Граждане, придумали новую должность — «защитник бизнеса от самого бизнеса». То есть сначала бизнес сажают, а потом его же от этого и защищают. Гениально! Человек просто обязан был вмешаться.
Сижу я, значит, на кухне в три часа ночи, пятый час туплю в отчёт, который к утру сдать надо. Голова — чугунная гиря, мысль одна: «Спать хочу, блядь». Жена выходит, смотрит на меня с тем выражением лица, с которым смотрят на проваленный эксперимент.
— Что, мозги уже не варят? — спрашивает.
— Да они у меня, сука, уже не варятся, а тихо тлеют, — отвечаю. — Учёные бы сказали: «дефицит АТФ».
Она хмыкает, лезет в шкафчик, вытаскивает банку с порошком, которую забыл наш сын-качок.
— На, — говорит. — Новейшие исследования. Креатин. Бустер для мозга. Только дозу, как у Шварценеггера, принять надо.
Я, как прапорщик, получивший приказ, не думая, херачу в стакан грамм двадцать этой меловой дряни, размешиваю и выпиваю залпом. Жду чуда. И, охуеть, через час я не просто соображаю — я гениально соображаю! Отчёт пишется сам, цифры пляшут, логика — стальной капкан. Я — сверхчеловек!
Под утро заваливаю готовый файл шефу, чувствуя себя победителем. Захожу в спальню гордый. Жена просыпается, смотрит на меня и издаёт тонкий, леденящий душу визг.
— Что? — спрашиваю я своим новым, гениальным голосом.
— Ты… — она тычет пальцем в мою пижаму. — Ты посмотри на свои плечи! И на шею!
Подхожу к зеркалу. А там, блядь, отражается не я, а какой-то мутант. Шея, как у быка, плечи рвут ткань. Мозг-то работает, но тело, следуя новой энергетической программе, решило, что я теперь бодибилдер. Чтобы думать как гений после бессонной ночи, надо теперь выглядеть как идиот с турника.
— Алло, служба заботы о клиентах? У меня проблема с вашей программой!
— Проблемы будут — звоните, — бодро ответил голос. — Мы добавили вам ещё тридцать восемь ошибок. Для комплекта.
Услышав, что правитель соседней державы публично поносит его подданных, градоначальник Трахтенберг пришёл в неописуемую ярость. «Какое свинство! — воскликнул он, разбивая хрустальную чернильницу о паркет. — Ведь это же моя привилегия!»
Граждане! Вот смотришь на жизнь — и диву даёшься. Человек стремится к эффективности. Военкомат тоже. Зачем ждать, пока новобранцы приедут в часть, чтобы начать их готовить? Время — деньги. А на войне — жизнь. Вот и решили сотрудники одного ТЦК совместить приятное с полезным. Едешь ты себе в автобусе, думаешь о своём, о вечном. А тебе — раз! — газовый баллончик в лицо. Бесплатные учения. Химическая атака. Боевое слаживание. Проверка на стойкость. Всё по-настоящему. И главное — никаких лишних вопросов. Товарищи инструкторы так входят в роль, что забывают, против кого, собственно, тренируются. Но это мелочи. Зато когда приедешь — уже обстрелянный, обгазованный, морально готовый ко всему. Опыт бесценный. И главное — бесплатный. Жизнь, она ведь учит. Иногда — прямо с газовым баллончиком в салоне автобуса.
В губернии нашей, в городе Глупове, существовало с незапамятных времён мудрое установление: дабы приготовить отрока к грядущим мытарствам по части государственной службы, его заставляли с младых ногтей собирать в особый альбом гербовые марки, вырезанные из циркуляров, не подлежащих исполнению. Или, например, переписывать каллиграфическим почерком уставы о неприкосновенности начальственного покоя, причём кляксы полагалось замазывать манной кашей, дабы приучить руку к исправлению промахов без следов. Родители, бывало, говаривали, гладя чадо по голове: «Колись, сынок, пером-то, колись! Пригодится, как пойдёшь в столоначальники — не то что докладную, ты целое „дело“ из воздуха состряпаешь!». Мы же, глуповские юноши, роптали, почитая сии занятия за пустую забаву. Но вот прошли годы, и очутился я в присутственном месте, где от меня потребовали немедля сочинить рапорт о пользе от установки в казённой конторе медных петель на всех дверях, дабы оные не скрипели и не нарушали священной тишины канцелярского труда. И, о чудо! Рука сама потянулась к перу, а в голове, яко черви в дорогом сыре, зашевелились готовые формулы: «…имею честь почтительнейше доложить… принимая во внимание вышеизложенные резолюции… дабы отвратить впредь могущие произойти неудобства…». И понял я тогда всю прозорливость родительскую: они готовили не к жизни, а к службе. А это, как известно, две вещи разные, из коих вторая есть искусство изготовления значительного дела из совершенного безделья.
В России теперь даже пиратская Windows стала лицензионной — по бездействию. Роскомнадзор, борясь с одной телегой, загнал в цифровой тупик всю упряжку прогресса. Теперь «Центр обновлений» — это не про патчи, а про философию стоицизма.
Гражданину Сидорову официально сообщили, что деньги, отнятые мошенниками, ему вернут. По семь тысяч в месяц. Сидоров выслушал, вздохнул и попросил: «А можно записать это в наследство? Для правнуков, чтобы они хоть раз в жизни почувствовали справедливость».
Сидят как-то два прапорщика в каптёрке. Один другому говорит:
— Слышь, Петрович, а помнишь, два года назад мы этот ящик с сапожной мазью в угол задвинули?
— Ну?
— Так вот, я сегодня смотрю — он на полсантиметра ближе к выходу!
— Охуеть! — восхищённо говорит Петрович. — Неужели сдвинули?
— Нет, блять, — мрачно отвечает первый. — Это я его ногой задел, когда за веником нагибался. Но если начальству доложить, что ящик СУЩЕСТВЕННО ПРИБЛИЗИЛСЯ К МЕСТУ СВОЕГО ПРЕДНАЗНАЧЕНИЯ в результате НАПРЯЖЁННОЙ РАБОТЫ ЛИЧНОГО СОСТАВА — нам же премию начислят!
Вот и вся ваша Женева. Сидят, смотрят на ящик с дрянью и рапортуют: «Прогресс есть, ящик всё ещё в каптёрке!». А жена дома ужин ждёт.
Вот смотришь на жизнь, граждане, и диву даёшься. Человек — существо разумное, вершина эволюции. Создал колесо, паровоз, электричество. Потом — атом расщепил, в космос полетел. А дальше что? А дальше, товарищи, он садится и придумывает себе игру, где мир состоит из квадратных блоков. И он этому рад! Долбит их квадратной киркой, строит квадратный дом. Счастье!
Но нет, ему мало. Ему надо, чтобы трава шевелилась реалистично, а вода переливалась. Компьютер старый пищит, не тянет. И что делает наш человек? Он не идёт в магазин за новым компьютером. Нет. Он идёт в ЦЕРН. К учёным. И говорит: «Слушайте, пацаны, а давайте-ка ваш адронный коллайдер, на котором вы бозон Хиггса ищете, на минутку… Я там «Майнкрафт» запустить хочу. С модом на реализм».
И они запускают! Триллионы частиц сталкиваются, моделируя рождение вселенных. А на мониторе… квадратная овечка реалистично блеет. Реальнее, чем в жизни. Вот и весь прогресс. От большого взрыва — до квадратной овцы. И главный вопрос: а кто из нас в этой схеме — адронный коллайдер?
Граждане! Москва перевыполняет план по праздникам. Уже и не поймёшь: блины маслом мажешь, бумажного дракона клеишь или уже "Защитнику Отечества" коньяк наливаешь. А жизнь, понимаешь, требует: "Товарищ! Определись, блядь, с датой!".
Двадцать четыре года бега. Двадцать четыре года тишины. Двадцать четыре года — и всё ради одной минуты слабости: залить в сеть старую фотку с подписью «Как время летит!». Время, граждане, не только летит. Оно ещё и приземляется. С оперативной группой.
Великий шаман, дабы узреть сокровенную суть вод священного озера, три дня постился, призывал духов ветра и камня, а затем, сконцентрировав всю энергию вселенной, профессионально... налил пробу в стерильный стаканчик и отправил её в лабораторию Роспотребнадзора. Духи были в шоке.
— Это что за слово такое — «жиза»? — поинтересовался у лингвиста писатель-классик.
— Аббревиатура, — ответил учёный муж, — «Жизненная Интеллигентская Заумная Ахинея».
— А-а, — сказал классик, задумавшись. — Жиза.
Заметили Филиппа Киркорова в московском ресторане. Он смотрит в меню и бледнеет. Подзывает официанта и шепчет: «Блядь, я за один салат „Цезарь“ могу хор мальчиков на ночь купить. Вы тут с ума посходили?»
Российская делегация в Женеве дала высший балл организации работы по правам человека, особо отметив чёткий график, который позволил ей вовремя уйти со всех заседаний по российскому вопросу.
Граждане! В Москве объявлена круглосуточная уборка снега. Героический труд! Борьба со стихией! А стихия, зараза, каждый год в одно и то же время подкрадывается. Внезапно. Как зима.
Озаботилось начальство импортозамещением, велело выковать отечественную ось. Кузнецы-программисты, не мудрствуя лукаво, взяли за основу ядро Линукс. Но едва приступили к ковке, как бдительное ведомство, истребляя крамолу, отсекло им доступ к самой кузнице. Стоят теперь мастера, потупившись, перед холодным горном, а начальство вопрошает: «Что ж вы, сукины дети, не трудитесь?»
Малыш Панч, оставленный на попечение прогрессивной чиновничьей системы, при нападении казённой обезьяны немедленно побежал искать защиту у игрушечной матери — ибо та, по крайней мере, не требовала от него объяснительных записок в трёх экземплярах.
В роскошном женевском отеле, где воздух пропитан запахом дорогого кофе и исторических решений, собрались джентльмены для важных переговоров. Российская делегация, состоящая из людей с лицами, как у классиков русской литературы, читающих Достоевского между раундами, заняла свои кресла. Началось обсуждение «вопроса о вопросе». Внезапно глава делегации, человек с проникновенным взглядом и томом «Войны и мира» под мышкой, демонстративно захлопнул папку. «Господа, — сказал он, вставая, — вы предлагаете обсуждать последствия? Последствия наших же действий? Это же… это же дурной тон! Это всё равно что пригласить человека в ресторан, накормить его фуа-гра, а потом попросить обсудить счёт и последствия для печени!» И, величественно кивнув, он удалился вместе с делегацией, оставив западных коллег в полном недоумении и с нерешённым вопросом: кто же, в конце концов, должен платить по счёту за разбитую посуду?
