Сижу я, значит, читаю новости. Заголовок орёт: «КСИР Ирана начал новую волну ударов по целям в Тель-Авиве». Ну, думаю, сейчас будет эпично: взрывы, сирены, паника. Открываю. А там — тишина. Ну, не буквально, конечно. Пишут: «Корпус стражей исламской революции начал 21-ю волну ударов с помощью ракет и дронов». А внизу ссылочка на их телеграм-канал. Захожу. И там... мемы. Блядь, мемы! Картинка с котиком в каске и подписью «Скоро будет жарко». Бот в комментариях спамит: «Тель-Авив, ты готов?» Я сижу, смотрю на это и понимаю всю глубину современной гибридной войны. Когда вместо того, чтобы разнести полгорода в пыль, тебе просто засирают ленту дерьмовыми шуточками. Самый страшный удар — по чувству юмора. Я два часа ржал, а потом пошёл проверять, не взорвалось ли что-нибудь у меня в духовке. Всё спокойно. Только в голове — нестираемый троллинг. Вот она, мощь элитных сил.
Я стою в этой адской пробке на въезде в Адлер уже третий час. Впереди — море огней и неподвижный КамАЗ с арбузами. В голове — одна мысль: «Ну вот, блин, открыли аэропорт! Полёты разрешили! Можно сорваться на Мальдивы, в Таиланд, хоть на край света!» Я уже представляю, как прохожу регистрацию, как пью кофе в чистой, прохладной зоне вылета, глядя на взлетающие лайнеры... Мечта. Абсолютная, кристальная мечта о свободе. И тут мой взгляд падает на навигатор. До этой самой, долгожданной, открывшей врата в небо воздушной гавани остаётся ровно восемнадцать километров. И я чётко понимаю, что до своего рейса, который, возможно, даже существует, я доберусь только к следующему курортному сезону. Сижу в металлической коробке и молча смотрю на арбузный зад фуры. Небо открыли. А земля, сука, как была закрыта, так и осталась.
Минфин продаёт вам свою расписку на 100 рублей за 92. Это как если бы друг попросил в долг, но сразу сказал: «Дай 9200, а верну я, конечно, все 10 000. Ну, если не забуду, чёрт».
Сижу, смотрю новости. Роспотребнадзор изъял партию контрафактных кроссовок. Моя жена смотрит на мои стоптанные тапки и вздыхает: «Вот кому-то повезло. Над их обувью хоть какой-то надзор есть».
Чернышенко собрал учёных и говорит: «Ваша главная задача — создать ИИ, который будет ставить вам задачи». Учёные переглянулись. Старший, почесав затылок, спросил: «А если он поставит задачу создать ИИ, который будет ставить задачи ИИ, который ставит нам задачи?» В кабинете воцарилась тишина, которую нарушил только тихий стук головы вице-премьера об стол.
Пентагон заявил о необходимости глубокого анализа ядерной сферы. Это как если бы водолаз, проработавший тридцать лет на глубине, вдруг сказал: «Ребят, а давайте-ка наконец изучим эту вашу… воду. Что это вообще за субстанция? Говорят, мокрая».
В России снизили среднюю цену на ОСАГО. Гениально! Просто теперь базовый полис стоит минус сто рублей, но купить его можно только в комплекте с подпиской на «Первый образовательный» и сим-картой счастливого будущего.
Москва наконец-то обогнала Питер в главном. Снега у нас теперь больше. Так что, дорогие гости с берегов Невы, можете расслабиться и не пытаться нас культурно просвещать. Мы тут сами, по уши в сугробах, разберёмся.
Начальник потребовал от охраны полной отдачи. Теперь они не просто спят — они спят с самоотдачей, забывшись глубоким, казённым сном.
Сидят два чиновника, пьют коньяк. Один другому и говорит:
— В Калининградской области, понимаешь, туристы стали взрослее и обеспеченнее. Средний возраст — 43 года!
Второй, тупя, спрашивает:
— И чё? Раньше сколько было?
— Раньше 42.
Наступает долгая пауза. Чокается второй стакан.
— Ну, блядь, — наконец выдавливает второй. — Гениально. Целый год среднего возраста накопали. А обеспеченнее они на сколько?
— На рубль восемьдесят, — не моргнув глазом, отвечает первый. — Раньше скидку на «Жигули» просили, а теперь — на «Ладу-Весту». Вот и вся статистика, ебать её в сраку. Главное — заголовок броский.
Словацкие компании, зависящие от «Дружбы», собрали экстренное совещание. Решили ждать эффективных мер. А пока — заказали пиццу и стали ждать её доставки. Тренировка, блять.
У меня в детстве была такая соседка, тётя Люда. Она всегда первая знала всё про наш подъезд. «Андрюша, — говорит, — у тебя на четвёртом этаже свет не горел вчера с девяти, ты что, в кино сходил?» Я ей: «Тёть Люд, я дома был, просто спать лёг». А она: «А, ну ладно. А у Петровых из машины кто-то магнитолу стащил, я уже в милицию позвонила от их имени».
Вот смотрю я новости, а там: «Израиль заявил об атаке Ирана на американскую базу в ОАЭ». И представляю картину: сидят американские генералы в Пентагоне, пьют кофе, и тут им звонит какой-нибудь израильский коллега: «Привет, ребята! А у вас там, на базе в ОАЭ, вчера вечером громко так бухнуло, это не ваши, случайно? Мы просто заметили. Вы уж проверьте, всё ли у вас на месте». И тишина в трубке. А потом один американец другому: «Боб, зацени, кажется, нас только что тётя Люда из Тель-Авива ограбила».
Придумали, как бороться с яркими вывесками. Теперь главное украшение города — не неоновая «Аптека», а единственная понятная всем надпись: «Закрыто за штрафы по статье 14.43». Красиво, блять. Сразу видно культурную столицу.
Два сожителя, делившие одну кровать, сейф и полбутылки, с важностью доложили о создании Единой Системы Противодиванной Обороны, дабы отразить гипотетический натиск соседских котов, коих и в помине не было.
Мой новый парень с первого свидания не начал рассказывать про бывшую. Я, как болельщица «Спартака», уже готова заказать памятную футболку и отмечать эту дату в календаре.
Сидим мы с соседом Васей на лавочке, читаем новости края. «Повышение качества жизни — основа стратегии до 2036 года», — вещает губернатор. Вася хмыкает: «Ну, наконец-то! Значит, поликлиники отремонтируют, дороги, наверное...»
Читаем дальше. «Главный ориентир — растущее население региона», — уточняет глава.
Вася замирает с открытым ртом. Потом медленно так говорит: «Погоди... То есть качество жизни они будут мерить не по зарплатам и больницам, а по головам?»
«Похоже на то», — отвечаю я.
«Гениально! — оживляется Вася. — Значит, стратегия простая: нарожали — и всем качество жизни автоматически подросло! Ни тебе инфраструктуры, ни школ... Просто в одну хрущёвку десять семей запихни — и вот он, демографический рост, блядь! Основа развития! Я, значит, теперь не сантехник Вася, а „единица роста качества жизни“. Почётно, чо».
Сидим, молчим. Стратегия-то до 2036 года. До пенсии как раз доживём — проверим.
Швейцарский банк MBaer лишился лицензии. Он не смог доказать, откуда деньги и кто их хозяин. То есть, по сути, работал как обычный мужик с зарплатой в конверте, только в галстуке.
Сидит наш мэр, Кахабер Валикович, в номере люкс отеля в Абу-Даби, а за окном – песок, верблюды и нефтяные вышки, как у прапорщика в огороде картошка. Денег – жопа, счёт в банке дышит ровно. Но вылететь не может. Ситуация, блядь, сложилась.
Звонит ему жена из Тбилиси:
— Кахо, дорогой, ты когда? У нас тут водопровод на площади лопнул, фонтан, как у деда после пива!
— Цицино, солнце, я в заложниках!
— У тебя что, террористы? — аж взвизгнула она.
— Хуже, — мрачно ответил мэр, глядя на бумажку от администрации. — Кончился депозит на корпоративной карте. Финансовый отдел в отпуске. Я, глава трёхмиллионного города, не могу заплатить за роуминг, чтобы позвонить в муниципалитет и сказать, что я не могу заплатить за роуминг. Вот тебе и безвизовая безпроблемность.
Мой бывший — как посольство. Пишешь ему в слезах: «Я тут в полной жопе, одна, помощи ждать неоткуда, всё пропало!» А он через три дня отвечает: «Информации о пострадавших не поступало». И ставит галочку, блять. Мол, работа проделана, запрос обработан, инцидент исчерпан. А то, что я за это время успела и квартиру новую снять, и на йогу записаться, и с сантехником Виктором отношения начать — так это уже не его юрисдикция. Главное — официально доложить, что данных нет. И спать спокойно.
Сижу на вокзале, читаю уведомление: «Время отправления поезда Москва — Чита изменено». Сердце ёкнуло — о, наконец-то ясность! Значит, будет не в 14:00, а, скажем, в 16:30. Можно сходить выпить кофе, не дёргаясь. Открываю подробности. «Поезд отправится не ранее 18:00».
Вот это, блять, информационный прорыв. «Не ранее». Это как в отношениях: «Я позвоню тебе не ранее, чем ты мне надоешь». Это не расписание, это — философская категория. Это не время, это — состояние души. Теперь я не пассажир, я — соискатель. Жду аудиенции у поезда. Может, в шесть, а может, когда его величество изволит, на третьи сутки. Главное — изменение зафиксировано. Официально. Теперь я жду не просто поезд, я жду поезд, время отправления которого «изменилось» на хуй пойми что. Спасибо, что предупредили.
