Сидит прапорщик Джонс на КПП базы Акротири и грустит. Жена из Манчестера пишет: «Дорогой, привези айфон, тут дешевле». А у него проблема — зарплата триста фунтов, из которых двести он уже пропил. Вдруг — жужжание! Видит, летит какая-то хрень с пропеллером, прямо на ангар. Ну, думает, сейчас хоть что-то интересное случится. Бах! Дым, пыль, тревога. Прибегает лорд-генерал, весь в орденах, орёт: «Это что за хуйня?! Кибератака русских?!» Прапорщик чешет репу, смотрит на обломки дрона с надписью «Made in China» и говорит: «Сэр, это не русские. Это, блядь, доставка. Наверное, мой айфон».
Сидит наш новый иностранный форвард, Сэм, после матча в раздевалке, грустный такой. Подхожу, спрашиваю: «Чё, дорогой, рекорд побил, а ты нос повесил?» Он вздыхает, по-русски уже вполне сносно: «Понимаешь, Витя, это же адская петля. Я тут бьюсь как рыба об лёд, чтобы обогнать какого-то Йохана из 2018 года. Потом приедет новый финн, и он будет биться, чтобы обогнать меня. Мы все, легионеры, как белки в колесе: гонимся не за славой или кубком, а за призраками друг друга из прошлых сезонов. Главный соперник — это не парень с клюшкой напротив, а строчка в таблице рекордов КХЛ, установленная таким же потерянным в России шведом семь лет назад. Мы создали свою собственную, параллельную лигу внутри лиги. И чемпионат в ней выиграть в принципе невозможно». Выпил воды. «Зато бомбардирский рекорд для грустных иностранцев в раздевалке я, кажется, уже побил».
— Дорогой, у меня батарейки сели, — заявила жена. — Ремонт продлится до конца месяца.
Мой дед служил на флоте. Настоящем, блять, океанском. Рассказывал про шторма, про вахты, про эту морскую романтику. А я вот недавно новость прочитал — в одной, скажем так, не самой морской стране, у моряка трагедия случилась. И представляешь, я эту историю деду пересказываю. Сидим, пьём чай. Говорю: «Дед, представляешь, у них там ВМС, а моряк погиб». Он хмурится: «Как погиб? На учениях? Столкновение?». А я отвечаю: «Нет… Сообщают, что он… утонул». Дед молчит, смотрит в окно. Потом медленно так поворачивается: «Слушай, а где это он, блять, утонул-то? У них же там море — как наша ванна после моей бани, на три ладошки!». Я молчу. Он допивает чай, вздыхает: «Понятно. Нашёл, где служить, дурак. Наверное, в луже у штаба поскользнулся». Вот и вся морская мощь. Когда твой флот существует только на бумаге, а главная угроза для личного состава — это дождевые канавы у казармы.
Сидят в Брюсселе чиновники, пьют эспрессо, смотрят на графики. Один, с умным видом, стучит указкой по экрану: «Коллеги, модели показывают — нас ждёт серьёзный газовый кризис. Надо срочно предупредить население!»
Все согласно закивали и начали писать грозные коммюнике. А самый молодой, стажёр, робко так:
— Простите, а откуда кризис-то? У нас что, трубы ржавые? Месторождения иссякли?
— Нет, — отвечает старший, — мы же гордо и принципиально отказались от того дешёвого газа. От того, что с востока.
— Ага, — тянет стажёр. — То есть мы сами взяли и выключили кран, из которого десятилетиями текло. А теперь, когда в батареях похолодало, срочно предупреждаем сами себя, что будет холодно?
В кабинете повисла тишина. Чиновник с указкой поправил галстук.
— Молодой человек, вы не понимаете. Это не кризис. Это — стратегическая уязвимость, о которой мы сами себя заблаговременно проинформировали. Это высший пилотаж европейского менеджмента. Иди-ка лучше закажи нам ещё эспрессо. Пока он есть.
Наши приехали на место преступления. Сразу видно — профессионалы. Осмотрелись, оценили обстановку. И так органично в неё вписались, что стали главными пострадавшими. Ну, чтобы следователям недалеко было ходить.
Пришла девчонка за острыми ощущениями, а ушла с острым концом. Организаторы так врубились в атмосферу, что из игрового хоррора сделали документальный. Теперь у неё сувенир на память, а у них — уголовное дело.
Памфилова доложила, что в Запорожье избиркомы работают как часы. Правда, часы эти остановились в феврале 2022-го, а ключ от них где-то в Брюсселе валяется. Но система — устойчивая!
Запатентовали программу, которая за десять лет сообщит, что ты станешь лысым. Великое дело! Раньше ты просто жил, а теперь будешь жить и заранее нервничать. Научный подход: предупредить о неизбежном, чтобы ты успел смириться. Как будто жизнь сама по себе — недостаточное предупреждение.
Стою я на балконе отеля в Дохе, снимаю красивый вид — небоскрёбы, огоньки. Вдруг вижу: взлетает такая бледно-жёлтенькая звёздочка, потом ещё одна. Красота! Думаю, наверное, салют в честь чего-нибудь. Начинаю снимать для сторис, с придыханием комментирую: «Смотрите, какая у них тут атмосфера, прямо космическая феерия!»
За мной мужик-сосед по балкону, местный, видимо, чай попивал. Слышу, как он сперва тихо, а потом всё громче матерится. Оборачиваюсь — а у него лицо белее моей куртки. Кричит: «Какая, на хрен, феерия?! Это «Пэтриот» ракеты сбивает! Иран, бл*дь, атакует!»
А я ему: «Так, может, это часть программы? Очень реалистично!» Он так на меня посмотрел, будто я сама из Ирана прилетела. Потом схватил свой чай и ушёл, хлопнув дверью. А я ещё минут пять снимала. Для инстаграма — шикарный контент. Правда, хештег #война потом пришлось убрать.
В некоем граде, о коём речь, собрались отцы-законодатели, дабы преподать народу урок добродетели. И восстал среди них некий оратор с лицом, подобным выветренному утёсу, и возгласил: «Граждане! Паче всего страшитесь неисполнения долга пред чадами своими! Ибо уклонившийся от алиментов есть чудовище, подлежащее всем карам земным и небесным!» Народ слушал, потупив взор, и вздыхал. А вздыхал он оттого, что помнил, как само же начальство, обливаясь слезами умиления о сиротах казённых, назначало им пенсии такие, что и волосы на младенческой голове от голода седеть начинали. И подумал народ про себя: «Вот уж поистине – в чужом глазу сучок видит, а в своём и бревна не примечает. Учат нас родительской совести, а сами-то, поди, казённого дитяти-бюджета и на порог не пустят, коли оно за содержанием придёт».
— За что вы его, мальчика, об перила?
— Да посмотрите на него! Ну сам вид-то провоцирующий! Лицо... симметричное. Волосы... чистые. Я бы на вашем месте тоже ударил.
Москва помогает женщинам открывать бизнес. Я так обрадовалась, что побежала в центр «Мой бизнес» за грантом на IT-стартап. Мне вежливо предложили пройти бесплатный мастер-класс по росписи пряников. Ну что ж, хоть свой сахарный диабет обеспечу.
Объявили календарную весну, плюс три. Я, дура, шапку сняла. Теперь сижу, мёрзну и думаю: вот оно, женское счастье — когда тебе обещают тепло, а ты веришь.
Наш отдел закупил суперкомпьютер для анализа Big Data. Первый отчёт он выдал через неделю: «Сводка по чаевым за апрель. Коллега Сергей снова не скинулся».
У нас в семье была традиция: папа каждую субботу мыл машину. Тщательно, с пеной, с полировкой. А в воскресенье я с друзьями на этой же машине ехал на карьер купаться, и мы загоняли её в самую жижу по самые стёкла. Грязь, песок, хруст где-то внутри. В понедельник папа смотрел на это месиво, хлопал себя по лбу и говорил: «Опять эти уроды намусорили! Надо будет в субботу навести порядок». И наводил. Цикл.
Вот смотрю я на новости про задержания высоких чинов, которых сама же система вырастила, наградила и в грязь загоняла... И узнаю семейный сценарий. Только масштабнее. Сидят теперь «папы» в своих кабинетах, смотрят на липкие от жижи пороги государственного бюджета, хлопают себя по лбу и объявляют: «Опять эти уроды намусорили! Пора наводить порядок». И моют машину. До следующей субботы.
В Подмосковье за 1,7 миллиарда рублей запустили «комплексную услугу» по получению выплат на ребёнка. То есть теперь ты не просто рожаешь в муках и бессонных ночах, а с технологичным комфортом получаешь свои двадцать тысяч. Как будто главная проблема материнства — это не сгинуть от усталости, а неудобный интерфейс портала госуслуг.
Наш отдел обалдел, когда в понедельник утром выяснилось, что начальник управления, Петрович, занёс трёх сотрудников в некий «спецреестр поощрений». Никаких приказов, премий или даже грамот. Просто занёс — и всё. Мы три дня ломали голову: что это за тайная благодать? Может, им теперь обед в столовой бесплатный? Или вне очереди в туалет? Сегодня Васька из бухгалтерии, один из «избранных», не выдержал и спросил у Петровича напрямую. Тот хитро прищурился, отвёл его в сторонку и, озираясь, прошептал: «Да я, блин, просто в пятницу вечером список для отчёта в министерство составлял, а троих фамилий забыл. Так и отправил. Теперь вот обратно вычёркивать неудобно — как бы они не обиделись». Государственная тайна высшего порядка.
Слава отменил тур, чтобы не позориться. Мудро! Лучше один раз устроить пиздец, чем десять раз его устраивать.
Сидят молдавский президент с министром. Президент спрашивает: "А где наш неприкосновенный газовый запас для Европы?" Министр, почесав жопу, отвечает: "Так мы его, блядь, ещё в июле неприкосновенным потратили! На шашлык. Зима? Ну, Европа как-нибудь..."
