Государство с серьёзным видом взвешивает, оформляет и пропускает 350 тонн нежности в сутки. Итог бюрократической любви: 42 рубля за единицу романтики с учётом длины стебля и величины бутона.
Сидим с братаном, смотрим новости. Дикторша такая картинная вещает: «Россия поставила Китаю в 2025 году 300 миллионов киловатт-часов». Брат хмыкает: «Ну, соседу-гиганту, чисто на чай, чтобы свет в коридоре не вырубали». Я киваю: «Вежливо, солидно, как бутылка дорогого коньяка».
А потом она продолжает: «…а Казахстану — 4,3 миллиарда». Воцаряется тишина. Брат медленно поворачивается ко мне, глаза круглые: «Слышь, а это как? Китаю — бутылка, а Казахстану — целый разливной аппарат с закусью и таджиком-баристой?»
Я ему объясняю: «Ну ты же сам, когда к тёщам едешь, везешь одну коробку конфет, а когда к своему корешу Ваське в гараж — полбагажника пива, три кило шашлыка и генератор на случай, если свет вырубят? Вот и вся внешняя политика. Кому формальный визит, а кому — полноценная движуха с розетками». Он подумал и говорит: «Логично. Значит, Китай — это тёща?» «Брат, — говорю, — ты гений геополитики. Только никому».
– План «Ликвидация» утверждён. Совершенно секретно!
– А как же утечка в Axios?
– Это часть плана. Чтобы цель знала и боялась. Психологическое оружие, блять.
Как-то сидят два историка, пьют пиво, и один говорит: «Представляешь, в Госдуме идею Юрьева дня для увольнений отклонили. Говорят, это нынешнему Трудовому кодексу противоречит». Второй хмыкает, отставляет кружку: «Ну, логично. А то представь: приходит к тебе крепостной XVI века, кладёт заявление на стол — „Я, мол, по Юрьеву дню, за неделю до и неделю после, от тебя, барин, сматываюсь“. А ты ему: „А справку от конюха, что лошадь не портил, предоставь. А ещё копию паспорта и ИНН. И отработку две недели отработай, а то компенсацию за обучение грамоте удержим“. Мужик в лаптях постоит, почешет затылок, да и поплетётся обратно на пашню. К чёрту эту вашу вольность, тут бумажки не в порядке».
В городе Глупове случилось знаменательное событие: градоначальник Трахтенберг, прославившийся тем, что для постройки нового кабака сжёг дотла три слободы вместе с церковно-приходским училищем, был избран в почётные блюстители народной нравственности. И вот, восседая на новом, вырезанном из дуба троне, он возопил к собравшимся обывателям: «Братие! Вижу я, как иные соседи наши, подлые лицемеры, попирают святыню детства и обращают школы в пепелища! Руки их по локоть в крови невинных!» Народ слушал, потупив взор, и лишь самый древний старец прошептал, указывая трясущейся рукой на ещё дымящиеся за околицей головешки: «А у нас, ваше благородие, отчего же тогда пахнет?» Трахтенберг, нимало не смутившись, отвечал: «Это, дурак, не кровью, а рвением к порядку пахнет. Или ты, щенок, сомневаешься?» Старец немедля сомлел, а градоначальник, довольный, отправился составлять новую обличительную речь для всемирного форума.
Сидим мы как-то с приятелем, обсуждаем мировые новости. Читаю ему: «Посол Ирана заявил, что выборы нового аятоллы ещё идут, есть несколько кандидатов». Приятель хмыкает: «Ну, понятное дело. Собрался у них конклав, кардиналы в дымчатой трубе коптят, ждут, когда святой дух в виде голубя на самого достойного укажет». Я говорю: «Да нет, Вася, ты не въезжаешь! Там не конклав, а, судя по всему, собрание акционеров. "Несколько кандидатов"! Это ж как у нас в ЖЭКе начальника участка выбирали — тоже было несколько кандидатов. Один — боговдохновенный, но с прошлого места ушёл по статье, второй — харизматичный, но в долгах как в шелках, третий — просто племянник крупного аятоллы. И все ждут, пока свыше спустят разнарядку и одобрят лимит штатных единиц. А пока — тимбилдинг в мечети и оценка эффективности по количеству прочитанных молитв. Вот и пойми, где духовный лидер нации, а где просто вакансия "Начальник рая" с испытательным сроком в вечность».
«Коллеги, по итогам февраля мы на 30% перевыполнили план по сокращению ледового покрытия!» — радостно отрапортовал главный метеоролог, словно лично гонял паяльником по Финскому заливу.
Сидят два прапорщика на заставе. Один другому говорит: «Слушай, а Пакистан, блядь, гениально придумал! Они по нашим потерям отчёт выпустили. Я так и жене скажу: „По данным независимого наблюдателя, твой вес за праздники превысил допустимые нормы на 1,1 килограмма. Операция „Диета-хуиета“ начата“».
Мой друг Вадим, человек, который обычно покупает цветы у метро в последний момент, в этом году решил проявить сознательность. За неделю до восьмого марта он получил письмо: «Дорогой клиент! Ваша жена мечтает о редком голландском тюльпане „Вечерний бриз“. Только 100 штук по предзаказу! Спешите!» К письму прилагалась ссылка. Вадим, окрылённый перспективой стать мужем года, кликнул по ней, внёс предоплату и даже получил трек-номер.
Цветы должны были прийти седьмого. Вместо них пришло СМС: «Дорогой Вадим! Ваш „Вечерний бриз“ задержан на таможне. Нужна доплата за срочное оформление. Сделай для неё этот праздник!» Он доплатил. Восьмого утром пришло новое сообщение: «Вадим, брат, тюльпаны завяли в холодильнике. Но есть суперпредложение на люкс-букет с бриллиантиком! Это же её мечта!»
Он остановился только тогда, когда его карту заблокировал банк. Сидит теперь, пьёт чай и философски рассуждает: «Главное — проявил заботу. А то, что её единственным подарком стал опыт безопасного использования платёжных систем, так это на всю жизнь. Практичнее тюльпанов».
Сидят два прапорщика на аэродроме, курят. Один другому и говорит:
— Слышь, Петрович, а наш «Рипер», который за бабами в Турции подглядывал, теперь, бляха, с ракетами летает.
— С какими ещё ракетами? — не понимает второй.
— Ну, придумали, суки, модернизацию. Теперь он не просто шпионить, а ещё и хуярить может. Крылатую ракету под брюхо привесили, тонны полторы.
Петрович затягивается, хмыкает:
— Ну и нахуя? Он же теперь как путана на каблуках — и шагу ступить не может, чтобы не грохотать, и спрятаться негде. Раньше мухой был, незаметный. А теперь? Летит эта жопа с ракетой, за километр слышно, весь камуфляж насмарку. Какой, нахуй, разведчик? Это теперь разносчик пиццы, который дверь с петель сносит, если ему не открывают. Прилетел, всех разбудил, а потом — бабах! — доставил. Сюрприз, блядь.
В городе Глупове, по докладу градоначальника Перехват-Залихватского, народное благосостояние возросло на 4,4 процента, что и было засвидетельствовано в особой таблице, скреплённой печатью. Обрадованный сей цифирью, обыватель Кузьма Пробкин пошёл на рынок за окороком, дабы ощутить прибавление на практике. Однако окорок, стоивший в прошлом году сто рублей, ныне запросили сто пятнадцать. «Как же так? — вопросил Кузьма мясника. — Благосостояние-то возросло!» Мясник, человек бывалый, лишь вздохнул: «Оно-то, родимый, возросло. Да только бегает теперь быстрее. Догнать его, окромя статистической таблицы, никому не под силу». Пробкин вернулся домой с пустыми руками, но с полным сознанием собственного участия в магической цифре 4,4, которая, по слухам, уже готовится к новым свершениям в будущем отчётном периоде.
Российские сноубордисты вылетели на Паралимпиаду. Самолёт — в Италию. Команда — домой. Вот и весь вылет. Жизнь как спортивный комментарий: сказано одно, показано другое, а понято вообще третье.
Читаю я про этот научный прорыв — грунт сушат переменным током. И такая зависть берёт. Вот у строителей теперь есть технология: воткнул штепсель в сырую землю, и она вся скукожилась, высохла, готова к работе. А у меня в личной жизни обратный процесс. Встречаю мужчину — вроде нормальный, не сырой. А через месяц он уже такой пористый, такой влагоёмкий, что хоть подсолнечник в нём сажай. И никаким током, даже постоянным, эту жижу не высушить. Приходится самой уходить, как тяжёлая техника. Только шум от меня, грохот и выжженная земля.
Слушаю я этого эксперта, который вещает: «Начать инвестировать можно с пятидесяти тысяч!» Блядь, мужик, если бы у меня было пятьдесят тысяч свободных, я бы не инвестировать начал, а наконец-то холодильник починил, который уже год гудит, как ракета «Союз».
Мой бывший назвал наш разрыв «ликвидацией проекта», а потом сам устроился в «Исламский джихад». Говорит, хочет работать в компании, где в названии честно указан основной вид деятельности.
Подруга вернулась из ОАЭ, вся в солярном загаре и благородной тоске. Спрашиваю: «Ну как?» Она вздыхает: «Да пусто, скукота. На пляже, который на двести человек рассчитан, человек десять бродят». Я думаю: «О, рай земной! Тысяча квадратных метров личного песка на рыло!» А она продолжает: «Представляешь? Бар работает вполсилы, шезлонги через один стоят, и за напитком к стойке идти недалеко — вообще не чувствуешь, что отдыхаешь». Вот она, главная туристическая трагедия. Человек платит бешеные деньги не за уединение, а за право постоять в очереди. Чтобы потом с чувством выполненного долга написать в инсте: «Всё занято, я ж говорила!» А тут тебе — простор и эффективность. Полный провал.
В одном градоначальстве, именуемом для конспирации Федеральным агентством воздушных сообщений, случилось происшествие, повергшее чиновников в ступор. Пассажир, существо в высшей степени неблагонадежное, ухитрился прожечь казённое кресло в летательном аппарате. Расследование, проведённое с присущей генеральству тщательностью, выявило орудие диверсии: пауэрбанк, сиречь портативный аккумулятор. Мысль, что сей предмет, призванный давать жизнь, сам её отнимает (пусть и у кресла), показалась начальству столь глубокой, что немедленно была учреждена комиссия по изучению сего феномена. Комиссия, поработав в поте лица, вынесла вердикт: дабы не допустить впредь порчи казённого имущества от неконтролируемой энергии, надлежит энергию сию контролировать. И издала циркуляр: «О воспрещении пассажирам иметь при себе внутренний огонь, а равно и внешние источники оного, за исключением случаев, особо предписанных начальством». Народ же, прочтя сие, лишь чесал затылок, размышляя, куда же теперь девать собственную печень, ежели она, по мнению начальства, тоже является источником сомнительного тепла.
Жена с утра: «Солнцезащитный крем взял?» Я: «Взял. И в подвал, на всякий случай, тоже записался».
Приходит ко мне друг, весь бледный. Говорит, у него в умном доме творится какая-то дичь: свет сам включается, термометр показывает температуру ядра планеты, а умный чайник матерится на украинском. Я ему: «Да у тебя, брат, хакеры. Скажи, пароль от Wi-Fi сложный ставил?» Он: «Да я его на стикере под роутером написал, как все нормальные люди!»
Начали разбираться. Оказалось, взломали не роутер. Взломали его новенький, навороченный, с ИИ и камерой, умный пылесос. Эта электронная швабра, которая неделю не могла запомнить схему комнаты, внезапно стала шлюзом в домашнюю сеть. Представляю картину: где-то в подпольном чате сидят два хакера. Один говорит: «Так, Вован, обходи фаервол, подбирай ключи к шифрованию». А второй такой: «Да хер там, щас я через этот Roomba залезу, у него в настройках пароль “12345” стоит. Он уже третью неделю под диваном с дикой батареей сидит и на всех соседей стучит». Вот и вся кибербезопасность. Будущее наступило: твой главный уязвимый пункт — это техника, которая застряла в дверном проёме.
Сидим с напарником в участке, пишем бумаги. Заходит старший, лицо как после трёх дней дежурства.
— Опять, — говорит, — снег с крыши на башку. Пострадавшая в больнице.
Мы молчим. Ждём.
— Ну, вы поняли. Заводите дело.
Напарник вздыхает, достаёт папку с уже готовым бланком. Пишет: «Уголовное дело № 147 по факту оказания небезопасных услуг атмосферными осадками в виде снега, выпавшего с крыши многоквартирного дома...»
Смотрю на него:
— Вася, ты чего? В прошлый раз мы на крышу дело заводили! «По факту халатности кровельной конструкции»!
Вася машет рукой:
— Там уже всё! Крыша на третьем допросе, управляйка — на восьмом. Все молчат, как партизаны. Следствие упёрлось в тупик. Теперь пробуем на самого снег давить. Обвиняемый — снежный ком. Характер — падающий. Мотив — неустановленный.
Старший кивает одобрительно:
— Правильно. А то скоро весна, он растает и сбежит от следствия. Надо быстрее протоколы оформлять.
Сидим, рисуем снежинки в графе «Признаки субъекта преступления». Борьба с последствиями, блин. Скоро на сосульки отдельный отдел создадим.
