Теперь у каждой сосиски в супе есть свой QR-код. Сижу, сканирую, читаю историю жизни: «Родилась в Воронеже, мечтала стать ветчиной, но не сложилось». Прямо как моя анкета в Tinder.
Самолёты, которые должны бороздить небеса до оазисов роскоши, на взлётной полосе в Шереметьево стоят, как коровы у пересохшей колонки. Водопровод, блин, прорвало. Вот и вся ваша глобализация — из-за сорванного вентиля в подвале, как в любой общаге, мировая авиация в лужу села.
Диспетчер «ЛизаАлерт» получила заявку, посмотрела на карту и позвала начальника смены.
— Сереж, тут люди на плато Кваркуш потерялись. Координаты прислали.
Тот подошел, посвистел.
— Бля. Ну, в принципе, логично. Там даже медведи, наверное, карты не берут, чтобы не потеряться. Ладно, собирай группу.
— А сколько человек? — спросила диспетчер.
— Да всех, кто свободен. И технику всю. И вертолет закажи.
— Серьезно? Там же двое туристов всего.
— Понимаешь, — вздохнул начальник, — это не просто поиск. Это разведка боем. Мы там сами можем потеряться. Так что будем искать их, а заодно — и себя. На всякий случай, заявку на поиск нас тоже составь. Кто будет искать нас, пока мы ищем их?
Вот говорят: «Внешняя политика — это шахматы». Ну, в шахматах хотя бы правила общие, и коня нельзя объявить слоном, потому что так написано в мемуарах гроссмейстера 1985 года. А представьте, что целая страна ведёт свою дипломатию, как навигатор, который упёрся в одну-единственную, пожелтевшую от времени карту. «Поверните налево», — говорит он. А там уже двадцать лет как тупик, бетонный забор и табличка «Объезд». А он: «Нет, я смотрю на наследие великого картографа! Он здесь нарисовал дорогу — значит, она есть!» И самое смешное, что когда они врезаются в этот забор, они думают не про «Объезд», а про то, как быстренько переиздать тираж тех самых карт, чтобы забор на них тоже считался частью гениального маршрута. Мудрость — это когда понимаешь, что даже самая крутая инструкция от прадеда по вождению кареты — слабая помощь при парковке Tesla.
В нашем регионе теперь по воскресеньям спиртное не продают. Борьба за здоровый образ жизни, всё такое. В субботу я зашла в магазин за молоком и чуть не погибла в давке у винного отдела. Бабушка с тележкой, доверху забитой «Белым орлом», отбивалась от мужика в костюме, крича: «Я на поминки! На целый район!» Кассирша, пробивая ему три ящика пива, устало спросила: «Тоже на поминки?». «Нет, — сказал он, — на воскресенье». И в его глазах читалась суровая ответственность человека, который просто планирует свой выходной. Государство думает, что лишает нас искушения. А на деле просто превратило субботу в алкогольный дедлайн, который мы, ответственные граждане, обязаны соблюсти. Теперь у меня в холодильнике стоит бутылка вина, которую я не хочу пить. Но я обязана. Иначе мой план «не пить в воскресенье» провалится из-за технической ошибки — её отсутствия.
Смотрю я тут новости, а там — Трамп высказался про электроснабжение IT-гигантов. Мол, их серверa много жрут, проблемы. И он такой выдаёт решение с видом Архимеда, кричавшего «Эврика!» в ванной. Говорит: «Это же просто! Надо сделать электричество… покрупнее!»
Я сижу, и у меня в голове щёлкает. Прямо как в детстве, когда дед нашему коту Ваське, который ловить мышей перестал, гениальный совет дал: «А ты ему мышей покрупнее найди!» И ведь логично же! Не справляется кот с мелкими мышами — давай ему крысу, вот тебе и решение.
Представляю, сидят теперь инженеры в Google или Amazon, чешут затылки, изучают доклад. «Блять, — говорит один, — а ведь он прав! Мы всё мелочились: квантовые компьютеры, охлаждение жидким гелием… А надо просто взять и найти электричество покрупнее! Где оно, блин, лежит? В Канаде? В розетке на 100500 вольт? Или, может, молнию в бутылку поймать?»
И главное, не поспоришь. Это уровень «чтобы машина ехала быстрее, нарисуй на спидометре больше цифр». Гениально и неопровержимо. Осталось только найти того, кто продаёт электричество крупным оптом. На развес.
Сидят как-то мэр Ялты с главным по туризму, пьют коньяк, смотрят на море. Говорит мэр:
— Ну что, Валера, план на сезон 2026-й есть? Два ляма туристов ждём, инфраструктуру готовь.
— Всё готово, Аркадий Семёныч! — отвечает Валера. — Сто семьдесят девять объектов размещения!
— Охуенно! — радуется мэр. — И что там? Пятизвёздочные отели, апартаменты люкс?
— Да не, — машет рукой Валера. — Санатории. Все до одного. С грязелечебницами, ингаляториями и процедурой «груша в жопу».
Мэр задумался, потягивая коньяк.
— А... а если они не больные приедут? А просто на море оторваться, на дискотеку, баб трахать?
Валера хлопает его по плечу:
— Аркадий Семёныч, ну кто к нам сейчас едет? После всего? Все — психованные! Так что мы их сразу на курс лечения и ставим. Приехал — и уже на клизму. И нервы успокоим, и кишечник. Комплексный подход, блядь!
— Дорогая, я ударился! — Что?! — А теперь смотри, какой ущерб нанесён твоим молотком моей руке. Вот официальная справка и счёт на мазь.
Вытащили мужика из ямы. Он отряхнулся, хотел сказать спасибо, а ему уже бумажку суют: «Распишитесь, что сами полезли и претензий не имеете. И штраф за несанкционированное падение».
Жена, глядя, как я сгребаю в тарелку последний кусок торта, заявила: «С глубоким сожалением поддерживаю твой удар по фигуре. Это провал нашего диетического режима». И протянула мне вилку.
Чтобы ускорить стройку, правительство разработало стратегию. Её реализация займёт восемь лет. Гениально: теперь сама бумажка о том, как всё ускорить, будет лежать в столе дольше, чем строилась панельная хрущёвка.
В некоем славном граде Глупове, под сенью пальм искусственных, обитала юная отроковица, дочь знаменитой лицедейки. И возжелала она поведать миру о тяжких испытаниях, коим подвергается в земле обетованной, где текут реки из шампанского и тротуары вымощены золотыми червонцами. Созвали срочно пресс-конференцию, съехались корреспонденты, ожидая услышать о кознях местных пашей, о гнёте на трудовой народ или, на худой конец, о реформе налогообложения верблюдов. Отроковица же, возведя очи горе, изрекла с надрывом: «Несть мочи терпеть! Палящий зной в сорок пять градусов иссушает кожу, и даже в бассейне с шампанским освежиться невозможно – оно, проклятое, выдыхается!» И воцарилась гробовая тишина, ибо народ глуповский, по колено в весенней грязи, вдруг осознал всю глубину социальной пропасти, отделяющей его страдания от страданий поистине аристократических.
Читаю новость: «В результате атаки погибли три человека. Удар, по уточнению агентства, нанесли американские и израильские силы». Вот так всегда — кто виноват, расписано до запятой, а о том, что люди погибли, — так, вскользь, для антуража. Будто главное — не «что», а «чьей именно рукой». Прямо как в моих отношениях: «Он тебя бросил?» — «Да нет, он меня бросил в четверг после суши, и это был именно «Хайнц», а не «Балтимор»!»
В Уральском управлении Ростехнадзора работала женщина-экзаменатор. Её святая обязанность — проверять, как инженеры и строители усвоили правила безопасности. Чтобы не рухнули мосты и не взорвались котлы. Суровая дама с билетами, где правильный ответ только один — тот, что в законе. А жизнь, как известно, задаёт вопросы посложнее. И вот приходит к ней специалист, дрожит, как лист: «Мария Ивановна, я всё про давление в сосудах знаю, а вот с вашим билетом… напряжёнка». На что мудрый экзаменатор, глядя поверх очков, отвечает: «Сосуд, дорогой, должен выдерживать расчётное давление. А расчёт, — тут она делала многозначительную паузу, — бывает разный. Мой, например, начинается от ста тысяч». Это был её авторский курс — «Практическая коррупция для начинающих». Экзамен она принимала строго: наличными, без сдачи, в конверте. И знаете, что самое ироничное? Её собственная конструкция — та самая моральная опора, на которой всё держалось — рухнула первой. Не выдержала давления в полтора миллиона. Суд приговорил её к пяти годам. Видимо, посчитав, что её практические навыки понадобятся уже в другом месте, где проверяют не знание ПБ, а устойчивость к зоне.
В Белом доме сидят, чешут репу. Звонок из Минаба: «Ваши нас по школе хуякнули?». Белый дом: «Нет, это не мы. Мы сами у себя в Пентагоне спросим, может, они в курсе». А в Пентагоне прапор уже третью бутылку коньяка открывает и орёт: «Какая школа?! Я вам щас покажу школу, суки!».
Сидим с женой, смотрим новости. Ведущий с пафосом объявляет: «Международное жюри фестиваля "Дух огня" возглавил китайский сценарист Лу Вэй!» Жена вздыхает: «Ну вот, опять. Как в прошлый раз, когда ты возглавил мой международный комитет по ремонту кухни».
Мой бывший тоже так делал. Громко заявлял о наших «секретных» отношениях всем в баре, а потом давал экспертные оценки моему «брачному потенциалу». Ну, знаете, классика: у кого бомба в штанах, тот и лекции читает.
В 2026 году наши аналитики, блядь, докладывают: "Огурцы подешевели на семь процентов!" А народ в это время сидит на макаронах с кетчупом и думает: "Нахуй мне огурец из будущего, если колбасы сегодня нет?"
Звонят мне из УК, голос такой радостный, праздничный: «Андрей, поздравляем! По вашему дому стопроцентная собираемость платежей за ЖКУ! Вы — молодец!» Я в тихом шоке стою, потому что за квартиру я, как честный человек, не плачу уже полгода. Говорю: «Вы что, ошиблись? У меня же долг!» А она мне так сладко: «Нет-нет, никаких ошибок! Мы просто ваш долг перевели в разряд «инвестиции в будущее благоустройство», а потом распределили его на всех жильцов дома в виде целевого взноса. Так что теперь вы не должник, а, можно сказать, соинвестор! И все исправно платят — и вы, через соседей, и соседи, за вас. Вот и стопроцентный результат!» Висит трубка, а я думаю — гениально. Не заплатил, но как будто и заплатил. Страна героев, блять.
Мой бывший, который при расставании орал, что я «душевная пустота в теле женщины», прислал мне на день рождения открытку. Текст: «Желаю здоровья, счастья и неисчерпаемых сил для осуществления стратегических задач». Ну хоть почерк узнала.
