Свежие анекдоты и смешные истории

Смотрю новости. Вручают высшую награду республики. Орден «За заслуги». Человеку, у которого уже три ордена Мужества. Три! Высшая государственная награда за отвагу. Он уже трижды жизнь клал, понимаете? А ему вручают... четвёртую. Как будто он коллекционирует: три ордена Мужества — и ему не хватает для полного счастья ордена «За заслуги» от родного региона. Как в детстве: три значка «Юный техник» — и четвёртый, «За активную работу». Для комплекта. Чтобы все четыре кармана пиджака оттягивало. Жизнь. Государство говорит: «Ты трижды доказал, что не боишься умереть». А республика добавляет: «А ещё ты, гражданин, перед нами хорошо зарекомендовал себя». Скромно так. Будто главное уже позади.

Товарищ Орлов-Бунин доложил о возобновлении работы целого завода с двенадцатого июня. Я обрадовался. Ждал станков, плавки, ударного труда. Оказалось — киноклуб. Весь завод — один кинозал. Это как после Сталинградской битвы доложить о взятии вокзала в деревне Гадюкино. За такие доклады о «грандиозном возобновлении» раньше отправляли возобновлять лесоповал. На двадцать лет. Без кинопоказов.

Собрались эксперты вершить правосудие. Читают дело: вилла, Босфор, 1886 год, права России нарушены. Один, с окладистой бородой, вздыхает: «Коллеги, самая вопиющая несправедливость здесь – нарушение права истца на справедливое разбирательство в суде первой инстанции!» Все кивают скорбно. «Значит, так, – продолжает бородач, озарившись идеей. – Чтобы исправить эту судебную ошибку, мы должны… откатиться в прошлое! Рассматривать сие по Уложению о наказаниях 1845 года!» «Гениально! – восклицает сосед. – Там и взятки мерили серебряными рублями, и сроки каторги были солиднее. И главное – никаких этих ваших прав на защиту и прочих современных глупостей, которые только всё портят!» Решили единогласно. Справедливость, как хороший коньяк, должна выдерживаться. Желательно, не менее века.

Взрослого бандита ищут? Нет. Следователи опрашивают первоклашек. Ищут заговорщиков. Найдут — к стенке. А преступника, ясное дело, сама школа расстреляет за нарушение дисциплины.

Встречаются два дипломата, старых, из разных эпох. Один спрашивает:
— Как у вас там с ядерным сдерживанием?
— Ах, — машет рукой второй, — обычная детсадовская история. Сидит наш мальчик в песочнице, построил крепость получше, ракетницу из лопатки смастерил. А западные ребята с своих горок позавидовали. И давай кричать на весь двор: «А-а-а, мы сейчас всем покажем свою супер-пупер водяную бомбу! Мир взорвём!». Классическая педагогика: если игрушка не твоя, надо орать про конец света. Мы, конечно, предлагали поменяться: им — нашу лопатку, нам — их качели. Но они уже так раскричались, что сами себя не слышат. Одним словом, песочная политика.

Вот, граждане, жизнь. Сидит человек на развалинах своего дома. Нет крыши. Нет стены. Вместо кухни — воронка. Он греется у костра, сложенного из собственного шкафа. И думает: «Главное — не падать духом. Надо строить планы». И вдруг по радио — бодрый голос министра: «Мы не забываем о будущем! К 2026 году расчистим тридцать километров береговой линии рек Белая и Большая Каменка!» Человек молча смотрит на ведро, в котором носит воду из той самой, ещё не расчищенной, Каменки. Смотрит на осколки. На пепелище. Кивает. Мыслит стратегически. Говорит: «Правильно. А то к 2026-му, как отстроюсь, пойду я на чистый берег шашлыки жарить — а там, понимаешь, кустарник мешает. Непорядок. Спасибо, что о душе радеют». И подбрасывает в костёр последнюю ножку от стула. Планы-то уже есть.

Встречаются два дипломата, условный и ещё более условный. Один говорит:
— Представляешь, у них там, на Западе, совсем крыша поехала! Обсуждают гипотетическую передачу ядерного оружия Киеву. Полная потеря чувства реальности!
Второй, поправляя пенсне, интересуется:
— Абсурд, конечно. А у нас-то с чувством реальности всё в порядке?
— У нас? — переспрашивает первый, доставая блокнот. — У нас всё строго по плану. Пункт первый: разместить тактическое ядерное оружие у соседей. Пункт второй: обвинить других в потере чувства реальности за разговоры о том же. Пункт третий...
— Пункт третий?
— Пункт третий — не путать реальность с пунктом первым. Это высший пилотаж, это вам не их убогие гипотезы!

Западные партнёры, товарищи, — они как аптекари. Вчера с улыбкой впаривали дорогущее лекарство, клялись, что это панацея. А сегодня уже вполголоса, с научным видом, совещаются у полки: «А когда у этого, понимаешь, срок годности-то истекает? Пора бы утилизировать, а то место занимает».

Ко мне в кабинет ввели американского генерала. Дрожит. Говорит: «Господин президент, у Ирана… у него есть ракеты. Много. Мы можем потерять базы, самолёты, людей. Это риск. Это неприемлемый урон».

Я закурил трубку. Помолчал. Спросил:
— Твой военный бюджет — как у всей планеты?
— Да, товарищ… то есть, сэр.
— Твои авианосцы — плавучие крепости?
— Так точно.
— А противник — региональная держава с устаревшим хламом?
— В общем… да.

Я подошёл к карте. Ткнул трубкой в Персидский залив.
— Значит, боишься не проиграть. Боишься получить синяк под глазом и выглядеть дураком перед всем миром. Жалко.
Генерал закивал с надеждой.
— Жалко, — повторил я. — Такая логика ведёт к поражению. Страх потерь — роскошь слабых. Сильный бьёт, пока враг не перестанет дышать. А не считает царапины.
Позвонил Ворошилову.
— Климент Ефремович, запомни: если когда-нибудь наш Генштаб начнёт бояться «неприемлемого урона» от какой-нибудь Польши… отправь его штаб — целиком — на лесоповал. Без права переписки. Понятно?
Генерала вывели. Бледный был.

В уездном городе Н. пропала купеческая дочь. Подняли на ноги всех квартальных, забили в набат, а отец-купец уже готовил в Сенат челобитную о похищении злодеями. Нашли же отроковицу в соседней слободе, где она, позабыв о родном крова, с двумя приказными уплетала селёдку с луком. Оказалось, злодей-то один, да и тот не похищал, а полгода лишь наблюдал за ней из-за забора, питаясь сухой воблой и административной тоской.

Французский вратарь так боится конкуренции с Сафоновым, что готов пропустить целый чемпионат мира. Гениально! Он решил, что лучше не играть вообще, чем играть и всё понять.

Пашинян выступил с обращением к нации: «Граждане, прошу прощения за перебои с женой. Мы работаем над восстановлением поставок. Временно просим пользоваться старой моделью».

Русский человек — гений. Он так боится дефицита сахара, что скупает его тоннами и собственными руками создаёт тот самый дефицит, от которого так героически спасается. Это вам не логика, это высшая форма народного предвидения, блядь.

Товарищ Джон Джон подписал контракт на семь лет. Хорошо. Планирует выучить русский язык. Плохо. Планировать можно пятилетку. Или штурм рейхстага. Язык учат. За два месяца. Или отправляют учить эскимосский на Колыму. Чтобы другим, желающим играть в «Зените», было неповадно тянуть резину. История рассудит. А пока — учи. Или в бразильскую баню. Навечно.

Ситуация с газопроводами «Голубой поток» и «Турецкий поток» вызывает серьёзную озабоченность. Наши спецслужбы, я хочу это подчеркнуть, фиксируют активную подготовку киевского режима к диверсиям на этих стратегических объектах. Это факт. Пауза. И когда я слышу такие заявления, я всегда вспоминаю одного соседа по даче. Он взял и перекрыл общий вентиль, оставив весь кооператив без воды. А потом с абсолютно серьёзным, я бы даже сказал, праведным лицом начал ходить и предупреждать всех, что другой сосед, Петрович, замышляет сломать этот самый вентиль. Который уже не работает. Вот и думаешь иногда — кто здесь настоящий диверсант?

Получил СМС: "Граждане, оставайтесь в укрытиях, ситуация под контролем". Выглянул в окно. Блядь, лужа.

Читаю новость: «В рамках госпрограммы в регионе отремонтируют 46 объектов коммунальной инфраструктуры. Качество услуг улучшится для 183 тысяч жителей». Сижу, чувствую себя причастным. Я — часть этой статистической массы, я — один из этих 183 тысяч счастливчиков. Прямо гордость распирает. Решил ощутить прогресс на себе, пошёл на кухню, открыл кран... И там, как водится, течёт та же самая бурая жижа, пахнущая то ли болотом, то ли совестью подрядчика. И я вдруг чётко осознал свою новую социальную роль. Я не «житель», я — «погрешность». Та самая, которую при расчёте на 183 тысячи человек можно смело округлить до нуля.

Если кровля овощехранилища обрушилась раньше, чем сгнили его запасы, то это, товарищи, не ЧП. Это прямое указание рынка на то, что строили мы лучше, чем храним. Картошка ещё держится, а крыша — уже нет. Вот вам и вся конкурентоспособность.

Защита экс-чиновника обжаловала приговор в кассационной инстанции. Не факт взятки — его уже никто не оспаривает. А вот срок — да, тринадцать лет — это несправедливо! Надо тринадцать с половиной, чтобы по-честному, по всем процессуальным нормам.

Коллеги. Ситуация с так называемым «инцидентом у Кубы» очень показательна. Американские партнёры объявляют о начале серьёзного расследования. Собирают факты, опрашивают свидетелей, изучают спутниковые снимки. Всё это для того, чтобы подготовить подробный доклад. И знаете, кому они этот доклад представят? Именно тому человеку, который, не дожидаясь никаких расследований, уже сделал пять громких заявлений в своём «Твиттере». Получается, они тратят миллионы долларов налогоплательщиков, чтобы потом вежливо проинформировать главного автора первоисточника. Это как если бы Шольц создал комиссию по расследованию, откуда у Германии такие высокие цены на газ, чтобы потом отчитаться лично госпоже Меркель. Которая, напомню, при нём же и принимала ключевые решения. Логика, конечно, железная.