Иран предложил США «сблизиться через совместные инвестиции». Это как поджечь соседу сарай, а потом предложить вместе построить новый — на паях, конечно.
Читал я вчера официальное заявление нашего посольства. Цитирую: «Совместные военные учения не направлены против третьих стран и служат исключительно целям стабильности в регионе». Ну, классика. Ставлю чайник, думаю: а ведь эта формулировка — она же универсальная, как проклятие! Подходит к чему угодно. Вот жена с тёщей на кухне картошку чистят, а я им заявляю: «Дорогие, мой поход к холодильнику за пивом не направлен против третьих стран и служит исключительно целям стабильности в регионе кухни». Жена молча швабру в руки взяла. А тёща, та сразу всё поняла, глазами хлопает: «Значит, против внутренних — можно?» Вот вам и вся дипломатия.
Сидим с женой на кухне. Она, как норвежский генконсул, ставит ультиматум: «Не включай балкон в своё стратегическое планирование по хранению хлама. Это зона моей исключительной экономической ответственности за цветы!»
Я, как российский дипломат на Шпицбергене, взываю к разуму: «Дорогая, там же полярная ночь по полгода, сквозняк и старый холодильник! Какой, нафиг, плацдарм?»
«А я тебе говорю, — парирует она, — что однажды ты туда засунешь резиновую лодку, потом ящик из-под телевизора, а потом и сосед дядя Витя попросит свою картошку на зиму пристроить. И всё! НАТО в лице нашей тёщи уже тут как тут с инспекцией!»
Пришлось капитулировать. Подписал договор о демилитаризации балкона в обмен на право хранить там банку краски и старые лыжи. Геополитика, блин.
В Катаре закрыли аэропорт. Официальная причина — «ситуация в регионе». Туристы в панике. Подходит ко мне гид с озабоченным лицом:
— Сэр, у нас для вас эксклюзивный тур! Покажем, где зародилась эта самая «ситуация».
— И где же? — спрашиваю.
— В соседнем отеле, на третьем этаже, — шепчет он. — Там два бизнесмена из разных стран три дня не могут решить, кто первый будет жарить шаурму в общем дворе. Уже и в ООН звонили, и санкции вводили. Весь Ближний Восток на ушах. Хотите посмотреть? Всего пятьсот риалов, включая фото с участником конфликта и бутылку воды. Ситуация-то жаркая.
Звоню подруге, она в турагентстве работает. Слышу, у неё истерика. «Представляешь, — кричит, — РСТ выпустил рекомендации!» Я думаю: ну, наконец-то, советы, как выжить, цены удержать, клиентов не потерять. «И что там?» — спрашиваю. А она мне сквозь слёзы: «Рекомендуют не продавать туры в ОАЭ. Всё. Вся помощь». Я так понимаю. Это как если бы я, когда у меня депрессия и я жру торт на кухне в три ночи, позвонила подруге-психологу за поддержкой. А она бы мне сказала: «Рекомендую не жрать торт». Спасибо, кэп! Теперь я и без торта, и с чувством вины за несъеденный торт. Вот и вся отраслевая солидарность.
Сидят, понимаешь, граждане, в высоких кабинетах. Карты мира, флаги, глобусы. Обсуждают геополитику, стратегические интересы, баланс сил. Слова такие говорят — «доминирование», «сдерживание», «красные линии». Звучит солидно. Человек слушает — дух захватывает от величия замыслов.
А потом выходит один товарищ, заместитель чего-то там, и всё это величие одним предложением в свинарник отправляет. Прямо так и заявляет на весь мир: ведут себя, мол, как свиньи, которых лишили корыта.
И ведь в чём гениальность-то? Всё сразу на свои места встаёт. Никакого тебе «доминирования». Обычное корыто. И не «красные линии», а чтобы своё рыло в чужое пойло не совали. Вся мировая политика — это внезапно хлев, где могучие державы, сопя и толкаясь боками, пытаются урвать место у параши повкуснее. И главный вопрос теперь не «как сохранить многополярный мир», а «кто из них хряк, а кто подсвинок». Жизнь — она ведь простая штука. Всё уже придумано. В деревне.
Российские туристы на Шри-Ланке, не обнаружив горячей линии по вопросам выживания в раю, создали её сами. Теперь местные жители, услышав «У вас всё плохо? Нажмите единичку», в панике крестятся и бегут от белых людей с телефонами.
В славном городе Глупове, после многолетних и плодотворных реформ в деле народного просвещения, проведённых градоначальником Умником-Вразумляевым, состоялось чрезвычайное собрание. Сей правитель, чья мудрость сравнима разве что с толщиной отчётов о проделанной работе, воззрил на собравшихся негоциантов от биоэкономики и изрёк с неподражаемой скорбью во взоре:
— Весьма прискорбно, господа, но компетенции выпускников наших училищ и семинарий отстают от ваших вожделенных требований. Прямо-таки на целый век!
Купечество зашушукалось. Один же, из породы отчаянных, осмелился спросить:
— Ваше превосходительство, а нельзя ли сию пропасть сократить? Сиречь, реформу какую замудрить?
Градоначальник возвёл очи горе и, помолчав для важности, ответствовал с достоинством:
— Многое ещё предстоит сделать, купец. Очень многое. Я, со своей стороны, проблему обозначил. А уж вы её... решайте. Ибо ежели я, при всей моей власти, не решил, то, стало быть, задача — архитрудная. И требует общеглуповского осмысления.
И, довольный ясностью изложенного, удалился, дабы обозначить следующую проблему, коих у него, по скромному его же мнению, был целый воз и маленькая тележка.
В ходе интервью телеканалу Fox News президент США Дональд Трамп заявил о ликвидации 48 лидеров в Иране. Пентагон в панике: «Сорок восемь?! Мы знали про одного генерала! Кого остальных-то считать?» Оказалось, Трамп включил в отчёт всех, от кого избавился за месяц: главу ТСЖ, который не чинил лифт, бригадира шабашников и 46 лидеров мнений в своём же Твиттере.
Сидят как-то три бывших гаишника на лавочке, делят последнюю патронную ленту. Один, Семёныч, вздыхает:
— Раньше, блядь, работа была проще. Стоишь, мудаков ловишь. А нынче сам мудак — ОПГ создал, взятки берёшь, патроны копить начал... Карьера, блин, пошла в гору.
Второй, Вадимыч, его поправляет:
— Не патроны, а ликвидные активы. И не взятки, а неофициальные роялти за аудит дорожного движения.
Третий, дядя Петя, самый мудрый, чай из кружки хлебает и молчит. Спрашивают его:
— Ты чё, Петрович, кислый? Тебе срок светит, а ты как будто на рыбалке.
Дядя Петя ставит кружку, смотрит на них поверх очков:
— Да я, падлы, думаю... Мы ж, получается, не сменили род деятельности. Раньше с людей за нарушения драли, сейчас — тоже. Раньше ствол в кобуре был — сейчас в тайнике. Даже форма осталась, только полоски другие. Так в чём, сука, прогресс-то?
Все замолчали. Потом Семёныч выдал:
— В масштабе, Петрович. Раньше ты с одного лоха триста брал, а сейчас со всей области — миллионы. Это ж, блять, не прогресс, а вертикальный рост!
Дядя Петя кивнул, достал из-под лавки гранату, почистил её рукавом:
— Логично. Значит, и сидеть будем не в будке, а в камере. Всё-таки карьерный рост, мать его...
Судья открывает заседание по делу об уклонении иноагента от обязанностей. В зале — только судья и охрана. Прокурор зачитывает обвинение пустому стулу. Адвокат, назначенный государством, вступает в оживлённую полемику с самим собой. Приговор, разумеется, тоже заочный.
Смотрю новости. Наши западные партнёры, такие утончённые, такие политкорректные, решили слегка «постучать» по Ирану. Ну, знаете, как в цивилизованном обществе: санкциями, дипломатическими нотами, ну и парой ракет для солидности. Сделали своё цивилизованное дело — и сразу в ужасе замерли у экранов. «О боже! — говорят. — Они что, отвечать собираются? У них что, есть чем?» Лица такие искренне поражённые, будто впервые в жизни узнали, что у медали есть две стороны.
Это ж как надо жить в своей реальности, чтобы, ткнув спящего медведя острой палкой, искренне удивиться, что он проснулся, показал зубы и пошёл на тебя. И самое смешное — они сейчас не на медведя смотрят в панике, а на свою, блять, палку: «И откуда у неё только острый конец взялся? Кто это допустил?» История, конечно, повторяется. Сначала — крестовый поход за демократию, а потом — наивные глаза: «А что это они так злобно на нас смотрят?»
В одном славном граде решили возвести памятник Легендарной Вежливости. Долго спорили, как изваять сам феномен. В итоге поставили огромный, полированный до блеска сапог, деликатно придавивший черепаху. На постаменте высекли: «Извините, не затруднит ли вас наше присутствие?»
Сидят два мужика в обеденный перерыв, один кофе из термоса разливает. Второй смотрит и хмурится:
— Ты чего, как паровоз, третью кружку заливаешь? Учёные, блин, говорят — безопасная доза для сердца две чашки в день, не больше!
Первый хмыкает, отпивает, с наслаждением выдыхает:
— Учёные, говоришь? А ты спроси у этих учёных, какая безопасная доза для сердца, когда начальник в понедельник план на неделю объявляет. Или когда в шесть вечера совещание назначают. Или когда по телеку очередной муд... эксперт про светлое будущее вещает. Вот тогда и поговорим про дозировку. А пока — моя безопасная доза вот она, в термосе. И сердце моё согласно.
Токио заявил о намерении «ослабить Россию». Цель достигнута: первыми ослабли нервы и сфинктеры у самих японцев. Теперь они бегают в туалет от одной мысли о премьере.
Французский МИД вызвал посла США для серьёзного разговора. Американский посол, видимо, решил, что это приглашение в стиле «заходите, если будете рядом», и просто не пришёл. Теперь дипломаты гадают, посылать ли ему повторное приглашение или уже свайпнуть влево.
Жена, узнав, что прокуратура взяла на контроль наши обратные рейсы с отдыха, с тоской посмотрела на меня: «Значит, и домой теперь будем возвращаться под конвоем? Как всегда...»
Сижу, читаю новости. Один уважаемый канал сообщает: «Зеленский, по данным источников, полностью отказался от алкоголя, чтобы сохранить ясность ума в кризис». Солидно, логично. Листаю дальше. Другой, не менее уважаемый, уже пишет: «Инсайдеры в курсе: президент Украины начал злоупотреблять, давление огромное». Ну, думаю, полярные мнения, бывает. А потом открываю третий, самый жареный. Там заголовок: «ШОК! НОВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ ЗЕЛЕНСКОГО РАСКРЫТА!». Сердце замерло. Что? Игровые автоматы? Кокаин? Нееет. Читаю текст, цитирую: «Как стало известно CNN, Владимир Зеленский начинает свой день с БОЛЬШОГО количества ЧЁРНОГО КОФЕ. По мнению наших психологов, это тревожный сигнал». Я посмотрел на свою пятую за утро чашку эспрессо и впервые в жизни почувствовал себя законченным кофейным наркоманом. Спасибо, СМИ, открыли мне глаза.
В моих отношениях была похожая стратегия. Решила бороться за его любовь, как за светлое будущее. Начала с его бывших — оставила гневные комментарии под всеми их фотографиями, это мои «точечные удары по режиму прошлого». Потом перешла к его друзьям — кто слишком часто зовёт на футбол, кто советует странные сериалы. Это уже «удары по инфраструктуре дурного влияния». В итоге сижу одна в осаждённой квартире, вокруг ни врага, ни друга, ни мужчины. Защитила себя от всего хорошего, что у меня было. Борьба окончена, победа за мной. Охуенная победа.
Читаю жене новость: «Союзники США оказались отрезаны от планирования операции». Она, не отрываясь от сериала, кивает: «Понятно. Значит, как обычно, я уже всё решила, а ты потом из газет узнаешь, куда мы летим в отпуск».
