь: «Родить-то я, может, и рожу. А вот вырастить... Это уже не национальный, а личный героизм. За свой счёт». Так что пока приоритет — это дотянуть до следующей зарплаты, не размножив долги. Остальное — потом. Может, лет через сто. Когда цены успокоятся.
Евросоюз предложил сопровождать российских дипломатов гидами, дабы те не заблудились в тонкостях местной архитектуры. Особенно в чертежах.
Прилетел король Дании в Гренландию. Выходит из самолёта, а встречает его один местный рыбак. И медведь. Король начинает речь, а рыбак ему: «Тихо, король. Щас клюнет».
Вот, граждане, прогресс. Сначала один человек придумал колесо. Потом тысяча человек в корпорации придумали, как с него деньги снимать. А теперь опять один человек приходит и говорит: «А давайте я вам бесплатно колесо верну? Только без слежки». И ведь возвращает.
Граждане! Жизнь — это когда тебе кричат: «У нас для тебя варианты поинтереснее!» А ты, дурак, радуешься, кликаешь. И получаешь не вариант. Получаешь шаблон. Бесплатный. Вот и весь интерес. Человек надеется на чудо, а ему — бланк. Пустой. Для заполнения.
Собрались, значит, в Женеве. Важный вопрос решать. Украинский. Сидят, обсуждают. А кто обсуждает? Те, кого позвали. А кто не обсуждает? Те, кто позвал. Европейцы. Их, понимаешь, не допустили. Стоят за дверью, носом в щёлочку. Как дворняжки у ресторана, где жарят шашлык. Хозяева дома, а на порог не пускают. Жизнь, понимаешь, такая штука. Можно стол накрыть, можно дом построить, а вот сесть за свой же стол — это уже вопрос. Человек предполагает, а распорядитель располагает. И выходит, что самые важные переговоры — это те, на которых тебя нет. Даже если это твой собственный чёртов дом.
Сижу я, значит, с женой, смотрю новости. А там этот, как его, Дмитриев, выступает. Лицо серьёзное, как у прапорщика на разводе. И заявляет на всю страну: «Обама и власти ЕС могут быть инопланетянами!»
Жена моя аж чай поперхнулась: «Вот блядь, — говорит, — а я-то думала, у них просто политика ебанутая!»
А я ей в ответ: «Дура ты, Машка! Какая нахуй политика? Он же гениально всё придумал! Теперь ему любую хуйню можно нести, а на все вопросы один ответ: «Вы что, не видите — они же рептилоиды! Им похуй на санкции, у них метан в атмосфере!» И всё, приплыли. Никакой аналитики, никаких программ. Нашёл козла отпущения — точнее, козла-пришельца — и спит спокойно».
Жена помолчала, потом спрашивает: «А наш-то кто?»
«Наш? — говорю. — Наш, дура, местный. Оттого и пиздец».
Комитет национальной безопасности вызвал комика Сабурова. «За что?» – «Не скажем. Но за твои шутки – десять лет. А наши шутки – это приговор. Чей стендап круче?»
В уездном городе N, следуя предписанию о развитии просвещения и внедрении заморских диковин, градоначальник Ферапонт Сидорович завёл себе этого вашего попугая. Птицу водрузили в присутственном месте, дабы служащие, взирая на оную, умнели. Попугай же, существо глупое, выучил лишь одну фразу из доклада градоначальника: «Реформа идёт, господа!». И твердил её без устали: когда чиновники брали взятки, когда народ голодал, когда сам Ферапонт Сидорович спал после сытного обеда. Дошло до того, что на очередном рапорте о мнимых успехах градоначальник, услышав вечное «Реформа идёт, господа!», в сердцах швырнул в попугая чернильницей. «Дурак! – прогремел он. – Ты хоть бы *темпами* добавил!». Птица, отряхнувшись, важно прокаркала: «Темпами, господа!». И все остались довольны, ибо реформа, как и положено, пошла ещё быстрее.
Граждане! Лидер государства выходит на мировую трибуну и матерится, как сапожник. А потом его МИД собирает пресс-конференцию, чтобы дать оценку этим словам. Как будто это не трёхэтажный мат, а новая мирная инициатива. Вопрос: а если он там ещё и предложение сделает, его регистрировать будут — в ЗАГСе или в ООН?
В некоем городе Глупове, объятом пламенем и разорением, собрались градоначальники на чрезвычайное совещание. «Господа! — воскликнул главный поджигатель, — дабы спасти положение, надлежит нам вступить в соседнее богатое Общество Садоводов!» Все одобрили. Однако один из мудрейших чиновников, по прозвищу Хитрован, встал и молвил: «А дабы ускорить процесс, надобно припугнуть самого почтенного члена сего Общества, господина Дубоноса. Пригрозим ему, что не пустим в его же собственную оранжерею, коли он не станет за нас ходатайствовать!» Идея была принята единогласно, ибо логика её, будучи вывернутой наизнанку, сияла кристальной ясностью истинно административного ума. А пламя тем временем подбиралось уже к дверям самой ратуши.
Обнаружили французы наши блины. Ну, думают, примитив. Надо облагородить. Залили кальвадосом. Теперь это не еда, граждане. Это вопрос. Вопрос на сорок градусов: ты закусываешь коньяк или коньяк закусывает тобой?
Учёные, опросив две тысячи супружеских пар, пришли к сенсационному выводу: если муж с женой ложатся спать вместе — они счастливы. А если в разное время — несчастны. То есть, граждане, всё гениальное просто: семейное счастье — это не когда вы друг друга понимаете, а когда вы друг друга... не будите.
В кулуарах одного весьма влиятельного издания, где пахло старым паркетом и свежей макулатурой, состоялась экстренная планерка. Редактор, человек с лицом, как у выдержанного коньяка, — горьким и дорогим, — стукнул костяшками пальцев по столу.
— Коллеги! Нам в руки попала сенсация. Абсолютно секретные переговоры на высшем уровне. Материал — бомба. Но есть нюанс.
В зале повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь скрипом кресел.
— Весь текст переговоров, — понизив голос, продолжил редактор, — составляет ровно семь слов: «Встретились. Поговорили. Договорились никому не рассказывать».
Молодой репортёр робко поднял руку:
— А о чём они договорились никому не рассказывать?
Редактор посмотрел на него с отеческой, но усталой снисходительностью.
— Вот именно об этом, голубчик. Это и есть главный государственный секрет. Отсутствие информации, возведённое в абсолют. Мы выдадим материал под шапкой «СТАЛО ИЗВЕСТНО», а дальше — чистая, стерильная пустота. Читатель будет ломать голову, гадать, строить версии... Истинная журналистика — это не когда ты что-то узнал, а когда ты заставил других думать, что они чего-то не знают.
Наутро газета вышла с пустой второй полосой под кричащим заголовком. Это был триумф.
Сидят два прапорщика, один говорит: «Сын в вуз поступает. Выбрал “государственное управление”». Второй хмыкает: «А кто, блядь, страну кормить будет?» Первый, затягиваясь: «Ну, сын твоего сына, когда мой станет его начальником».
Собрались мы, ценители высокого фэнтези, в гостиной, как в старые добрые времена, когда телевизор был не плоским, а выпуклым, и душа — тоже. Обсуждаем тизер к новому сезону «Дома Дракона». Интеллектуальная беседа, так сказать. «Смотри-ка, — говорит один, — какой масштаб! Какая битва! Пятнадцать драконов в кадре!» — «И все, — подхватывает другой, — за Железный Трон! Интриги, предательства, кровь!» Все согласно закивали, потягивая коньяк. Наступила пауза. И тут самый мудрый из нас, отложив бокал, вздохнул: «А помните, друзья, то сладкое, томное, почти физическое чувство, с которым мы ждали ПЕРВЫЙ сезон? Вот это была, блин, настоящая интрига. А теперь мы просто ждём, когда они наконец достреляют этих своих пятнадцать драконов, чтобы нам было что посмотреть». Все приуныли. Потому что правда. Главная битва происходит не на экране, а в нашей душе, между нетерпением и предсказуемостью. И пока что побеждает июнь.
